В Серебряном Веке, когда человеческая цивилизация переживала свой расцвет, миром правили ведьмы и жрецы — почти так же, как сегодня им правят Игроки.
Однако истинными владыками над ними были совершенно иные создания — боги, снизошедшие на землю во плоти, известные как Аватары.
Каким бы высокомерным ни был смертный, перед лицом Аватары ему волей-неволей приходилось склонить голову.
Ибо эти существа, в соответствии со своим божественным статусом, владели чудесами, принципиально недосягаемыми для рода людского.
«Тьфу, не зря всё казалось подозрительным, ещё когда я дрался с этой девчонкой Юджин...»
Именно поэтому прямо сейчас Римон отослал всех прочь и вёл ожесточённый бой один на один.
Было ли это силой уникального навыка или следствием иного вмешательства, но сейчас Белос обрёл божественность и стал полноценной Аватарой. Соверши малейшую оплошность, и даже Бесконечный Монарх Ли Чонги погиб бы в мгновение ока.
Тот факт, что чудовище уже сбросило оковы собственного навыка [Власть закона] и двигалось абсолютно свободно, говорил сам за себя.
«Не просто бессмертие, а бессмертие божественного Воплощения. Ну и морока».
Словно скользя по гладкому льду, Римон проскользнул сквозь защиту врага и снёс ему голову.
Прогнувшись назад, он разминулся с молотом, который обезглавленное тело наотмашь обрушило в ответ, закрутился юлой и отсёк ногу.
Затем, вывернув клинок за спину, чтобы блокировать занесённый молот, он рубанул серповидным взмахом по загривку...
Бабах!
Отрезанная пятка внезапно взмыла в воздух и сокрушительным тараном врезалась Римону в бок.
Он вонзил меч в пол, гася инерцию от удара, отбросившего его назад.
В то же мгновение на него обрушился поджидавший молот; Римон парировал удар клинком и поморщился от ноющей, пульсирующей боли в ребрах.
«Что за чертовщина?»
Он ведь точно блокировал удар пяткой и уклонился от молота.
Но в конечном счёте вышло так, будто парирование молота сбило ему равновесие, подставив тело под летящую пятку.
Впрочем, Римон не запаниковал.
Лишь сухо цокнул языком и вновь взмахнул клинком.
Белос увернулся, лишь поведя плечом, но Римон направил лезвие по косой, словно кожуру с картофелины счищая с кости броню вместе с мышцами руки.
Он наступил на срубленные куски плоти, не давая руке восстановиться, и уже собирался расчленить оставшиеся конечности, как вдруг...
Дзынь!
Римон, так ничего и не отрезав, отразил клинком самый первый взмах молота, и его с силой проволокло назад.
«...Этот ублюдок».
Римон сощурился.
Молот, от которого он увернулся, и рука, которую он только что срезал...
Каким-то неведомым образом всё перевернулось так, словно он вместо уклонения принял удар молота на блок.
Словно всё совершённое им только что действие было отменено.
И Римон, ветеран бесчисленных битв, мгновенно распознал природу этой аномалии, повторившейся дважды:
— Обращение времени вспять?.. Нет, искажение причинности?
Вжих!
Вместо ответа со свистом рассёк воздух молот.
Вместо того чтобы уворачиваться на волосок от удара, Римон намеренно отступил на шаг назад и негромко произнёс:
— В любом случае, раз оно способно поспевать за моим мечом, передо мной Аватара божества войны или битвы.
Не всякая Аватара была всемогущей.
В зависимости от природы божества, Воплощение могло повелевать плодородием, управлять погодой или подчинять души.
Проблема заключалась в том, что Белос сейчас владел божественностью, напрямую связанной со сражением.
«Проклятье, будь это бог меча, я бы просто раздавил его принципами фехтования».
Будучи Мастером Меча, Римон с абсолютной точностью читал каждое движение Белоса.
Но если тот в любой момент мог разбить причинно-следственные связи прошлого, предугадывание будущего теряло всякий смысл.
Меч, нанёсший рану, промахивался.
Убитый враг оставался в живых.
Удар, от которого уклонились, достигал цели.
Эта сила перекраивать даже прошлое ради создания нужной реальности была подлинным божественным чудом, вмешивающимся в фундаментальные законы мироздания.
И чудо, которым владел Белос, не ограничивалось лишь этим.
«Становится сильнее с каждой смертью? Доводилось ли мне вообще видеть столь мерзких богов-паразитов?»
Каждая отрубленная шея делала тело крепче; каждое пронзённое сердце увеличивало скорость движений.
Отвратительная сила, словно вопившая: «Если я не умру окончательно, то рано или поздно одержу победу». Слишком низменная, чтобы зваться чудом.
И оттого в схватке против Римона она оказывалась невероятно опасной.
«С этим искажением причинности простое подавление бесполезно. Чем дольше тянется бой, тем хуже для меня, так что остаётся лишь одно — срубить его божественность одним ударом...»
Разумеется, перед ним был Римон Асфельдер.
Последний Мастер Меча человечества, сокрушавший даже Богов Демонов, прекрасно знал, как убивать богов.
Проблема крылась лишь в одном.
В последствиях гибели Белоса.
«Боги ведь никогда не умирают бесследно».
Божества, вплетённые в законы мироздания, своей смертью порождали чудовищные волны разрушения.
В зависимости от природы божественности одна только их гибель могла вызвать землетрясения, цунами, засуху или извержения вулканов.
Разумеется, Белос являлся всего лишь Аватарой, притом неполноценной, так что последствия оказались бы куда слабее, чем от гибели истинного бога.
Потому Римон хладнокровно прикинул масштабы катастрофы:
«...Если прикончить эту тварь прямо здесь, половину столичного региона снесёт начисто?»
Столкнувшись со священной кучей дерьма, способной в случае малейшей ошибки унести миллионы жизней, Римон мысленно сплюнул.
И принялся лихорадочно соображать, как утилизировать этот мусор без лишнего шума.
[...Что здесь вообще творится?]
— Сама бы хотела знать, — ответила Ли Цинвэй.
Пока Римон ломал голову над тем, как совладать с Белосом, Ю На-гён, опоздавшая в холл отеля, недоумённо склонила голову набок, стоя рядом с принцессой.
Превращение холла в лабиринт ещё можно было списать на действие какого-то навыка.
Но то, что трусливо сбежавший Белос внезапно вернулся и безумно буйствовал, а Римон сдерживал его в полном одиночестве — выходило за рамки любых ожиданий.
— Прошу прощения за то, во что превратился ваш отель, принцесса.
— Не беспокойтесь. Против такого противника невозможно сражаться, заботясь о сохранности интерьера.
Подошедший управляющий Юин вежливо поклонился.
Ли Цинвэй спокойно спросила его:
— Куда важнее другое: не могли бы вы объяснить ситуацию?
Юин кратко и емко пересказал сгоравшей от любопытства Ли Цинвэй всё, что произошло в холле за это время.
[Бог? Эта тварь — Аватара?!]
— Так сказал Герцог Меча.
Ю На-гён была потрясена до глубины души новостью о том, что Белос внезапно превратился в Аватару.
В текущую эпоху, где безраздельно властвовали Игроки, божественные Воплощения были невероятной редкостью.
Тем более когда сосудом выступал не истовый первосвященник, а недобиток из «Бригады Освобождения», отпетый головорез.
— ...Значит, его доспех внезапно изменился?
— Вероятно, это результат применения некоего навыка, в котором жертвой послужила его бывшая соратница.
— Вот как?
Ли Цинвэй, напротив, ничуть не заботило то, что Белос стал Аватарой.
Она лишь окинула странным взглядом его доспех, разительно отличавшийся от того, в котором тот сражался на нижних этажах.
«Священное Снаряжение Духа невозможно мгновенно усилить одними лишь навыками или жертвоприношениями», — подумала она про себя, не выдавая мыслей лицом.
Если дело было не в навыках и жертвах, то как Белос вообще сумел укрепить своё Снаряжение настолько, чтобы вместить эту колоссальную мощь?..
Вернее, как он сумел пережить столь безумное наполнение силой?
Если существовало нечто, позволившее ему провернуть подобное...
[А?]
Пока Ли Цинвэй пристально разглядывала Белоса, Ю На-гён встрепенулась.
Шейные перья защекотало, словно кто-то сверлил её взглядом.
Она бегло огляделась по сторонам.
Завороженная ослепительной битвой Римона и Белоса, она не замечала этого раньше, но теперь, приметив одну деталь, едва не выронила глаза из орбит.
[А-а-ай! Подружка тимлидера?!]
Ю На-гён пришла в ужас, заметив Юджин.
Брошенная всеми блондинка стояла на коленях, превратившись в полутруп с вырванным сердцем.
Синяя птица кубарем скатилась с плеча Ли Цинвэй.
Подскочив к Юджин, она вцепилась крылом в её колено, потрясла и отчаянно заверещала:
[Подруга! Нет, сестрёнка Юджин! Очнись! Тебе нельзя отключаться!]
В пылу паники Ю На-гён без стеснения воспользовалась телепатией.
Но даже увидев говорящую птицу, Юджин ничуть не испугалась.
Она лишь слабо улыбнулась и шевельнула губами.
[Привет? Да сейчас не время для вежливых приветствий!]
[Знаю я, что говорю нормально!]
[Не говори ничего! Нет, стой, говори! Главное — не теряй сознание...]
[...А? Что ты сказала?]
[Погоди, в каком смысле?]
Пока Ю На-гён пыталась вести диалог с беззвучно шевелящей губами Юджин, Ли Цинвэй наконец отвела взгляд от Белоса и подошла ближе.
— Ты её знаешь?
[Это недавняя подруга тимлидера. Но почему она здесь?!]
— Подруга Герцога Меча? Она?
Ли Цинвэй искренне удивилась.
В отличие от Ю На-гён, не видевшей картины целиком из-за предвзятости, принцесса прекрасно знала досье Юджин.
Как этот берсерк — самая безумная из головорезов «Бригады Освобождения» — умудрилась подружиться с Римоном?
Бросив на Юджин нечитаемый взгляд, Ли Цинвэй спокойно спросила:
— И что же она сказала?
[Э-э, ну...] — Ю На-гён замялась.
Со скорбным видом птицы, сомневающейся в собственном рассудке, она передала слова девушки:
[Она говорит о какой-то скрипке?]
«Эбеновая скрипка... эта проклятая штуковина — его слабость».
Случайность или неизбежность?
Пока Ли Цинвэй слушала птицу, Римон пришёл к точно такому же выводу.
И дело было не только в том, что Белос сжимал инструмент в руке, одновременно размахивая молотом.
Римон отчётливо чувствовал: играющая сама по себе скрипичная мелодия резонирует с божественностью Белоса — точнее, с Созвездием, питающим его силой.
В конце концов, именно Скрипка Глубокой Тьмы растворяла осколки звёздного света в теле самого Римона.
А значит, её способность воздействовать на чужую звёздную силу ничуть не удивляла.
«Если получится как-то заглушить её или вырвать из его хватки...»
Была лишь одна беда.
Знать слабость вовсе не значило уметь ею воспользоваться.
«Проклятье, он не выпускает её даже после смерти».
Отрубал ли он руки, пытался ли вырвать скрипку — Белос каждый раз искажал причинность, отменяя произошедшее и переходя в контратаку. Наблюдая за этим, Римон нахмурился.
Перед чудом изменения причин и следствий любые уязвимости теряли смысл.
Из-за этой проклятой магии его нельзя было даже силой утащить на океанское дно.
«Ничего не поделаешь».
Именно поэтому Римон решился на крайнюю меру:
«Придётся рассечь сами законы, связывающие его с божественностью».
Узнай хоть один жрец или ведьма о замысле Римона, они в один голос закричали бы:
«Что за безумие?!»
Это всё равно что пытаться унять рябь от лодки на воде путём подрыва всего озера.
Римон прекрасно понимал, насколько безрассудна эта авантюра.
Даже за сотни лет жизни он отважился на подобное лишь единожды.
И даже преуспев тогда, едва не погиб, приняв на себя чудовищную отдачу.
Но он не колебался.
Это был единственный способ уничтожить Белоса без катастрофических последствий, и он верил в свой успех.
Ведь он — Римон Асфельдер.
Последний Мастер Меча человечества, преодолевавший подобные испытания не единожды.
И вот, когда Римон принял решение и перехватил рукоять меча двумя руками...
Бряк!
— ...А?