Ким Сынджун прекрасно всё понимал.
Опыта ему отчаянно не хватало.
Не испытывай телеканал KTB катастрофического кадрового голода — особенно после того, как штатные продюсеры влипли в череду скандалов и один за другим сбежали, — ему бы ни за что в жизни не доверили собственную программу.
Да и внезапный удар в спину от гильдии WIM с расторжением контракта был типичной ошибкой новичка, которую любой прожжённый продюсер обошёл бы без малейшего труда.
Но даже со всеми своими недостатками, как профессионал он мог заявить со стопроцентной уверенностью:
Эти двое обречены на успех.
Гармония песни и музыки, которую они только что продемонстрировали...
Она была настолько невероятной, что вряд ли кто-то в мире сумел бы её повторить.
Благодаря своему навыку [Продюсерское чутьё] Сынджун отчётливо различал таинственную ауру, присущую лишь величайшим музыкантам, — ту самую, которой он не замечал ни у одной признанной звезды высшего эшелона.
Но главное — чувства, которые они в нём пробудили.
Они вселили в душу Ким Сынджуна почти пророческую убеждённость.
«У них получится. Нет... Только они и смогут!»
Римон и Юджин способны не просто заменить Клэр.
Возможно — всего лишь возможно, — они добьются чего-то куда более грандиозного.
— Если вы состоите в гильдии или агентстве, пожалуйста, дайте мне знать! Я составлю контракт на самых выгодных условиях!
Разумеется, за этим предложением стояло исключительно его чутьё.
Участие Клэр только что сорвалось, и притащить вместо суперзвезды никому не известных бродячих музыкантов?..
Его мгновенно сочтут безумцем.
Особенно начальник отдела, который и без того смотрел на него сверху вниз, а теперь и вовсе с потрохами сожрёт и не подавится.
Но Ким Сынджун всё равно пошёл напролом.
С той секунды, как этот ублюдок тимлидер Мун цинично кинул его, передача была фактически мертва.
А значит, телеканал KTB тоже ждал неминуемый крах.
И раз уж всё равно идти ко дну, он предпочёл поставить всё на свою интуицию и бросить кости.
«В худшем случае просто уволюсь к чертям!»
— Хм-м...
Быть может, он разглядел эту решимость в глазах продюсера?
Римон, долго и пристально изучавший Ким Сынджуна, после затянувшегося молчания наконец произнёс:
— Мне это неинтересно.
— ...Прошу прощения?
— Ни капли интереса.
— П-почему?!
Изумление Ким Сынджуна было вполне объяснимо.
Пусть KTB и считался мелким кабельным каналом, это всё ещё было телевидение!
К тому же проект изначально готовился под певицу калибра Клэр — любой мало-мальски популярный артист перегрыз бы за такое место глотку.
И вот так просто отшвырнуть столь золотой шанс?..
— Если вы подозреваете, что я какой-то мошенник, я готов подтвердить свою личность прямо на студии!
— Да ни капли не подозреваю.
— Тогда почему вы отказываетесь?!
— У меня нет ни малейшего желания зарабатывать музыкой славу или деньги.
В одном Ким Сынджун круто просчитался.
Римон вовсе не был безымянным уличным музыкантом.
Более того: если говорить о славе, перед ним стоял Мастер Меча, не единожды спасавший человечество. Если же о богатстве — без пяти минут зять Ли Цинвэй, вынашивающей планы проглотить всю Ассоциацию Семи Драконов целиком.
Такому человеку не было никакого дела до грошовой известности и карманной мелочи.
— Впрочем, не спеши вешать нос. Я-то сказал, что мне неинтересно, но кто знает, как насчёт моей подруги?
— Вы имеете в виду?..
Лицо Ким Сынджуна вмиг озарилось надеждой.
Римон выразительно покосился на Юджин:
— Ну, что думаешь? Звучит так, будто условия предложат неплохие.
— ...?
— И что это за физиономия, будто тебя проклял чёрный маг?
Римон недоумённо скривился от реакции Юджин: ещё секунду назад она сияла широкой улыбкой до ушей, а теперь на её лице застыло крайне двусмысленное выражение.
Юджин озадаченно склонила голову набок:
— Напарник, ты же сам только что сказал, что не хочешь грести лопатой деньги и славу при помощи музыки.
— Ну да.
— Тогда зачем спрашиваешь меня?
— ...А разве в таких случаях не принято спрашивать?
— НЕТ!
Юджин картинно выставила вперёд ладонь.
Покачав указательным пальцем из стороны в сторону, она гордо заявила:
— Опросы устраивают чужакам! А мы ведь напарники, связанные душами, одной мыслью, чистой телепатией! О таком и спрашивать не надо, верно?
Тон её был таким безапелляционным, словно речь шла о прописной истине.
Римон на мгновение опешил и моргнул.
Затем, ощутив нарастающую панику Ким Сынджуна и уловив по телепатической связи странную смесь смеха и сдавленного стона Ю На-гён, он окончательно убедился, что слух его не обманул.
Почесав щёку, он уточнил:
— Стало быть, тебе тоже неинтересно?
— Само собой.
— А ты подумай как следует. Если вдруг передумаешь, это станет отличной возможностью для дебюта.
— Вот именно поэтому я этого и терпеть не могу.
Римон озадаченно уставился на неё, пытаясь уловить логику.
Затем, не сдержав вздоха, спросил:
— То есть ты отказываешься просто потому, что не хочешь дебютировать?
— Ага.
— Почему?
— А для этого нужна причина?
— В общем-то нет, но теперь мне просто любопытно.
Как ни странно, эти слова поразили вовсе не Юджин, а Ю На-гён.
[Шеф, вы чего? С каких это пор вы лезете людям в душу и выведываете чужие тайны?]
Римон действительно почти никогда не копался в чужом прошлом.
Эта привычка выработалась за сотни прожитых лет, сотканных из бесконечных встреч и расставаний со всевозможными людьми. Даже с самой Ю На-гён потребовались годы совместной службы, прежде чем он узнал, что она сирота.
И чтобы после этого Римон проявил искренний интерес к девчонке, с которой виделся всего дважды в жизни?..
Ю На-гён почувствовала скорее обиду, нежели удивление.
Римон же мысленно отозвался просто:
«Жалко».
[Жалко? Чего?]
«Зарывать такой талант в землю».
Римон про себя цыкнул языком.
Взявшись за скрипку, он переслушал прорву музыки и тщательно изучил бесчисленное множество исполнителей.
И потому прекрасно видел:
Юджин ещё не раскрылась до конца, но её гениальный потенциал ничуть не уступал дару Джулии — всемирно признанной виртуозки.
«Словно бутон цветка невиданной красы, обречённый вечно оставаться нераскрытым».
Она просто пока не расцвела.
При должной огранке ей хватило бы пары лет, чтобы взлететь до уровня топовых исполнителей.
Вот почему Римон счёл это пустой тратой дара. Но Ю На-гён лишь надулась:
[...Шеф, а про меня вы таких красивых слов ни разу не говорили].
«А? У тебя тоже водился какой-то талант?»
[Да я была вундеркиндом! Гордостью приюта Ханбит, невиданным гением!]
«Вот если сможешь назвать себя гением, рождающимся раз в столетие, тогда так и быть — признаю».
[Да разве такое вообще бывает?!]
«А почему нет? В бытность мою Владыкой Башни Меча дюжина подобных "гениев" объявлялась каждый божий год».
[Ваша Башня Меча что, фабрикой по штамповке талантов была?! Сколько можно плодить этих «раз в столетие»?!]
Их мысленную перепалку прервал негромкий вопрос Юджин:
— Напарник, тебе правда так интересно?
— Да. Большинство людей искусства обожают и славу, и деньги.
По правде говоря, это относилось вообще ко всем людям.
Даже далёкие от искусства вряд ли питали отвращение к признанию и звонкой монете. Просто творцы цеплялись за славу куда яростнее, ведь именно она напрямую конвертировалась в хрустящие купюры.
— Зарабатывать деньги я тоже люблю. Но петь ради денег? Терпеть не могу.
— Почему?
— В такой песне нет души.
Ответ прозвучал совершенно неожиданно.
Однако Римон даже бровью не повёл.
Лишь окинул её странным взглядом и переспросил:
— Искусство должно быть самоцелью, а не средством?
— Да не разбираюсь я в этих заумных материях. Просто хочу петь то, что хочу, и тогда, когда сама пожелаю.
— Вот оно что... Ясно.
Он слегка покачал головой, будто не до конца уловил суть, однако от прямого и непоколебимого ответа Юджин на губах Римона сама собой заиграла усмешка.
На сей раз смутилась уже сама девушка:
— Ты не считаешь меня странной?
— С чего бы? Если ты странная, то я ещё более чокнутый.
Римон пожал плечами.
И это вовсе не было дежурной лестью.
Уж в чём-в чём, а в умении прожить жизнь, занимаясь исключительно тем, к чему лежит душа, Римону не было равных на белом свете.
Юджин долго и пристально вглядывалась в его лицо.
А затем прыснула со смеху:
— И то верно. Ты у нас куда более странный, напарник.
— И кто бы говорил?
Пока Юджин заливалась хохотом, будто услышала лучшую шутку на свете, а Римон лишь усмехался, Ю На-гён растерянно подала голос по телепатии:
[...Шеф? Я вообще ничего не понимаю. При чём тут душа? Защита чистоты искусства, что ли?]
«Не понимаешь — и не забивай голову. С твоими птичьими мозгами всё равно не допереть».
[Это видовая дискриминация!]
Кипела Ю На-гён от возмущения или нет, Римон лишь ухмыльнулся, не утруждая себя объяснениями.
Юджин просто терпеть не могла поводок и оковы — дело было вовсе не в возвышенных идеалах «чистого искусства», до которых ей не было дела.
Именно поэтому Римон и прекратил расспросы.
Каким бы выдающимся ни был талант человека, если это не его путь, никто не имеет права принуждать его силой. Таково было его кредо.
И в этот момент...
Их разговор прервал неуверенный голос:
— Эм-м... Ну как, вы договорились?
— А? Ты разве не слышал?
— Ну...
По смущённому виду Ким Сынджуна Римон сразу всё понял и понимающе кивнул.
Он ободряюще похлопал продюсера по плечу:
— Обед за мой счёт.
— Что?..
— Впереди у тебя нелёгкие деньки, но ты держись. Будешь трудиться усердно — и светлые дни обязательно настанут, разве нет?
— ...
Ким Сынджун с потемневшим, перекошенным лицом уставился на Римона, который только что подписал ему приговор и в довершение выдал пустые слова утешения.
Но затем продюсер стиснул кулаки и выпалил:
— Что бы вы ни говорили, я заполучу вас обоих на своё шоу! Чего бы мне это ни стоило!
— Да-да. Попробуй, если получится.
Словно старик, привыкший наблюдать за тщетным пылом зелёной молодёжи, Римон небрежно отмахнулся.
Однако ни Римон, ни Юджин, ни сам Ким Сынджун ещё не знали:
Этой слепой страсти суждено было воплотиться в реальность совершенно немыслимым образом.
И пока Ким Сынджун сгорал от бесплодного энтузиазма...
В то же самое время другие люди погружались в куда более глубокое отчаяние — пусть и по совершенно иным причинам.
— И это всё?
В роскошно обставленном кабинете стоял мужчина средних лет. Повернувшись спиной к присутствующим, он задумчиво разглядывал разбитую настенную фреску.
Ван Цзиньин крутанул кончик щегольских усов и переспросил:
— На этом доклад окончен?
— ...
— Восхитительно, право слово. Заявить о полном отсутствии результатов с такой невозмутимой миной.
Один из стоявших в комнате людей с мрачными лицами — начальник разведки шанхайского клана Ван — осторожно заговорил, словно пытаясь оправдаться:
— Результат вовсе не нулевой. Мы раскинули небесные сети над каждой подозрительной зацепкой. Осталось лишь дождаться, когда они оступятся.
— Красивые слова... Но разве я не слышал то же самое на прошлой неделе? Или мне показалось?
— Это...
— Ах, прошу прощения. Теперь припоминаю: на позапрошлой неделе ты пел ровно ту же песню.
Не в силах парировать неприкрытый сарказм Ван Цзиньина, начальник разведки мог лишь проглотить упрёк и съёжиться.
Прошло уже больше месяца с тех пор, как шанхайский клан Ван задействовал все доступные ресурсы.
Однако они не то что не выследили виновников — даже малейшего следа их не почуяли. У главы разведки не осталось ни единого оправдания.
— Неужели ни у кого нет никаких предложений, кроме этих треклятых «небесных сетей»?