[ОБЪЯВЛЕНА КАЗНЬ: ПОБИВАНИЕ КАМНЯМИ]
Едва прозвучал ледяной голос, как со всех сторон с визгом устремились сотни, тысячи камней.
Камни лишь по форме — каждый из них обладал разрушительной мощью не пули, а полноценного артиллерийского снаряда. Настоящий смертоносный град погибели.
Однако эта смерть даже не коснулась её.
Она мягко отбивала их тыльной стороной ладони, крошила кончиками пальцев ног, смахивала плавными взмахами рукава, перехватывала на лету тонкими пальцами...
Не сдвинувшись ни на миллиметр с места, девушка невозмутимо парировала сотни снарядов одной лишь свободной рукой. Облик её казался поистине неземным.
Само воплощение изящества, подобное танцовщице, кружащейся посреди опадающих лепестков.
[ОБЪЯВЛЕНА КАЗНЬ: СОЖЖЕНИЕ]
Словно предвидя этот манёвр, следом за градом камней без промедления взметнулось яростное пламя.
Оно вырвалось прямо из-под пола, обступая её со всех сторон — адский огонь мучений, плавящий плоть, обугливающий кости и испепеляющий человека дотла.
Но адская мука захлебнулась в зародыше.
Девушка лишь едва заметно топнула ножкой.
Чёрный туман разлился подобно грозовым тучам, подавляя разбушевавшуюся стихию.
С её пальцев, легко стряхнувших пепел, сорвалась тёмная псионическая энергия — словно лёгкое дуновение, гасящее фитиль свечи, она в мгновение ока развеяла бушующий огонь.
[ОБЪЯВЛЕНА КАЗНЬ: ОБЕЗГЛАВЛИВАНИЕ]
Пользуясь мимолётной заминкой, из воздуха с хищным свистом ринулись лезвия.
Стремясь оборвать её дыхание одним безжалостным росчерком, палаческий клинок обрушился к её нежной шее на скорости, неразличимой для человеческого глаза.
И всё же казнь не свершилась.
Словно этот удар даже не стоил того, чтобы ставить блок.
Она изогнулась назад с невероятной гибкостью, почти коснувшись затылком собственных пяток, и лезвие с шипением рассекло пустоту.
Затем, легко оперевшись о пол свободной рукой, она взмыла в изящном сальто и мягко встала на ноги.
Беллос негромко заговорил, не отрывая взгляда от черноволосой Ли Цинвэй, оставшейся абсолютно невредимой после столь безупречной цепочки смертоносных атак:
— Для полукровки первобытных ящериц ты на удивление живуча.
— А для того, кто мнит себя абсолютным существом, ваши удары до смешного слабы.
Беллос ничуть не дрогнул в ответ на дерзкую колкость Ли Цинвэй.
Его губы лишь скривились в холодной усмешке:
— Болтай сколько влезет. Победить меня тебе всё равно не под силу.
— Какая завидная уверенность.
— Разве твой нынешний вид не доказывает это лучше любых слов?
— Ну...
Услышав это, Ли Цинвэй на мгновение сделала озадаченное лицо.
И не без причины: её наряд сейчас был далёк от безупречности.
Пусть на теле не виднелось серьёзных ран, кое-где разорванные шелковые рукава и слегка подпаленный подол платья выдавали, насколько отчаянным было её положение всего секунду назад.
— Указывать на изъяны в наряде дамы? Джентльмена из вас явно не выйдет.
Вместо долгих споров Ли Цинвэй предпочла контратаковать.
Её тонкие пальцы едва заметно шевельнулись.
Тёмная энергия вырвалась вперёд без малейшего звука или колебания воздуха.
Смертоносный тайный выпад, от которого даже высокоуровневый игрок с закалённым телом, застигнутый врасплох, рухнул бы на колени, захлёбываясь кровью.
[АТАКА ЗАБЛОКИРОВАНА!]
Ба-бах!
Однако внезапная атака захлебнулась.
Тёмная псионическая энергия была перехвачена в воздухе, не успев даже приблизиться к Беллосу, и бессильно сдетонировала.
— Сколько ни пытайся, всё тщетно. Атакам столь жалкого уровня не пробить мой свод законов.
Беллос холодно осклабился.
Ю На-гён, наблюдавшая за этим, вздрогнула всем своим пернатым тельцем: вокруг мужчины непрерывно кружили страницы, вырванные из кодекса законов.
Эти тонкие бумажные листы двигались сами по себе, играючи блокируя разрушительную псионику Ли Цинвэй.
[Тьфу... Мало ему читерских навыков, так ещё и читерские артефакты притащил?! Грязный жулик!]
От возмущения хотелось ругаться вслух.
[ДЕЙСТВУЮЩИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ:
— 『Запрет скоростных действий』
— 『Запрет прямохождения』
— 『Закон о защите орудий казни』]
Ли Цинвэй уже находилась под действием трёх запретов.
Одно лишь это было равносильно бою со связанными руками и ногами.
Вдобавок на неё непрерывно давили сотни тонн гравитационного пресса, пока она прижимала к себе одной рукой футляр со скрипкой — само то, что она продержалась так долго, граничило с чудом.
А этот проклятый свод законов сводил на нет почти любые выпады.
Как и сказала Ю На-гён, это была бессовестная читерская игра, исход которой казался предопределённым заранее.
— Читерство, говоришь?
[Сестрица Принцесса, ты ведь тоже считаешь это нечестным, да?!]
— Нет, назвать это истинным читерством язык как-то не поворачивается.
[...Ты сейчас шутишь, что ли?!]
— Вовсе нет, это моё искреннее впечатление.
[Да как вообще можно так рассуждать в нашем положении?!]
Но даже в столь отчаянной ситуации Ли Цинвэй не знала ни паники, ни покорности.
Она лишь с невозмутимым достоинством окинула взглядом Беллоса:
— Настоящие читы делают любое сопротивление принципиально невозможным. А его навыкам, как видишь, вполне можно противостоять.
[Да я вообще не об этом спросила!..]
— Забавная чушь.
Пока Ю На-гён ошарашенно хлопала клювом, Беллос резко оборвал их перепалку.
Вместо притихшей птицы заговорила сама Ли Цинвэй:
— Считаете это чушью?
— А разве нет?
— Вовсе нет. У меня есть на то веские основания.
Ли Цинвэй встретила взгляд Беллоса прямо и бесстрашно.
Она приложила изящную бледную ладонь к груди и мягко продолжила:
— Сам факт того, что я до сих пор дышу, неопровержимо доказывает: вам так и не удалось подняться до уровня истинно абсолютного существа вроде Монарха.
Читерские навыки были исключительной прерогативой Монархов.
Иными словами — печатью абсолюта.
И будь Беллос действительно ровней Десяти Великим Монархам, он бы оборвал её жизнь в первое же мгновение.
А значит, её выживание служило лучшим доказательством: он не имеет никакого права величать себя абсолютом.
Ли Цинвэй говорила со спокойной, обезоруживающей невозмутимостью.
В её словах звенела такая непоколебимая искренность, что лицо Беллоса исказилось, превратившись в ледяную маску.
— Провокации — забава для тех, кто готов отвечать за последствия, глупая девка.
— Я вовсе не пыталась вас провоцировать. Я лишь хотела озвучить один очевидный факт.
— И какой же?
— Даже если вы выберетесь отсюда целым и невредимым, вам не пережить гнева Ассоциации Семи Драконов.
Ли Цинвэй произнесла это буднично, просто констатируя реальность.
Беллос, без сомнения, был невероятно силён, а его соратники могли превосходить игроков ранга Герцога.
Но их было всего трое.
В Ассоциации Семи Драконов же, напротив, было семь равных ей принцесс, а также десятки мастеров свиты, не уступавших элитным Герцогам.
А если прибавить к этому колоссальные финансовые активы группы «Семь Драконов»?
С точки зрения организации — вне зависимости от личной боевой мощи отдельных единиц — Бригада Освобождения никогда бы не одержала верх.
— Поэтому позвольте сделать предложение.
Её глаза цвета обсидиана, глубокие и завораживающе тёмные, сфокусировались на Беллосе, когда Ли Цинвэй тихо продолжила:
— Отступите прямо сейчас без лишнего шума. И если впредь вы заречётесь враждовать с Ассоциацией Семи Драконов, я гарантирую, что погони за вами не будет.
[Ч-что?! Ты серьёзно?!]
Клюв Ю На-гён едва не коснулся пола.
Такое предложение просто не укладывалось в голове.
Слишком уж мягкое и примирительное перемирие исходило от Ассоциации Семи Драконов, печально известной своим священным правилом смывать кровь только кровью.
— Какое замечательное предложение.
Должно быть, оценив всю дерзость сказанного, Беллос коротко усмехнулся с едва уловимым удивлением.
А затем его лицо озарил ледяной оскал:
— Настолько смехотворное, что даже тошно.
[ВНЕЗАПНАЯ АТАКА!]
Ба-бах!
[Кья-а-а! Сестрица Принцесса?!]
Всё произошло в долю секунды.
Пока Беллос делал вид, будто слушает Ли Цинвэй, его взгляд скользнул по строкам кодекса, и палец замер на одной из статей.
Из воздуха со свистом вырвалось огромное колесо телеги и с сокрушительной силой врезалось в неё.
Едва девушка пошатнулась, кашлянув кровью, как со всех сторон взметнулись цепи, намертво сковывая её руки и ноги и привязывая к ободу колеса.
— ...Нападение посреди переговоров? Похоже, о манерах вы не имеете ни малейшего понятия.
Скованная цепями, она выронила футляр со скрипкой, который до этого бережно прижимала к груди. В ответ на упрёк Ли Цинвэй Беллос лишь глумливо осклабился:
— Поразительно. Подумать только, ты приняла обычную мольбу о пощаде за переговоры.
— Не припоминаю, чтобы я умоляла о пощаде.
— Избавь меня от этой чуши. Называй это «предложением» сколько вздумается, но суть одна: ты трусливо вымаливаешь у нас отступление, пугая возмездием Семи Драконов, разве не так?
Беллос пренебрежительно фыркнул.
Только что она нагло заявляла, будто убьёт его.
Но стоило чаше весов качнуться, как в ход пошли дешёвые угрозы авторитетом её организации.
«Сильнейший воин Ассоциации Семи Драконов? Тьфу, в итоге обычный тепличный цветок», — с презрением подумал он про себя.
— Значит, возмездие Семи Драконов вас ни капли не страшит?
— Разумеется, нет.
— Почему же? Вы ведь должны понимать, что даже при всей вашей силе троим не выстоять против целой Ассоциации.
— Какой глупый вопрос.
Насмехаясь над наивностью Ли Цинвэй, всё ещё слепо верящей в своё мнимое превосходство, Беллос холодно улыбнулся:
— Неужели ты всерьёз полагаешь, будто Призраков Бригады Освобождения всего трое?
— Хотите сказать, таких, как вы, больше?
Обсидиановые глаза Ли Цинвэй удивленно распахнулись.
При виде её реакции Беллос торжествующе расхохотался:
— Нас, Призраков Бригады Освобождения, ровно двенадцать. И каждый наделен тем же величием, что и я.
— Это... безусловно, внушительная угроза.
— Куда больше, чем просто угроза.
Если в мире существовало двенадцать игроков, возвысившихся до статуса абсолюта, подобно Беллосу, даже Ассоциации пришлось бы несладко.
Беллос надменно бросил Ли Цинвэй, в спокойном взоре которой впервые промелькнула тень тревоги:
— Если мы начнём действовать всерьёз, я гарантирую: Ассоциация Семи Драконов рассыплется в прах меньше чем за пять лет.
— Не бывать этому. Даже если у Бригады есть такая скрытая мощь, Десять Великих Гильдий не останутся в стороне.
— Ха! Думаешь, Десять Гильдий встанут на вашу защиту?
С его губ сорвался издевательский смешок.
Глубокие обсидиановые глаза продолжали пристально вглядываться в него.
— Встанут. Потому что падение Ассоциации Семи Драконов спровоцирует глобальный крах мировой экономики.
— Если ты свято в это веришь, лучше распрощайся с иллюзиями прямо сейчас. Потому что...
На середине пылкой речи Беллос внезапно осёкся.
Его кольнуло странное, липкое чувство неестественного дискомфорта.
«С чего это вдруг?..»
Ли Цинвэй была намертво скована его навыком; одного его мысленного приказа хватило бы, чтобы переломать ей кости.
Но он в упор не мог взять в толк, с какой стати вообще разоткровенничался перед собственной добычей.
— И почему же мне стоит распрощаться с иллюзиями?
Но стоило ему встретиться взглядом с Ли Цинвэй, услышав её мягкий вопрос, как в голове Беллоса всё встало на свои места:
«Потому что она спросила».
Никаких других причин не требовалось — в этом не было нужды сомневаться.
— Да потому что... кха?!
Едва он собрался послушно выложить всё до конца, как нестерпимая, колющая боль пронзила череп, исказив его лицо гримасой дикой агонии.
Схватившись за висок и пошатнувшись, он лихорадочно распахнул кодекс и взревел:
[ПРИНЯТ ЗАКОН:
— 『Запрет на ментальные манипуляции』]
Хрусь!
В ту же секунду в его сознании будто что-то с треском раскололось.
Вместе со звуком разбитого стекла отступили и острая боль, и вязкий туман, застилавший рассудок.
Но на смену наваждению пришла безудержная, клокочущая ярость:
— Ах ты... отродье первобытных тварей!.. Как ты посмела?!
Его бешенство было столь велико, что он окончательно отбросил остатки мнимой вежливости, испепеляя её взглядом, готовый растерзать прямо на месте.
И всё же Ли Цинвэй не выказала ни тени страха даже под этим удушающим давлением.
На её губах играла всё та же улыбка — но теперь странно пленительная, обворожительная и гипнотически притягательная, как никогда прежде:
— Значит, Призраков Бригады Освобождения на данный момент всего двенадцать?
Глубокие, как бездонная пучина.
Вязкие, словно топь древнего болота.
Исполненные лунной, чарующей красоты.
Таящие в себе смертельную опасность ночи, отчего становились лишь стократ упоительнее.
От одного только взгляда в эти пьянящие обсидиановые омуты Беллоса вновь охватило безумное желание упасть на колени и припасть губами к её изящным стопам.
Стиснув челюсти до хруста, пока с дёсен не брызнула горячая кровь, Беллос с нечеловеческим усилием воли подавил наваждение.