Дзинь.
Римон наполнил пустой бокал кубиками льда. Затем выбрал из коллекции выставленных бутылок янтарный виски, щедро плеснул его поверх льда и опустился на диван.
Едва край бокала коснулся губ, как богатый аромат ударил в нос еще до того, как язык ощутил вкус. Характерный торфяной дым — терпкость выдержанного дуба и землистые ноты, сгустившиеся в плотный туман, — смешался с янтарной влагой, задерживаясь на языке, и рассыпался на мириады оттенков, разливаясь теплом по телу.
Густой, тягучий вкус самого времени, способный опьянить обычного человека одним лишь запахом. Но на него он не действовал. Ведь Римон был запредельным Мастером Меча. И прожил слишком долгую жизнь. Крепость алкоголя и груз прожитых столетий растворялись без следа.
— Не спится, принцесса?
Голос прозвучал кристально четко, обращаясь к черноволосой девушке, без единого звука возникшей за спинкой дивана.
— Не спится.
— Почему? Бессонница замучила?
— Нет, просто размышляла, почему Герцог Меча не спит в столь поздний час.
— Старикам много спать ни к чему.
— Если бы дело было лишь в возрасте, вы бы не бодрствовали именно сегодня.
Ли Цинвэй тонко улыбнулась. Усмехнувшись ее проницательности, Римон отпил виски и негромко произнес:
— Ночь неспокойна.
Замечание казалось взятым с потолка. Но она даже бровью не повела. Лишь посмотрела на него своими обсидиановыми глазами и спокойно спросила:
— Интуиция Мастера Меча?
— Да нет, скорее чутье старого солдата, который всю жизнь провалялся в грязи на полях сражений, — Римон пожал плечами. Повернув голову к темному окну, он тихо продолжил: — Когда вся твоя жизнь проходит в пекле войн, порой выдаются такие ночи... воздух словно натягивается до предела.
Для этого не было строгих примет. Насекомые могли вдруг неестественно замолкнуть. Или затихал яростный ветер. Звезды сияли слишком ярко... или вовсе пропадали с небосвода. Привычные вещи внезапно казались какими-то неправильными. Солдаты в окопах не могли облечь это чувство в слова, а потому просто говорили: «Беспокойная выдалась ночь».
— И самое забавное, что в такие беспокойные ночи непременно случаются ночные вылазки или разгораются масштабные битвы, где люди гибнут, словно муравьи.
— Разновидность предвидения?
— Ничего столь возвышенного. Просто включается первобытный человеческий инстинкт.
Перед бурей ветер затихает. Животные сходят с ума перед землетрясением. Крысы бегут с тонущего корабля. Мир всегда подает знаки, просто человеку не хватает органов чувств, чтобы их уловить. Но когда на кону жизнь и смерть, даже у самого недалекого обостряется чутье — чистая биология. Выдав это будничное объяснение, Римон почесал щеку.
— Нынешняя молодежь списывает это на ПТСР или что-то в этом роде.
— С наступлением Железного Века люди променяли смутные предчувствия на четкие уровни и навыки.
— И все же это куда лучше, чем позволять шарлатанам-гадалкам торговать «волей небес» и править государством, — хмыкнул Римон.
В конце концов, предчувствие оставалось лишь предчувствием. Даже старики, предсказывающие дождь по ноющим суставам, иногда ошибаются. Полагаться исключительно на субъективные ощущения, зависящие от настроения или самочувствия, — все равно что каждый раз ставить все на кон в азартной игре. Угадай девяносто девять раз подряд, но один промах — и ты труп.
— Значит, поэтому вы несете дозор, не предупредив ни меня, ни его?
— Если беду можно остановить, хватит и меня одного. А если нет, то от тревоги все равно толку не будет.
— И все же не стоит взваливать все на свои плечи в одиночку.
— Взваливать? Да какая это работа — так, потягиваю выпивку, пока все не уляжется.
— Справедливо.
Ли Цинвэй слегка кивнула и с мягкой улыбкой добавила:
— В таком случае, не против, если я составлю вам компанию и помогу скоротать время?
— Возможно, ничего и не произойдет.
— Тогда я просто наслажусь уютным уединением с моим будущим мужем.
Беспроигрышный вариант при любом раскладе. Римон усмехнулся ее непринужденной непосредственности:
— Делай как знаешь.
— Слушаюсь.
Что бы ни радовало ее так сильно, она просияла, села рядом и наполнила его бокал льдом и виски.
«Странная принцесса», — мысленно протянул Римон.
От Бронзового Века и доныне, даже повидав на своем веку немало принцесс Ассоциации Семи Драконов, с такой, как Ли Цинвэй, он столкнулся впервые. И дело было не в том, как естественно она подливала ему выпивку — хотя для особы столь благородных кровей, взращенной в абсолютной роскоши, это само по себе было дикостью. Куда больше поражала ее способность прозревать его мысли. Ее необъяснимая порой доброта. И ее непоколебимое, вопреки всякому здравому смыслу, доверие. Все в ней казалось до странности необычным.
«Впрочем, какая разница».
Римон не лез копаться в ее странностях. В конце концов, они были одного поля ягодами. Пока она не предавала его, у него не было причин выведывать ее секреты.
Едва он поднял наполненный бокал, утвердившись в этой мысли...
[Принцесса, возникла проблема.]
[Срочный доклад.]
Их коммуникаторы ожили. Раздались натянутый тон Юина и встревоженный голос Вэйлин — людей, которых было крайне непросто выбить из колеи.
Но Римон остался невозмутим. Он залпом допил остатки виски, позволил ей вновь наполнить бокал, медленно покачал янтарную жидкость и негромко пробормотал:
— Ну вот и началось.
Между тем в то самое время, когда Римон только наливал свой первый бокал, сон не шел не только к нему и Ли Цинвэй. Юин нес караул, поскольку бодрствовала его госпожа. Вэйлин засиделась допоздна за работой. Но кое-кто не смыкал глаз уже несколько суток по куда более тяжким причинам.
— До сих пор ничего?
— Я же сказал: деньги не имеют значения!
— Никаких оправданий. Найдите зацепку по этому ублюдку к сегодняшней ночи. Чего бы это ни стоило!
Клик.
Элегантный мужчина средних лет с закрученными усами раздраженно бросил трубку. Ван Цзиньин тяжело опустился в кресло и тихо выдохнул:
— ...Возможно, уже слишком поздно.
С той самой ночи, когда чудовище в черном плаще сокрушило отряд силовиков, а Рю Канчхоль был убит, он без сна и отдыха разгребал последствия катастрофы. Но толку не было.
Он раструбил на весь клан, что взял Рю Канчхоля живым ради допроса, пытаясь поддержать трещавший по швам авторитет семьи. Потерять его, не выудив ни крупицы сведений? Полный крах.
«Если бы удалось поймать еще одного виновника...»
Ван Цзиньин сам же отмахнулся от этой призрачной надежды. Больше месяца поисков силами шанхайского клана Ван и всей агентурной сети Ассоциации Семи Драконов — и ни единого следа.
«Где именно я оступился?»
В том, что лично взялся за пытки? Позволил Римону избить Рю Канчхоля? Попытался перехватить чудовище собственными силами? Череда неверных решений, но ни одного очевидного ответа. Ведь каждый его шаг был продиктован чистой выгодой для семьи. И то, что эта цепочка идеальных расчетов загнала клан на край гибели... злая ирония судьбы.
Тук.
— ...?
На полувздохе Ван Цзиньин нахмурился. Обостренное чутье эксперта уловило странный шум снаружи.
— Мало мне усталости... что еще за переполох в такой час?
Бормоча от подозрительности, недоумения и накатившей слабости, он поднялся, опершись о стол. Шаги приблизились к двери.
Бабах!
Молниеносным выпадом кулак пробил деревянную створку насквозь, намертво сдавливая горло нападавшего. Идеальная контратака с его стороны. Сокрушительный шок для лазутчика.
— Ик?!
Рефлексы чужака тоже оказались отменными: выгнувшись назад, чтобы сорвать захват, он ударил ногой в дверь, швыряя ее в сторону Ван Цзиньина. Тот отпрянул от разлетающихся щепок, позволив истекающему кровью противнику выскользнуть буквально на волосок.
— Фух, а это было близко, а? Чуть копыта не откинул на простом «здрасьте», — потирая окровавленную шею, цокнул языком парень.
— Что?..
В это мгновение Ван Цзиньин усомнился в собственном зрении. И дело было даже не в двух его стражниках, лежавших бездыханными трупами в коридоре.
Его парализовал знакомый юноша с глазами хорька, ухмылявшийся и сжимавший окровавленный нож.
— Рю Канчхоль?..
— Чего рожу перекосило? Настолько в шоке, что я живой?
Смакуя момент, Рю Канчхоль расплылся в широкой улыбке. Он дерзко крутанул нож в пальцах и хвастливо выдал:
— Да ладно тебе, пустяки. Жизнь — штука непредсказуемая, сам знаешь.
— ...
— Хотя понимаю. Ты небось и помыслить не мог, что я вернусь прогулочным шагом после того, как ты меня скрутил и устроил аттракцион с пытками.
— ...
— Так что теперь, дружище, моя очередь браться за ножичек. Карма, сечешь?
— ...
— ...Эй, дружище? Ну вякни хоть что-нибудь, а?
Воскреснуть-то он воскрес, но болтать в одну калитку быстро наскучило. Раздраженный молчанием, требуя хоть какого-то ответа, Рю Канчхоль уставился на хозяина кабинета.
Ван Цзиньин долго и ошарашенно таращился в ответ. Затем медленно поднял руку. Потер глаза. Ущипнул себя за щеку. Убедился в реальности происходящего всеми доступными способами.
— Ха... Ха-ха-ха-ха-ха!..
И разразился громогласным, безудержным хохотом.
Его безумный, до колик в животе смех выглядел настолько ненормальным, что Рю Канчхоль, еще секунду назад глумившийся вовсю, остолбенел в растерянности, ощутив смутную тревогу.
— ...Дружище? С чего тебя так прорвало-то?
— Нет-нет... Просто... это кажется настоящим чудом.
— Чудом? Ты о чем вообще мелешь?
Во взгляде парня читалось неприкрытое: «Ну ты и псих».
Но Ван Цзиньин не почувствовал ни капли гнева. Он улыбался так, словно сорвал главный куш в лотерее всей своей жизни, и сияющими глазами смотрел на визитера:
— Золотой гусь, которого я считал навсегда потерянным и сожранным, сам притопал ко мне в руки. Разве это не чудо?