До сих пор Майя использовала противовесы на весах лишь для того, чтобы навязывать чужой воле непреодолимую силу принуждения. Она ни разу в жизни не испытывала это воздействие на себе в обратную сторону.
Именно поэтому тайная суть артефакта оставалась для неё сокрытой.
Гири на чашах Весов служили не только орудием давления.
Ими можно было точно так же нивелировать чужую волю.
К примеру, при равенстве пять к пяти, стоило противнику отдать приказ ценой пяти гирь, как в ответ можно было выставить собственные пять, полностью заблокировав принуждение.
Иными словами, они являлись одновременно и разящим копьём, и несокрушимым щитом.
Впрочем, абсолютного отражения в подобных обстоятельствах добиться было трудно.
Сила принуждения неизменно имела приоритет над сопротивлением, так что равное число противовесов в лучшем случае лишь уполовинивало навязанную тяжесть приказа.
Вот почему для обретения безраздельной, поистине абсолютной власти над оппонентом требовалось собрать все десять гирь без остатка.
Пока на чужой чаше покоился хотя бы один противовес, жертва сохраняла крупицу сил, чтобы хоть как-то противиться воле хозяина.
— Иными словами...
После повисшей недолгой тишины, дослушав подробное разъяснение до конца, Майя заговорила леденящим душу голосом:
— Ты хочешь сказать, что пустил в ход все свои гири до единой, лишь бы воспротивиться моему приказу... и вот к чему всё привело?
— Ну, скажем так, наполовину, — небрежно пожал плечами Римон.
Поскольку приказ был отдан с использованием четырёх гирь при начальном раскладе 5:5, он мог бросить все пять своих противовесов на чашу сопротивления.
Однако этого всё равно не хватило бы для абсолютной нейтрализации железной воли Весов.
Поэтому он пошёл на хитрость, отыскав спасительную лазейку.
Он наполовину исполнил волю госпожи — защитил её соклановцев и помог им выбраться из сельвы Амазонки, тем самым частично рассеяв давящую силу принуждения, а затем развернулся и бросился на поиски самой Майи.
Одно лишь это склонило чашу весов до соотношения 6:4 в её пользу.
А поскольку сам факт того, что он кинулся её разыскивать, расценивался магией договора как «вопиющее рабское неповиновение», это продолжало безостановочно пожирать его противовесы.
В конечном счёте вышло то, что вышло:
На татуировках обоих теперь красовалось девять белоснежных гирь и всего одна смоляно-чёрная.
— ...Какие же вы все беспросветные идиоты, — с ядовитой усмешкой процедила Майя, выслушав его признание. — Рискнуть собственной головой ради моего спасения? Неужели ты всерьёз рассчитывал, что я стану тебя благодарить?
Теперь на её стороне было девять гирь.
Всего одна — и она получит абсолютную власть над ним. Силу, способную легко втоптать Римона в могилу.
Он не мог этого не понимать.
И всё же человек, некогда бывший заклятым врагом Ассоциации Семи Драконов, добровольно загнал себя в смертельную ловушку ради её спасения.
Майе это казалось просто смехотворным.
Но Римон и бровью не повёл.
Он лишь флегматично пожал плечами, неторопливо проводя пальцами по змеиной тушке от головы до кончика хвоста.
— Я вовсе не набивался на ответные милости. Просто сделал то, что должно.
— То, что... должно?
— Преданный раб не может бросить свою драгоценную госпожу в беде и позорно сбежать, не так ли?
Каким-то неуловимым движением пальцев — от одного лёгкого скользящего касания — он рассёк змеиную шкуру вдоль брюха.
Голыми руками нарезал обнажившееся мясо, ловко нанизал на гибкие прутья и водрузил над костром. Затем с лукавой усмешкой добавил:
— К тому же исцеление ваятеля ещё не завершено.
— ...Хмф. Хочешь сказать, как только покончишь с его лечением, тут же свернёшься клубком и дашь дёру, и тебе будет плевать, жива я останусь или сдохну?
— Считайте это двойной выгодой. Моя рабская верность и личная корысть вовсе не обязаны противоречить друг другу.
Майя недовольно нахмурилась, глядя на его белозубую ухмылку.
Она ума не могла приложить, что вообще творится в голове у этого чудовища.
Впрочем, пустые подозрения пришлось отложить в сторону.
Сперва следовало прояснить куда более насущный вопрос.
— Что с Барбарой?.. Нет, что с моим кланом?
— Я видел, как они преодолели уже полпути через Амазонию. Не стоит терзать себя — дальше они и сами прекрасно справятся.
— И с какой стати мне верить твоим россказням, если ты даже не видел всё своими глазами?
— С той, что это говорю я.
Закалённый в битвах ветеран, сталкивавшийся с Ассоциацией Семи Драконов чаще, чем кто-либо в подлунном мире, знал об их живучести куда больше остальных.
Разве его слово не весило неизмеримо больше досужих домыслов любых кабинетных экспертов?
Римон заявил об этом без тени смущения.
Внезапно он резко подался вперёд и вытянул руку.
Майя, всё это время метавшая в него ледяные кинжалы взглядов, попыталась резко подняться на ноги, но покачнулась и завалилась прямо в сторону пляшущего пламени.
Она едва не рухнула в костёр, но Римон успел подхватить её в воздухе.
В то мгновение, когда его ладонь коснулась её стана, Майя невольно вздрогнула.
Хотя она чувствовала эти прикосновения уже бесчисленное множество раз.
Обжигающее тепло его тела было тем, к чему она никак не могла привыкнуть.
И всё же необъяснимое чувство защищённости и покоя, нахлынувшее в его объятиях, заставило её мгновенно одеревенеть.
Приняв эту скованность за приступ невыносимой боли, Римон сокрушённо цокнул языком и бережно опустил её обратно на землю.
— Не делайте таких резких движений. Чуть беду не накликали.
Словно обычный лагерный костёр мог причинить ей хоть какой-то реальный вред.
И всё же, отдавая должное рабу, исправно справляющемуся о здравии хозяйки, Майя сухо бросила:
— Сейчас не время рассиживаться на месте.
— Если госпожа так спешит, я могу понести вас на руках.
— Мне нужно вернуться. Немедленно.
Услышав нелепую шутку, Майя полоснула по нему ещё более свирепым взором.
Но даже этот испепеляющий взгляд, от которого задрожал бы от страха любой мужчина, вызвал у Римона лишь негромкий смешок:
— Неужели вы искренне верите, что в вашем нынешнем состоянии способны хоть на что-то?
Её тело было лёгким, точно сухой осенний лист.
Лицо — бледнее первого снега.
Леденящая кожа и надрывный, сбивающийся шёпот.
Плачевное состояние Майи бросилось бы в глаза первому встречному, не говоря уже об опытном лекаре.
А Римон, будучи непревзойдённым знатоком Семидесяти Двух Высших Искусств, видел суть вещей куда глубже.
— Похоже, вы умудрились задействовать даже Великий Закон Обратной Крови... Сами ведь прекрасно понимаете, что любая перегрузка сейчас равносильна самоубийству.
Принцессы Ассоциации Семи Драконов появлялись на свет с Небесным Телом Дракона и самой первородной сутью псионики в жилах.
Это позволяло им постигать сразу несколько боевых стилей, сплавлять их воедино и многократно усиливать псионику абсолютными искусствами.
Но и у этого величия существовали непреложные границы.
Чем сокрушительнее техника, тем более зияющие бреши она порождает.
А неистовый всплеск псионической энергии накладывает чудовищную нагрузку на бренную плоть.
Тем более в её безнадёжно подорванном состоянии пустить в ход технику Восьми Абсолютов вроде Великого Закона Обратной Крови — печально известного своей беспощадной отдачей...
Не будь она Принцессой Зелёного Дракона, обладательницей самого несокрушимого тела среди всех венценосных дев Ассоциации, последствия оказались бы фатальными.
Вот почему Римон первым делом поспешил укрыть её в этой пещере, едва отыскав в чаще.
— И всё же я обязана идти.
И как принцесса, и как искусный целитель она всё это осознавала до последней капли, но отступать не собиралась.
— Гула... Если он не сумеет добраться до меня, то обрушит всю свирепость на мой клан.
Зелёные глаза Майи зловеще потемнели, наливаясь мглой.
Численный перевес для неё никогда ничего не значил, к тому же она являлась идеальным природным противовесом Монарху Монстров — именно так ей удалось в былые годы в одиночку разнести их цитадель в щепки.
Вот только Гильдия «Лес» отнюдь не была лёгкой добычей.
К тому же воины Клана Зелёного Дракона угодили в вероломную засаду и понесли ощутимые потери.
Даже если Барбара сумела увести остатки отряда, они были слишком измождены, чтобы сдержать контрудар врага.
Особенно теперь, когда рядом не было Майи.
— Я должна остановить его. Так что не смей вставать у меня на пути, — отрезала она.
В её тоне отчётливо звенела непоколебимая решимость пустить в ход остаток силы Весов, вздумай он проявить строптивость.
Римон лишь мягко улыбнулся в ответ:
— Ваша пламенная забота о сородичах прямо-таки согревает душу, но я вынужден возразить.
— Возразить?
— Вам нет никакой нужды подставлять собственную шею под топор. Найдётся тот, кто прекрасно справится со сдерживанием Монарха Монстров и его своры без вашего участия.
От столь неожиданной отповеди Майя нахмурила тонкие брови:
— ...Хочешь сказать, что лично вернёшься туда и снесёшь ему башку?
— В теории это вполне осуществимо, но на практике возникнет пара загвоздок.
В любом другом месте планеты он мог бы использовать силу, полученную после рассечения [Змея, Соединяющего Концы], и мгновенно разорвать ткань пространства.
Но то была Амазония.
В этой первобытной твердыне, озарённой благословением древних духов, о пространственных переходах можно было забыть — как, впрочем, и о радиоволнах или сигнальных огнях.
— К тому же я не имею права бросить здесь немощную госпожу одну на растерзание зверям.
— Тогда кто, по-твоему, способен остановить Гильдию «Лес»?
— Уже запамятовали? Припомните хорошенько, с кем именно я прибыл в Бразилию.
Бровь Майи едва заметно дрогнула.
Лишь в этот миг её словно озарило.
О фигуре, которую она совершенно упустила из виду за вознёй с Монархом Монстров и собственным вековечным кровным врагом Римоном.
Но о той, кого ни при каких превратностях судьбы нельзя было сбрасывать со счетов.
Об опаснейшей девушке.
— ...Ли Цинвэй.
Среди семи кланов Ассоциации Семи Драконов Клан Чёрного Дракона безоговорочно признавался слабейшим в прямом, открытом лобовом столкновении.
Они и сами без тени сомнений соглашались с этим фактом.
И всё же, стоило Майе напрячься при мысли о принцессе самого коварного клана, как Римон тихо усмехнулся:
— Этот ничтожный раб осмелится дать вам нерушимую гарантию.
Не как её наречённый.
А как Герцог Меча, заклятый недруг Ассоциации Семи Драконов на протяжении сотен лет.
С холодной, пугающе уверенной ухмылкой на устах Римон без малейших колебаний провозгласил:
— Пока моя суженая не сидит сложа белы ручки, у этого Гулы — или колы, без разницы — нет ни единого шанса одолеть Клан Зелёного Дракона.
Бразилию не зря величали землёй наркотиков.
В полной мере оправдывая эту дурную славу, страна буквально кишела бесчисленными бандами всех мастей.
Клан Зелёного Дракона железной хваткой держал в руках сердцевину наркотрафика, но даже жалкие объедки с их стола сулили баснословное богатство.
Вот только человеческой жадности неведомы пределы: дай людям палец — они отхватят руку по самое плечо.
Многим группировкам претило довольствоваться крохами от колоссального пирога теневой индустрии.
Они наивно тешили себя надеждами: мол, если бы Клан Зелёного Дракона не держал столь свирепый контроль над качеством и ценами, они могли бы подмять под себя всё и купаться в золоте.
Разумеется, то были чистейшей воды иллюзии.
Весь наркотический расцвет в Бразилии существовал исключительно благодаря Клану Зелёного Дракона.
Убери их — и высококлассный товар испарится, а полулегальный рынок рухнет в тартарары в мгновение ока.
Беда лишь в том, что уличные головорезы отродясь не славились способностью мыслить здраво.
Именно поэтому, едва на горизонте объявился Монарх Монстров, несметные полчища банд в диком восторге примкнули к Гильдии «Лес».
Разумеется, в прошлом Майя сравняла штаб-квартиру гильдии с землёй, перемолов большую часть сброда в кровавую кашу.
Однако в Бразилии бандиты напоминали сорняки: сколько их ни коси, вырастут новые.
Уцелевшие везунчики.
Мелкая сошка, которую сочли недостойной внимания.
Свежеиспечённые шайки.
По всей стране всё ещё рыскали банды, сохранившие тайные ниточки к Гильдии «Лес».
Вр-р-рум!
— С дороги! А ну шевели поршнями, живее!
— Ха-ха-ха! Теперь этот город наш!
И прямо в эту секунду десятки тысяч вооружённых до зубов бандитов неслись на Сан-Паулу, выступая авангардом Гильдии «Лес».
Победные сводки гильдии окончательно вскружили им головы, придав наглости бросить открытый вызов самому Клану Зелёного Дракона.
Их напор казался настолько дерзким и неудержимым, что со стороны их можно было принять едва ли не за пламенных повстанцев, идущих на штурм цитадели тирана.
Тра-та-та-та-та!
— Проваливайте с дороги, отбросы!
...Правда, на деле это были всего лишь отпетые уголовники, палящие во все стороны из автоматов и намертво вдавливающие педали газа в заляпанных грязью джипах.
— Эй, хорош щёлкать клювом! Если не поднажмём, остальные расхватают весь куш без нас!
— Да расслабься ты, братуха! Сам не знаешь, сколько бабла у «Кетцалькоатля»? Да сколько бы народу туда ни набежало, там на всех хватит с головой!
— Всё равно, кто первый встал, того и тапки! Босс велел в первую очередь грести дурь, уяснил?
— Ага, это задача номер один.
Ослеплённые жаждой неслыханной наживы банды с гиканьем и улюлюканьем мчались к Сан-Паулу.
Они грезили о том, как разграбят группу компаний «Семь Драконов» — того самого титана, державшего в когтях львиную долю мирового достояния.
Они летели на полной скорости прямо на импровизированные баррикады контрольно-пропускного пункта Сан-Паулу, намереваясь смести заграждения вместе со всем блокпостом.
Щёлк.
И в тот самый миг, когда головной джип мчался по асфальту...
Под его массивными шинами сработал потайной механизм.
— А? Что за...
БА-А-А-А-АХХХ!
— Хм-м, противотанковым минам бразильского производства всё же недостаёт убойной силы, как я и предполагала. Российские разнесли бы всё как минимум вдвое эффектнее.