Что важнее?
Хлеб насущный?
Или искусство?
Они спорили уже довольно долго, и каждый до упора отстаивал собственную, диаметрально противоположную философию.
Слушая, как их мысли раз за разом несутся по бесконечным параллельным рельсам, Ю На-гён с нескрываемым изумлением пробормотала:
[Надо же, болтает с тимлидером так легко и непринуждённо... Сразу видно: человек, которого тимлидер признал своим другом, не может быть обычным.]
«Что значит "легко и непринуждённо"? Да у неё просто лоб медный, упрямая как осёл».
[Потому вы и сошлись! Нормальные люди от одного твоего взгляда головы в плечи вжимают и слова вымолвить боятся. Никто бы так не выстоял.]
«Я что, бандит с большой дороги? Запугиваю честных граждан одним взглядом?»
Огрызнувшись на подколку Ю На-гён, Римон всё же был вынужден признать: доля правды в её словах есть.
Юджин и впрямь обладала поразительной, непробиваемой смелостью.
— А, кстати, партнёр! От таких разговоров у меня зверски разыгрался аппетит. Не против, если я закажу ещё парочку блюд?
— ...Давай, набивай брюхо.
...Хотя, возможно, дело было вовсе не в смелости, а в абсолютном, вопиющем отсутствии чувства такта.
Как бы то ни было, она явно вознамерилась компенсировать все дни голодовки за один присест.
Римон лишь тихо цокнул языком, глядя, как Юджин смачно сметает очередную порцию, заставившую весь стол тарелками.
«Она прирождённый художник. До мозга костей».
[Потому что привыкла голодать?]
«Нет. Потому что ей плевать с высокой колокольни на то, что подумают окружающие».
[То есть бессовестная наглость — врождённая черта любого творца?!]
«Не всегда. Но те, у кого хватает духу жать на газ в пол, когда все остальные тормозят на красный? Вот именно такие чудаки обычно и вписывают свои имена в историю искусства».
[Это не дух, это форменное безумие! Если бы она сидела за рулём, устроила бы страшнейшую аварию, и её имя попало бы не в историю искусства, а в криминальную сводку за день!]
«Хм, ну да. Большинство из них так и протягивает ноги задолго до того, как о них хоть кто-то узнает».
[Жизнь художника — это что, смертельная битва, где на кон ставится всё?!]
«Похоже на то. В том смысле, что искусство для них дороже собственной шкуры».
Римон усмехнулся.
В нынешние времена, возможно, всё иначе.
Но всего несколько столетий назад к большинству творцов относились как к отбросам общества — немногим лучше бродячих попрошаек.
И всё же те, кто вопреки всему избирал эту стезю, делились на две категории.
Первые обладали гарантированным богатством и положением в обществе — аристократы или жрецы... Вторые же были готовы околеть от голода под забором, лишь бы не бросать своё ремесло.
Однако даже среди них — особенно последних — лишь единицы оставляли след в веках.
Подавляющее большинство просто влачило жалкое существование изо дня в день.
Точь-в-точь как Юджин, которая даже сейчас, набивая щёки едой, думала исключительно о музыке.
— Так когда наше следующее выступление, партнёр?
— Хм... Как раз вовремя спросила. Мне нужно кое-что тебе сказать. Какое-то время я вряд ли смогу выступать с тобой.
— Чего?! Это ещё почему?!
— Дела появились.
— Ну уж нет! Какие бы там ни были обстоятельства, мы обязаны играть!
Юджин заявила это с непреклонной уверенностью заправского коллектора, выбивающего долги.
В её голосе звучала такая решимость — и такая потрясающая наглость, — что Ю На-гён, слушая это, на мгновение всерьёз засомневалась: а не Римон ли здесь должник?
— И всё же моё нынешнее положение весьма щекотливо, — не сдавался Римон, проявив не меньшее упрямство.
Растворение осколков звёздного света, безусловно, имело огромное значение... но прямо сейчас первоочередной задачей было остановить нападения.
Если позволить свирепым зверям безнаказанно бесчинствовать дальше, пострадает не только Ассоциация Семи Драконов — в любой момент под удар могли попасть ни в чём не повинные мирные люди.
— Какое ещё положение? Объясни толком!
— Сложно объяснить в двух словах.
— Я твой партнёр или где? Значит, имею полное право знать, почему срываются наши концерты!
— Хм, справедливо.
Посчитав довод Юджин разумным, Римон в общих чертах обрисовал ситуацию.
Разумеется, опустив подробности о том, что он — Римон Асфельдер, умалчивая о связях с Семью Драконами и о том, как у него раскалывается голова от охоты на опаснейших террористов.
И вот, спустя минуту...
Юджин непонимающе захлопала ресницами и спросила:
— То есть раньше ты вычислил какую-то закономерность и мог обходить систему... но теперь эта закономерность сломалась, и ты из-за этого паришься?
— Почему ты сформулировала это именно так?
— Я просто дословно пересказала твои же слова?..
— А, правда? Ну, тогда да, примерно так всё и есть.
Если кто и опешил от столь небрежного ответа, так это Ю На-гён — даже больше, чем сама Юджин.
[«Правда»?! Какая к чёрту «правда»?! Что это вообще за бред собачий, а не объяснение?!]
«Я же не могу вывалить на неё, что Семи Драконам объявили войну, или раскрыть своё настоящее имя».
[Но всему же есть предел! Ни один человек в здравом уме не поверит в такую нелепую отмазку!]
— Ладно, всё ясно, — кивнула Юджин.
[И почему она соглашается?!]
Ю На-гён уставилась на неё так, будто увидела перед собой пришельца с Марса.
Совершенно не замечая мысленной бури синей птицы, Юджин со знающим видом кивнула и ободряюще похлопала Римона по плечу:
— Не вешай нос, партнёр. Вся наша жизнь — погоня за тем самым крупным кушем. Даже если схема сбилась, рано или поздно тебе снова повезёт.
— Если я буду сидеть сложа руки и ждать у моря погоды, компания пойдёт ко дну раньше, чем мне повезёт.
— Ты что, запустил руку в казну фирмы? У-у, влип так влип.
— ...Ты что вообще несёшь? — опешил Римон.
Юджин в ответ лишь озадаченно склонила голову набок:
— А разве нет? Ты пошёл в казино, просадил кучу бабла, залез по уши в долги, и теперь тебе не до музыки... так ведь?
— Как ты вообще умудрилась вывернуть мои слова в такую дичь?
— Ну а как ещё бывает у картёжников и биржевых спекулянтов? Сначала они гоголем ходят, типа «нашли беспроигрышную формулу», потом спускают всё до нитки и мечутся в поисках новой схемы.
[Ха-ха-ха-ха-ха!]
«Тебе смешно, что ли?»
[Ещё бы! Обозвать тимлидера лудоманом-неудачником?! Обалдеть, век живи — век удивляйся!]
«Вообще-то ты уже умерла».
[Эй, бить правдой в лицо — это подло!]
«Хочешь, чтобы я вместо правды врезал тебе по лбу?»
Несмотря на возникшее недопонимание, после пары уточнений Юджин наконец уловила суть и задумчиво наклонила голову.
— М-да, деталей я не догоняю, но ясно одно: ты сейчас в тупике.
[Вообще-то у нормальных людей это называется «забить болт» и... ай-й!]
— Главное, что поняла, — оборвал Римон, ловко засунув целый помидор черри прямо в клюв Ю На-гён.
Всё равно не было никакого смысла разжёвывать то, о чём он не мог рассказать начистоту. Да и зачем тратить силы на новые объяснения, если собеседница удовлетворилась столь расплывчатой версией?
— Но, партнёр... ты уверен насчёт этой закономерности? Она правда исчезла с концами?
— К чему ты клонишь? — Римон с лёгкой скукой во взгляде покосился на неё.
— Бывает музыка с совершенно хаотичным, рваным ритмом. Но даже в самой бешеной каше звуков — если по-настоящему вслушаться — можно уловить свой ритм.
— Без понятия, о чём ты.
— Не думай. Чувствуй!
— Ты меня за звезду боевиков держишь или за мастера из Семи Драконов?
— Эх-х-х...
Видимо, ей было сложно выразить мысль словами.
Озадаченно почесав затылок, Юджин внезапно просияла, будто её озарило вдохновение, и протянула Римону свой инструмент.
— ...Ты зачем мне её суёшь?
— Ты же сегодня без своего инструмента, партнёр.
— И почему из этого следует, что ты должна отдавать мне свою гитару?
— Да бери уже! Сейчас сам всё поймёшь.
Поколебавшись секунду, он всё же принял неожиданно тяжёлую гитару.
Римон прекрасно понимал: не возьми он инструмент, Юджин так и просидит с вытянутыми руками хоть до самого вечера.
Но очень скоро до него дошло...
Это было роковой ошибкой.
Едва гриф коснулся его ладони, как Юджин вскочила на ноги.
Это резкое движение.
Приоткрывшиеся губы.
И прежде всего — широкая, сияющая улыбка.
Римон мгновенно раскусил её замысел.
— Стой, ты же не собираешься...?!
Но запоздалое прозрение уже ничего не могло изменить.
Прежде чем Римон успел её остановить, Юджин шумно набрала в грудь воздуха.
«Разве ты не голоден?..»
Строчка песни звонким эхом прокатилась по всему ресторану.
Все взгляды тут же скрестились на ней.
Официанты, сновавшие с подносами; мирно обедавшие семьи; скучающий у стойки владелец заведения — абсолютно все посетители и персонал застыли с ошарашенным видом, глядя на источник внезапного шума в центре зала.
Но Юджин и не думала умолкать.
Будто вовсе не замечая чужих взглядов — а может, наоборот, купаясь во всеобщем внимании, — она продолжала распевать во всё горло, излучая неуёмный позитив:
«Я хочу сладкий пирог!
Я хочу горячий суп!
Это пища моей души-и-и!..»
«...Твою же мать».
Римон потёр лицо обеими руками.
Он сам обладал достаточным бесстыдством, чтобы вызывать искреннее восхищение даже у Ю На-гён, но происходящее прямо сейчас переходило все мыслимые границы.
Ладно ещё заголосить посреди приличного заведения бодрую песенку — с этим стыдом он бы как-нибудь совладал.
Беда крылась в том, как именно Юджин пела.
[Что это за чудовищная какофония?!]
«Даже ты заметила?»
[Ещё бы! У меня вообще-то уши есть!]
Юджин, конечно, пока не хватало опыта.
Когда Римон вел её своим аккомпанементом, всё звучало сносно.
Но соло? Её технические огрехи выпирали наружу настолько безжалостно, что даже главное достоинство — пробирающая до мурашек эмоциональность — едва пробивалось сквозь фальшь.
Однако даже с поправкой на это её пение сейчас представляло собой форменную катастрофу.
Высота нот, ритм, темп — всё летело в тартарары.
[Она же нормально пела раньше! С чего вдруг сейчас так лажает?!]
«Она не просто лажает. Она кромсает песню в фарш».
[Да какая разница?!]
«Разница в том, что она делает это не со зла. Получается форменный кошмар просто потому, что она сочиняет и музыку, и текст прямо на ходу, на лету».
[...В смысле???]
Синяя птица застыла с раскрытым клювом, словно её только что подстрелили.
Спустя секунду до Ю На-гён наконец дошло, и её глаза округлились ещё сильнее:
[Погоди, то есть это чистая импровизация?]
«Именно».
[Не готовая песня?!]
«Была бы готовой — ноты бы так не скакали».
Поняв, почему пение Юджин звучит настолько дико, Ю На-гён в полном замешательстве спросила:
[Нет, серьёзно, на кой чёрт? Её что, внезапный приступ творческого экстаза накрыл?]
«Она требует, чтобы я подхватил».
[Чего-о-о???]
Ю На-гён окончательно потеряла нить происходящего.
Но Римон больше ничего объяснять не стал.
Он лишь пристально посмотрел на самозабвенно поющую Юджин, а затем со вздохом поудобнее перехватил гитару.
[Э... погоди-ка секунду.]
[Тимлидер? Ты что задумал?!]
[Быть не может! Ты же сам сказал — это импровизация! Тут же вообще нет никаких нот!]
Осознание накатило на Ю На-гён с опозданием, и она запаниковала.
И ведь она была абсолютно права.
Талант Римона, позволявший ему в совершенстве овладевать любым инструментом лишь раз взглянув на чужую игру, поражал воображение.
Но этот гений целиком и полностью опирался на сверхчеловеческие чувства Мастера Меча и идеальный контроль над телом.
Однако подстроиться на лету под композицию, которая не просто была незнакомой, а рождалась прямо сейчас — в полном пренебрежении аккордами, тональностью и ритмическим рисунком?..
По меркам Ю На-гён, это было за гранью возможного.
«М-да».
По правде говоря, Римон и сам думал точно так же.
С его куцым исполнительским стажем он понятия не имел, как вписаться в этот сумбур.
И всё же он не выпустил инструмент из рук.
Юджин упрямо пела дальше под ошарашенными взглядами публики.
Она пела с такой уверенностью, будто ни на мгновение не сомневалась: Римон обязательно подхватит.
И это не оставило ему выбора.
«Что ж... в последнее время голова всё равно раскалывается от проблем. Может, и неплохо будет сыграть и немного развеяться».
Когда толковые мысли не идут в голову, сменить обстановку и переключить внимание — вполне разумная стратегия.
Немного с досадой.
Немного с ощущением абсурдности происходящего.
Немного с предвкушением веселья.
С этой причудливой смесью чувств Римон коснулся струн.
Бринь-нь...
И в то же мгновение у Ю На-гён и всех остальных зрителей, чьи челюсти и без того отвисли от пения Юджин, рты распахнулись ещё шире.