Грохот, треск и оглушительный взрыв.
— Кха-а!
Всё произошло в единое мгновение.
Римон разрубил Карла прямо в воздухе.
Рассечённый клинком Монарх, извергая фонтаны крови, отлетел назад. Проломив несколько башен и каменных строений, он с грохотом рухнул в руины.
Странное сопротивление, ощутимое на кончике меча, заставило Римона на долю секунды нахмуриться. Он без колебаний спрыгнул вниз, прямо в клубящиеся обломки.
Однако Карла там уже не было. Увидев лишь зияющий пролом в земле под рухнувшим зданием, Римон раздосадованно цокнул языком.
«Тц, взял слишком мелко».
Он целился точно в сердце, рассчитывая рассечь его одним ударом.
Но отталкивающее поле мантии Карла исказило силуэт старика, заставив его расплыться подобно призраку, и сместило точку удара буквально на волосок. Да, в ближнем бою маг был уязвим, но с лихвой компенсировал это бесчисленными слоями защитных артефактов.
И дело было не только в экипировке.
Навык барьера, развёрнутый прямо перед рассекающим выпадом, замедлил лезвие меча.
Мгновенная реакция позволила уйти под землю в ту же секунду, как тело коснулось каменной крошки.
Чудовищная живучесть и нечеловеческое упрямство помогли выжить после раны, от которой даже закалённый воин испустил бы дух на месте.
Поистине, Карл Амадей, Магический Монарх — один из абсолютов нынешней эпохи, — не был пустым местом. Не случись этой внезапной атаки, его сопротивление могло бы оказаться куда более ожесточённым.
Однако в битве нет сослагательного наклонения. Оправдания проигравших на войне — не более чем жалкие попытки обелить себя.
С того самого мига, как Карл не сумел разгадать истинную сущность Римона, предстал перед ним и предпочёл стать чудовищем вместо того, чтобы признать свои грехи, его судьба была предрешена.
— Жаль, старик, но ты выбрал не того, от кого можно сбежать, — холодно процедил Римон.
Отвернувшись от зияющего провала, он без раздумий бросился в густой лондонский туман.
— Кха-кха! Кхе-кхе-кха!.. Ха-а, ха-а...
В зловонных, запутанных лабиринтах подземных коллекторов, раскинувшихся под Лондоном.
Забившись в тёмный глухой угол, Карл непрерывно харкал кровью, будто выворачивал наружу собственные лёгкие. Дрожащими пальцами он выудил из складок разорванной мантии второй флакон и влил в себя мерцающую золотую жидкость.
Глоток.
Сладкий золотистый нектар обжёг горло, растекаясь по телу живительным жаром.
Только тогда кровавый кашель немного отступил. Взглянув на рану на груди, из которой всё ещё сочились густые тёмные сгустки, Карл содрогнулся всем телом.
«Два флакона Эликсира... и рана всё ещё не затянулась!..»
Эликсир — венец алхимии исцеления, создать который был способен лишь Монарх Творения. Чудодейственное снадобье, восстанавливающее отсечённые конечности, уступавшее лишь навыкам Святого Монарха.
Но даже два полных флакона оставили его в таком плачевном состоянии. Мысль о том, что произошло бы, окажись у него всего одна склянка, вызывала леденящий ужас.
И ужас этот не ограничивался ранением.
Мантия с Силовым Барьером, сапоги с Побегом в Мир Духов, кольцо с Алмазной Кожей...
Все они были реликвиями высшего ранга. Сокровищами, ни разу не подводившими его даже на сотом этаже Подземелий.
Теперь же большинство из них превратилось в лохмотья, оплавилось или треснуло, став бесполезным хламом. Даже артефакты национального значения не выдержали последствий столкновения с мечом Римона.
«Если кто-то и способен на подобное...»
Осознание было неотвратимым.
Личность черноволосого юноши, шутя отразившего 【Разрушение Мира】 и распоровшего его одним ударом.
«Римон Асфельдер... Это был он!»
Карл скрипнул зубами.
Любой другой мог бы принять юнца за замаскированного Монарха. Но Карл был старейшим из Игроков, чья юность пришлась на закат Эпохи Героев.
Лишь один человек на свете был способен творить столь немыслимые вещи одним лишь голым мечом — последний Мастер Меча человечества.
Это понимание лишь сильнее раздуло пламя ярости в груди мага.
«Пусть он и пал в безвестность, но как Защитник Человечества посмел купиться на козни ведьм?!»
Сумеречный туман все эти годы защищал жителей Лондона?
Бред! Ложь!
Он потерял свою дочь в Час Сумерек. Вина лежала на Великом барьере Лондона, а первородный грех — на ведьме, сотворившей это заклятие.
А значит, ведьмы — зло, иного быть не могло!
Ведь если это не так... кем тогда был он сам?
С рассвета Железного Века и до сего дня его жизнь была посвящена единственной цели — уничтожению Сумеречного тумана. Какой смысл тогда имело всё его существование?!
Скрежет!
Не в силах принять правду, Карл погрузился в пучину слепого безумия.
«Всего пятеро погибших в давке, и они зовут меня чудовищем?!»
Да, не создай он искусственный туман в тот день, те пятеро могли бы остаться в живых.
Ну и что с того?!
В Час Сумерек люди пропадали каждый день! Разрушив туман, он спас бы куда больше жизней!
К тому же, слышать эти обвинения именно от Римона бесило сильнее всего.
«Тот, кто взрастил мясника, смеет читать мне нотации?!»
Римон был Владыкой Башни Меча. Именно он выучил Меч Цветов Жанну д’Арк, сделав её Мастером Меча!
Следовательно, смерть Ричарда I от её руки и все погибшие бритты — этот грех лежал на самом Римоне!
И она была не единственной.
Меч Демона Влад, вступивший в союз с чёрными магами; Меч Человека Ганди, развязавший Вторую мировую войну... Большинство величайших боен Эпохи Героев устроили ученики Римона!
А сколько жизней оборвал сам этот «защитник», когда «спасал» мир? Из их тел можно было сложить горы, а кровью — наполнить океан!
И теперь этот лицемер встал на сторону принцессы Лазурного Дракона и проклятых ведьм, осуждая Карла, словно праведный святой!
«Мерзкий лицемер!..»
Карл скрипел зубами от бессильной ненависти.
Но помимо кипящей ярости, на него неумолимо накатывало отчаяние.
Легендарная великая ведьма Цирцея.
Принцесса Лазурного Дракона Роуз.
И Римон Асфельдер.
Сражайся он с ними поодиночке, он мог бы одолеть или хотя бы сдержать любого из них. Но тяжело раненный, против всех троих сразу? Это было невозможно даже для него.
«Если бы только... если бы у меня было больше силы!..»
Карл мог лишь сокрушаться и роптать.
На собственную слабость — будучи абсолютом эпохи, он не мог помешать козням порочных ведьм.
На Розу и Римона, ослеплённых злом и не способных отличить праведное от дурного.
И на отсутствие мощи, чтобы очистить Лондон от этой скверны.
И в этот самый миг.
[Созвездие, заключившее с вами контракт, откликается на вашу отчаянную мольбу.]
[«Одноглазый, пронзающий истину» предлагает продлить контракт. В случае согласия вы обретёте силу, способную преодолеть этот кризис.]
[Принимаете ли вы продление контракта?]
Глаза Карла расширились.
Даже он, Магический Монарх, знавший о Созвездиях и Игроках больше всех в мире, никогда прежде не видел подобных системных сообщений.
Первой вспыхнула настороженность. Но она мгновенно угасла, сметённая всепоглощающей жаждой силы.
Человеку, взошедшему на вершину благодаря контракту с Созвездием, незачем было колебаться сейчас. Ради искоренения ведьм из Лондона он заключил бы договор хоть с самим дьяволом.
— Я согла...
Он уже готов был дать утвердительный ответ без малейших сомнений.
Но осёкся.
По ту сторону сияющего системного окна колыхался полупрозрачный силуэт маленькой девочки.
Заплетённые в косички каштановые волосы.
Милое платье с оборками.
Плюшевый мишка, прижатый к груди.
Незабвенный образ давным-давно потерянной дочери заставил его сердце пропустить удар.
— А... Амелия?!
Дочь, сгинувшая десятки лет назад. Дрожа всем телом, Карл смотрел на её призрачный силуэт — в точности такой, каким он запомнил её в последний день.
— Амелия... Амелия!..
Забыв о страшных ранах, он рванулся вперёд, пытаясь заключить её в объятия.
Тщетно.
Руки прошли сквозь бесплотную дымку. Карл замер, и в следующую секунду его взгляд упал на второй призрак, возникший позади девочки.
— Софи?.. Ты тоже здесь?..
Женщина с собранными каштановыми волосами. Его жена Софи, погибшая в автокатастрофе во время безумных поисков пропавшей Амелии. Карл ошеломлённо застыл.
— Почему... почему вы с Амелией здесь?..
Те, по кому он тосковал всю свою долгую жизнь. Но он и помыслить не мог, что их воссоединение произойдёт вот так.
Изумление длилось лишь миг, а затем глаза мага сузились от ярости.
— Я понял!.. Этот туман! Проклятые ведьмы пленили ваши души своими мерзкими чарами!
Осознание разожгло жгучую ненависть. Ведьмам было мало отобрать у него жену и дочь — они продолжили мучить их даже после смерти!
— Не бойся, Софи! Я уничтожу ведьм и освобожу вас с Амелией!..
Он уже собирался повернуться к системному окну, чтобы обрести силу для отмщения...
Но снова замер.
Лицо Карла исказилось от замешательства.
— ...Почему?
— Почему ты так печальна, Софи?
— Амелия, почему ты не улыбнёшься папе?
Ответа не было. Лишь полные скорби и боли взгляды Софи и Амелии.
Смятение сменилось обидой и непониманием.
— Я же делал всё это ради вас!..
Он сорвался на крик, но тут же испуганно осёкся.
Амелия сжалась от страха.
Софи заслонила её собой, словно защищая от угрозы.
И прежде всего — его собственное лицо, искажённое злобой и отражавшееся в их прозрачных глазах, дало ему ответ.
Причину, по которой они явились перед ним.
И почему их взгляды были полны такой бездонной печали.
— Значит... я ошибся? Всё это было лишь слепым упрямством, и я ранил невинных, срывая на них свою вину?..
Ответа по-прежнему не последовало. Но их полные горя лица сказали всё без слов.
Он был мужем Софи. И отцом Амелии.
— ...Вот как.
Лицо Карла утратило всякое выражение.
Он отвергал слова принцессы Лазурного Дракона Розы, презирал обвинения древнего героя Римона. Но перед женой и дочерью, по которым тосковал всю жизнь, даже он был вынужден признать собственное безумие.
Чем же тогда была вся его жизнь?
Запоздалое раскаяние, отчаяние и пустота затопили его естество.
Затем он медленно поднял голову. Окинув печальным взглядом два призрака, он обратился к системному окну и тихо произнёс:
— Я отвергаю конт...
Нет — он попытался это сказать.
Его челюсти внезапно сжались, и подозрение вспыхнуло прежде, чем он успел завершить фразу.
«Могу ли я этому верить?»
«Очередная иллюзия ведьм?»
«Даже если это жена и дочь, они всего лишь бесплотные тени... Насколько я могу доверять им?»
«...Что это?»
Отступать всё равно было поздно. Римон не оставит его в живых, и единственный способ выжить — принять силу Созвездия.
«Что со мной происходит?!»
Сразить Римона, избежать погибели, вернуть себе былое абсолютное величие.
Нет — стать безграничным владыкой этого мира!
Дрожь.
Эти мысли крутились в его голове, но не принадлежали его сердцу. Отвергая его намерение сдаться, бесконечный ядовитый шёпот и бурлящая ярость сотрясали сознание из самых тёмных глубин.
Словно нечто чужеродное пожирало его изнутри.
Корчась в невыносимых душевных муках, Карл стиснул зубы так, что они затрещали. Подавляя вторгающийся хаос, он проревел сорванным голосом:
— Я отвергаю контракт!..
Системное сообщение наконец растаяло.
Но хаос, поглотивший Карла, никуда не исчез.
Напротив, разъярённая его выбором сущность начала осквернять его разум с удвоенной силой, насильно разжимая челюсти. Помутившийся рассудок сам собой сплетал заклинание, рождая навык, неведомый даже самому магу.
«Этот навык?!»
Благодаря Высшему Искусству Магии он мгновенно осознал его природу и содрогнулся от ужаса, пытаясь остановить поток маны.
Но, несмотря на все отчаянные попытки, заклинание было не удержать.
— Вопль Хаоса.
«Нет!»
Визг-г-г-г!
И в ту же секунду раздирающий уши визг эхом прокатился по всему Лондону.
Призраки Софи и Амелии забились в агонии, начав истончаться и таять.
Сотни предметов, которые Карл за долгие десятилетия расставил по всему городу для разрушения Сумеречного тумана...
Резонируя с его навыком, они всколыхнули Великий барьер, обрушивая удар даже на усиленные им души.
«Нет, стой! Нет!»
— Кон... тракт!..
Как бы он ни пытался подавить действие навыка, тот лишь набирал мощь. Словно этого было мало, системное окно всплыло вновь, и слова, срывавшиеся с его собственных губ, заставили жилы остыть.
Сила, которой даже абсолют не мог противостоять или осмыслить её пределы.
Он ощутил некую трансцендентную сущность, применившую заклинание 10-го класса, чтобы переломить его волю.
И тогда он окончательно понял.
Источник этой управляющей им силы, этих чужих эмоций, этой воли.
«...Значит, как он и сказал, я уже стал чудовищем».
— Прод... ле... ние!..
Карл зажмурился.
Вся жизнь прошла в готовности на всё ради мести. И теперь он уже не мог разобрать, был ли этот выбор действительно его собственным... и была ли месть вообще его личной.
Закончив эту фразу, он окончательно переродится в монстра, обречённого погубить Лондон. Отдав всё той самой сущности, которая, как он наивно полагал, одарила его силой для возмездия.
Оставался единственный способ остановить это.
«Прости меня, Амелия».
Карл медленно открыл глаза. Взглянув на страдающую девочку и обнимающий её призрак женщины, он преисполнился неизбывной скорби.
«Присмотри за Амелией на небесах, Софи».
Медленно.
Очень медленно он перехватил посох. Превозмогая бунтующее, непослушное тело, он упёр его навершие себе в грудь.
Вонзился.
Он вогнал посох со всей оставшейся силой. Рана, едва схваченная Эликсиром, с чавкающим звуком разошлась, принеся адскую боль.
Но Карл не остановился.
На пределе используя Высшее Искусство Магии сквозь пелену безумия, он собрал остатки маны в новое заклинание.
— Кх-х!..
Словно поняв его замысел слишком поздно, чужая воля попыталась отдёрнуть руки от посоха, хаос взвихрил мысли, а язык забился во рту, пытаясь завершить формулу контракта.
Однако посреди бунта плоти и разума Карл непоколебимо завершал своё последнее плетение.
Как великий Магический Монарх.
Как глава одной из Десяти Великих Гильдий.
Но прежде всего — как муж одной женщины и отец одной маленькой девочки.
Чтобы остановить пробуждающееся чудовище и хоть в малой степени искупить свои чудовищные грехи.
«Свою неполную вину я искуплю в аду. Остальное я оставляю тебе, графиня Роуз».
— Великое... Элементальное... Разрушение!.. — проревел он, прикусив бьющийся язык, чтобы силой вернуть контроль над голосом.
Грохот!
Ослепительный лазурный взрыв, зародившийся в самом сердце Карла, поглотил его тело целиком.