[Как бы ты это ни называл — проклятием скрипки или чем ещё, — разве в итоге оно не заставляет тебя играть безупречно?]
— В этом-то и вся проблема.
[И что же тут проблемного?]
Ю На-гён недоуменно склонила голову набок.
И её можно было понять: Римон усердно упражнялся на Скрипке Глубокой Тьмы лишь первое время, около месяца. После того как начались уроки с Джулией, он стал играть на ней всё реже и реже, а в последнее время и вовсе к ней не прикасался.
Ю На-гён лучше кого бы то ни было знала, на какую запредельную музыку был способен Римон, когда брал в руки эту эбеновую скрипку, и потому происходящее просто не укладывалось у неё в голове.
Заметив её озадаченный вид, Римон усмехнулся:
— Хочешь послушать занятную историю?
[Каждый раз, когда тимлид заводит эту шарманку, история оказывается вовсе не занятной...]
— Не хочешь? Ну и ладно.
[Да ладно тебе, теперь же мне любопытно стало! Что ещё за история?]
Любопытство взяло верх — уж такой у неё был характер.
Видя, как заблестели глаза Ю На-гён в предвкушении, Римон негромко заговорил:
— Давным-давно жил на свете невероятный мечник. Тот, кого по праву звали сильнейшим во всём поднебесье.
[Хм, завязка прямо как в старой доброй сказке.]
— И вот однажды в руки этому мечнику попал удивительный меч. Божественный клинок, который никогда не ломался, разил абсолютно всё на своём пути и убивал любого врага от малейшей царапины.
[...Даже в те времена водились предметы ранга Монарха? Что это за сломанная имба такая?]
— Не придирайся к логике сказочного меча, мелкая курица-голубь. Просто слушай.
[Я не курица и не голубь! Я синяя птица грёз и надежды!]
Независимо от того, как яростно Ю На-гён отстаивала свою видовую принадлежность, Римон фыркнул и задал вопрос:
— Так вот, как думаешь, что сталось с тем мечником, когда он завладел этим мечом?
[Покорил мир, собрал гарем, роскошно зажил с тремя жёнами и четырьмя наложницами, а когда наскучило, сиганул в другой мир строить из себя героя, да?]
— Что за дичь ты несёшь?..
Римон уставился на неё в полном оцепенении.
[Это из последней главы «Я один — Игрок ранга Монарха», популярнейшей новеллы прямо сейчас!]
— В толк не возьму, почему подобный мусор вообще популярен... Но если ближе к делу: он погиб в схватке со своим заклятым врагом, когда их мечи скрестились.
[Что-о? Но ведь он же был сильнейшим в мире?]
Римон охотно кивнул, глядя на ошарашенную птицу:
— Был.
[Тогда почему он проиграл?! Получив божественный меч, будучи лучшим в мире, он должен был стать непобедимым читером!]
То ли история действительно затянула её, то ли накипело, но Ю На-гён с праведным негодованием обрушилась на брешь в сюжете, а затем вдруг осеклась:
[Погоди... Это то самое клише? Типа, друг или жена украли его клинок и вонзили ему в спину? Или он угодил в коварную ловушку?]
— Нет. Это была честная дуэль один на один, с мечами наголо — причём в руках у него всё так же был тот божественный меч.
[Тогда почему он умер?!]
— Меч подсунул ему баг, а не чит.
[...Это ещё что значит?]
— Если меч убивает от малейшего касания, ты начинаешь красоваться показными финтами и забываешь, как бить точно по жизненно важным точкам.
[Сильнейший мечник в мире — и забыл основы фехтования? Разве в этом есть хоть капля смысла?]
— Фехтование меняется в зависимости от клинка, который ты держишь в руках.
Рапиры, заточенные под выпады и уколы.
Однолезвийные клинки, созданные для чистых рубящих взмахов.
Тяжёлые двуручники, чья суть — в массе и сокрушительной мощи.
В мире существует бесчисленное множество разновидностей мечей, и каждая школа клинка выстраивалась вокруг строго определённого оружия.
Меняешь меч — изволь перестраивать и технику.
[...Но ведь говорят же, что истинные мастера могут орудовать любым мечом?]
— Полнейший вздор.
[Да ладно?!]
— Серьёзно. Чем выше мастерство мечника, тем трепетнее он ценит знаменитые клинки, идеально подходящие под его стиль. Даже Святой Меча Камиидзуми Нобуцуна, будучи Мастером Меча, собрал коллекцию из более чем тысячи именных клинков.
Римон мог разрубать валуны простой травинкой, но всё равно постоянно носил с собой настоящий меч.
Почему?
Да потому что возиться каждый раз со стебельками травы — сущая морока по сравнению с привычным клинком, что висит у пояса круглый год.
Точно так же и превосходный именной клинок позволял высвобождать техники в десятки и сотни раз легче, чем ржавая железяка.
Именно поэтому мастера с их обострённым восприятием так одержимы хорошим оружием.
— Но любимый клинок мастера — это не какой-то там «божественный меч» или «несравненный артефакт», делающий всё за тебя. Это просто клинок, который идеально лежит в руке.
[Потому что иначе это погубит фехтование?]
— В точку.
Оружие, рассекающее абсолютно всё, отучает вскрывать чужую защиту.
Нерушимый клинок заставляет забыть о контроле прочности и парировании.
Меч, дарующий бессмертие, выбивает из головы необходимость защищаться.
Поначалу кажется, будто твоё мастерство возросло. Но если годами полагаться на чудесные свойства клинка, техника неизбежно деградирует.
А даже если нет — что тогда?
Что, если клинок сломается? Или попадётся враг с иммунитетом к его свойствам?
Всю жизнь трястись от страха его потерять и сражаться только с теми, кого этот меч позволяет убить?
Это уже не мечник.
Это просто марионетка на поводке у божественного меча — прямо как тот сильнейший воин из сказки.
[...Значит, ты избегаешь этой скрипки изо всех сил именно поэтому? Боишься уподобиться тому мечнику, что стал рабом божественного клинка?]
— Ну, отчасти. Если вещь становится незаменимой, она превращается в твою главную уязвимость.
На данный момент Скрипка Глубокой Тьмы оставалась лучшим средством для растворения звёздной силы Созвездий, просочившейся в тело Римона.
Если в будущем ему доведётся схлестнуться с Созвездиями, каждое из них костьми ляжет, лишь бы отобрать или уничтожить этот инструмент.
Потеря скрипки застопорит растворение осколков звёздного света, что свяжет ему руки в битвах.
— Главная причина, по которой я учусь играть на скрипке, — найти ей замену. А зависеть от неё в процессе обучения — значит ставить телегу впереди лошади.
[М-да, звучит на удивление здраво.]
Ю На-гён согласно кивнула столь нетипично логичному объяснению. Но мгновение спустя снова склонила голову:
[Но если это лишь одна из причин, есть и другие?]
— Ага.
[И какая же?]
— Моя гордость.
[Чего-о?]
Римон скривил губы при виде ошарашенной мордочки синей птицы:
— Будь она хоть трижды проклятой скрипкой — чтобы какая-то жалкая вещь играла лучше меня? Бесит.
[...Тимлид, скрипка — это музыкальный инструмент! Инструмент, которым положено пользоваться, а не соперник, чтобы меряться с ним гордостью!]
— Вот именно. Она вертела моим телом как хотела, так разве я не заслужил права хоть разок сыграть на ней как следует своими силами?
[Это что ещё за забег наперегонки с поездом?!]
— На-гён, люди не обгоняют поезда вовсе не потому, что их ноги слишком медлительны, а потому что они никогда не пытались.
[Да это только психам вроде тебя в голову взбредёт, тимлид! Нормальные люди о таком безумии даже не помышляют!..]
Щёлк!
[Ай!]
— Кто тут псих, раз смеет перечить своему великому тимлиду, безумная ты птица?
Римон отвесил небесную кару прямо в лоб трепыхающейся Ю На-гён.
Оставив её возмущённо хлопать крыльями с искрами из глаз, он скрестил руки на груди и погрузился в раздумья.
«Хм, и что же мне с этим делать?»
Шутки шутками, но ему действительно требовалось как можно скорее поднять навык игры.
Чтобы поглотить Ассоциацию Семи Драконов и обрести достаточную мощь для противостояния Созвездиям, времени на тренировки было в обрез.
Впрочем, даже будь у него вечность, сути дела это не меняло.
«Подозрительная штуковина. До жути подозрительная».
Римон покосился на футляр со Скрипкой Глубокой Тьмы.
Современные люди вряд ли поняли бы его тревогу, но для Римона, повидавшего на своём веку немало магических артефактов, этот инструмент казался из ряда вон выходящим.
«Способность растворять звёздную силу Созвездий... и то странное присутствие, что возникает всякий раз во время игры. Никак не ухвачу её истинную суть».
Скрипка, пропитанная магией на грани проклятия, якобы созданная жрецом Музы ради подношения богине.
Даже после того как он попросил Ли Цинвэй навести справки, подлинное происхождение инструмента оставалось тайной за семью печатями. А старик из парка развлечений, отдавший её, словно сквозь землю провалился.
Римон не мог отделаться от смутных подозрений.
«Магические безделушки вообще штуки мутные... но вещицы с неизвестным прошлым всегда приносят одни беды».
Пьёшь из чаши, думая, что она просто делает вино слаще, а она оказывается Святым Граалем, из-за которого вспыхивают религиозные войны.
Или находишь занятное колечко, а к тебе выстраивается очередь из желающих его выкупить, за которыми по пятам идут толпы грабителей.
Римон поморщился, вспоминая былые невзгоды с подобными реликвиями.
«Эх, да ладно, обойдётся».
В конце концов Римон криво усмехнулся. В эту эпоху людей заботили только системные предметы — до древних магических цацек никому и дела не было.
Времени терять не стоило, так что он решил посоветоваться со специалистом.
— ...Ли, ты надо мной издеваешься?
— Вовсе нет. Предельно серьёзен.
Джулия окончательно потеряла самообладание от столь внезапного вопроса:
— Ты хоть понимаешь, сколько времени ты у меня учишься?
— Чуть меньше месяца.
— Вот именно! Чуть больше трёх недель! С учётом времени, впустую потраченного на попытки разобрать ноты в самом начале!
Джулия шумно выдохнула и продолжила:
— Но за эти три недели ты превзошёл уровень выпускников консерваторий. Даже среди виртуозов мирового уровня твоя техника не знает равных.
И это не было преувеличением.
За считаные недели Римон впитал в себя все секреты и приёмы Ведьмы Скрипки.
И не только её.
Обучающие видео, записи концертов из сети...
Ему хватало одного просмотра, чтобы почти идеально повторить игру любого виртуоза и перенять его манеру. Даже сама Джулия, показывавшая ему эти записи на пробу, лишилась дара речи от шока.
— И теперь ты спрашиваешь меня, как научиться играть ещё быстрее?! Ли, у тебя совесть есть?!
— А с каких это пор совесть имеет к делу хоть какое-то отношение?
— Не будь я твоим преподавателем, я бы подала на тебя в суд!
— В суд? По какой статье?
— За монополизацию таланта!
— Хм-м, будь такой закон, меня бы уже завалили исками.
Прекрасно зная, насколько чудовищна скорость его обучения, черноволосый юноша невозмутимо кивнул, встретив ледяной взгляд Джулии.
Ничуть не смутившись, Римон упрямо продолжил:
— И всё же по определённым причинам мне нужно расти быстрее. Есть хоть какой-нибудь способ?
— Занимайся регулярно и усердно работай.
— Потрясающий совет.
— Я не шучу, Ли.
Когда Римон усмехнулся, лицо Джулии стало предельно серьёзным:
— Если честно, в плане техники мне больше нечему тебя учить.
Что касалось чистого мастерства владения смычком, Римон достиг совершенства собственными силами.
Сверхчеловеческое тело Мастера Меча.
Проклятие, заложенное в Скрипке Глубокой Тьмы.
Интенсивные уроки Джулии.
Всё это слилось воедино, сделав его способным воспроизвести абсолютно любое произведение.
— Чтобы шагнуть дальше, тебе нужно нечто, выходящее за рамки голой техники.
Но для Джулии Римон по-прежнему оставался пустым сосудом.
Каким бы прочным и изящным ни был кувшин, без наполнения он остаётся лишь пустой оболочкой. Чтобы стать подлинным скрипачом, ему требовалось содержимое.
— Именно эта черта отделяет первоклассных музыкантов от истинной элиты.
— Выходит, этому невозможно научить.
— Да.
Поэтому Джулия без колебаний признала, что её уроки подошли к концу.
Дальше простирались владения чистого гения.
Чутьё, инстинктивно находящее верные ответы.
Эмоции, рождающие тысячи оттенков мелодии.
Чувство, вызывающее безоговорочный отклик в сердцах слушателей.
Всё это человек должен был отыскать и взрастить в себе сам. Роль наставника сводилась лишь к наблюдению со стороны — такова была её философия.
— Если уж я должна дать тебе совет... Ли, попробуй полюбить музыку.
— ...Это как?
— Ли, ведь ты не любишь сам процесс игры, верно? Для тебя это лишь инструмент, средство для достижения какой-то иной цели.
Попала в самое яблочко?
Видя его молчание, Джулия мягко улыбнулась:
— Конечно, играть можно и без любви к музыке. Но если ты полюбишь само исполнение...
Будь перед ней обычный ученик, она ни за что не сказала бы подобного.
Но будучи в первую очередь скрипачкой, а не просто преподавателем...
Будучи человеком, потрясённым его даром, Джулия с нежной улыбкой посмотрела на юношу, которому суждено было однажды превзойти её саму:
— Ли, тогда ты заиграешь неизмеримо лучше, чем сейчас.
Это стало последним уроком Джулии, после которого курс занятий завершился, и она покинула отель.