Сильнейшей в Ассоциации Семи Драконов всегда считалась Принцесса Золотого Дракона.
Самым опасным и коварным врагом неизменно оставалась Принцесса Чёрного Дракона, а наиболее назойливым и упорным противником, досаждавшим из поколения в поколение, — Принцесса Лазурного Дракона.
Труднее всего было убить Принцессу Зелёного Дракона, больше всего сил отнимали стычки с Принцессой Алого Дракона, а с Принцессой Серебряного Дракона было попросту противно иметь дело.
Но кого из них было сложнее всего поймать?
На этот вопрос Римон мог ответить не раздумывая:
Принцессу Белого Дракона.
Играть в прятки с той, кто обладает врождённым даром предвидения и непревзойдённым чутьём на любую опасность, — задача не из лёгких.
Достаточно вспомнить, что представителям Клана Белого Дракона удавалось успешно ускользать от него на протяжении нескольких столетий.
«Что это ещё за дурацкая шутка?»
Именно такая мысль первой пришла в голову Римону, едва он услышал, что Айнша пропала.
Однако теперь даже ему приходилось признать: происходящее отнюдь не шутка.
— Она отправилась в Храм Музы, чтобы во всём разобраться, и до сих пор не вернулась?
— Да.
— И связь с ней полностью оборвалась?
— Именно так.
Римон помрачнел.
Он поручил Айнше выяснить всё о Святой Музы — создательнице Эбеновой скрипки. С тех пор как до него дошли вести, что принцесса лично отправилась в храм, намереваясь прижать к ногтю несговорчивую Церковь Музы, прошло уже несколько дней.
И с того момента — ни единой весточки.
Это самое настоящее бесследное исчезновение.
— И почему же вы тогда так спокойны?
— Потому что Тата предвидела, что вы благополучно вернёте Её Высочество назад.
— ...Тогда это вовсе не пропажа, не так ли?
— Будущее будущим, но прямо сейчас мы не знаем, где она, и связи с ней нет. Так что да, это исчезновение.
Женщина в просторных струящихся одеяниях отвечала с непоколебимой уверенностью.
Римон покачал головой, глядя на Тату — старейшину Клана Белого Дракона, а по совместительству личную служанку и няню Айнши.
«Вот за это я и "обожаю" Клан Белого Дракона».
Любой другой клан поднял бы на уши весь мир в тот же день, как пропала их принцесса, но эти оставались совершенно невозмутимыми только потому, что их пророчество сулило благополучный исход.
Это раздражало до зубовного скрежета.
Но в то же время было к лучшему.
Если бы Айнша узрела нечто зловещее, воины Клана Белого Дракона уже взяли бы Храм Музы штурмом и вырезали там всё живое.
— Иными словами, согласно вашему пророчеству, именно мне суждено отыскать и вернуть эту дурёху-принцессу, и потому вы связались со мной?
— Да.
— Тц. И что говорят в Храме Музы?
Цокнув языком, Римон принялся выяснять хоть какие-то зацепки.
Если обычный визит в храм обернулся внезапной потерей связи, дело явно нечисто.
— Они утверждают, что понятия не имеют, куда направилась Её Высочество после ухода.
— И всё?
— Всё.
— ...И вы даже не попытались разузнать больше?
— Разумеется, нет.
Зачем утруждать себя расследованиями, если со всем всё равно разберётся Римон?
От столь обескураживающей наглости Римон на мгновение лишился дара речи, а Ю На-гён ошарашенно пробормотала через кольцо телепатии:
[Я и раньше об этом догадывалась, но ход мыслей Клана Белого Дракона — это просто какая-то фантастика...]
«Это не фантастика, это непроходимый идиотизм», — так и подмывало сказать Римону.
На миг у него даже мелькнула мысль плюнуть на всю эту бессмыслицу с поисками и просто уйти.
Однако в конце концов Римон тяжело вздохнул:
— Что ж, полагаю, для начала придётся наведаться в Храм Музы.
Горько сожалея о том, что поручил это дело именно Айнше, но всё же решив отыскать её, Римон развернулся на пятках.
И в этот момент прямо перед его носом возникла плетёная корзинка.
— ...А это ещё что?
— Домашние пирожные с кремом от Таты. А ещё я положила туда молочный чай и лимонад.
— И зачем вы мне это суёте?
— Её Высочество пропадает уже несколько дней, а значит, наверняка питается кое-как. Пожалуйста, передайте ей, когда найдёте.
— ...
[...]
В самом сердце Иерусалима.
В величественном Храме Музы прекрасная женщина ломала себе голову над неразрешимой задачей.
«И что же мне теперь делать?»
Лакт тяжело вздохнула.
Вопреки юному облику, ей уже перевалило за семьдесят. Будучи верховной жрицей, она многие годы умело управляла Храмом Музы, опираясь на богатейший жизненный опыт.
Но на сей раз даже она зашла в тупик.
— О Муза, молю, воззри на своих верных слуг и защити нас...
В конце концов, как и подобает истинной жрице, Лакт обратилась к молитве, надеясь найти выход из кризиса.
Однако мгновение спустя ей пришлось прервать священное действо.
— Ах ты наглец!.. Кха!
— Ублюдок, неужто ты не боишься божьей кары?! Гха!..
— Постой! Давай поговорим, давай всё обсуд... хр-рк!
В храме внезапно поднялся невообразимый шум. Услышав доносящиеся снаружи истошные вопли, Лакт гневно сверкнула глазами.
«Еретики?»
Подобные беспорядки в Священной Федерации не были редкостью. В Иерусалиме, где из-за переизбытка божественной благодати даже сами боги то и дело ссорились за святость, религиозные распри считались обычным делом.
И всё же многое зависело от статуса конфессии.
Для Храма Музы, обладавшего немалым весом в Священной Федерации, подобный бунт был неслыханной дерзостью, какой не случалось уже более десяти лет. Лакт кипела от ярости.
Распахнув дверь молитвенного зала ударом ноги, она готова была испепелить нарушителя на месте.
Грохот!
— Тц, чёртовы пустозвоны. Заладили про «волю богов» да прочее... Ни черта не слушают, всё как обычно.
— Жалкое отродье! Да как ты смеешь бесчинствовать в священном Храме Му... и-и-и-и-ик?!
В следующее мгновение лицо Лакт исказилось от дикого первобытного ужаса.
Молодые жрецы, стоявшие на страже снаружи, могли и не признать нарушителя. Но Лакт родилась ещё в Эпоху Героев и опознала его в ту же секунду.
— Ри... Римон Асфельдер?!
Белоснежные волосы, тонкий шрам у глаза, меч на поясе.
Ошибиться было невозможно.
Римон даже бровью не повёл на её истошный писк, словно перед ней возник оживший кошмар.
Он неторопливо подошёл ближе, остановился прямо перед ней, небрежно склонил голову набок и спросил:
— Ты здесь главная?
— Нет!
— ...Ты хоть знаешь, о чём я хочу спросить, прежде чем орать «нет»?
— Всё равно нет! Наша Церковь Музы — чистая и добропорядочная вера, признанная Священной Федерацией! Мы не приносим человеческих жертв, не прелюбодействуем и не торгуем наркотиками!
Почтительный тон вырвался у неё сам собой.
Для верховной жрицы за семьдесят это было верхом унижения, но совладать с собой она не могла.
Перед ней стояло тысячелетнее чудовище.
К тому же юность Лакт пришлась на времена, когда послушников пугали сказками: мол, если будешь плохо себя вести, явится Герцог Меча и вырежет осквернённый храм под корень.
Римон поморщился от столь знакомой реакции и сухо бросил:
— Плевать я хотел на эту чушь. Ты последней видела Айншу или нет?
— ...А зачем вам Принцесса Белого Дракона?
Даже объятая паникой, Лакт инстинктивно насторожилась.
Зная о дурной славе Римона и его многовековой кровной вражде с Ассоциацией Семи Драконов, сложно было не заподозрить неладное.
Римон холодно оборвал её:
— Хватит трепаться. «Да» или «нет». Видела или не видела?
— Э-это...
Зрачки Лакт бешено заметались. Она разрывалась между Принцессой Белого Дракона — одним из щедрейших покровителей Церкви Музы — и стоящим перед ней Герцогом Меча.
Римон любезно избавил её от мук выбора:
— Может, мне спросить напрямую у вашей богини?
— Да, это была я! Я видела её последней! Пожалуйста, пощадите нашу богиню!
В то же мгновение Лакт рухнула ниц.
И дело было не только в угрозе.
Едва Римон заговорил, как статуя Музы, которой жрица молилась минуту назад, затряслась мелкой дрожью.
Люди могли забыть, что случалось с богами и развращёнными храмами, дерзнувшими перечить Римону в далёком прошлом.
Но сами боги помнили это слишком отчётливо.
Благодаря столь «добровольному» содействию Римон без лишней волокиты получил прямые ответы:
— И ты действительно понятия не имеешь, куда подевалась эта безмозглая принцесса?
— Клянусь нашей богиней!
— Хм, неужели?
Римон скосил взгляд в сторону.
Вместо кивка он окинул взглядом статую Музы, которая испуганно тряслась, точно при девятибалльном землетрясении, и спросил вновь:
— Тогда зайдём с другого конца. Почему вы увильнули от ответа, когда речь зашла о Святой Музы?
— Д-дело в том, что у нас самих не осталось никаких записей!
— Вы потеряли летописи святой? Не рядовой жрицы, а святой?! Ты надо мной издеваешься?
Римон опешил от подобной нелепицы.
Заливаясь краской от стыда, но отчаянно оправдываясь, Лакт залепетала:
— Это чистая правда! Не только я... сама Принцесса Белого Дракона лично перерыла все храмовые архивы, но ничего не нашла!
— ...Айнша проверяла лично?
Римон прищурился.
Даже в Железном Веке, эпохе упадка по сравнению с Серебряным Веком, статус святой в любой религии был колоссален.
Святая — это, по сути, живое воплощение воли божества на земле.
Утрата её жизнеописания выглядела куда более дико, чем полное стирание вековой истории правящей династии целого государства.
С чего бы такому случиться?
Недолго думая, Римон решил прибегнуть к проверенному методу дознания.
Вжих!
— Кья-а-а?!
Не обращая внимания на побелевшую до полуобморока Лакт, Римон обнажил меч, подошёл к статуе и приставил остриё прямо к её шее.
— Записи могли сгнить или потеряться, но божественная память не стирается так просто. Тем более если речь идёт о святой, наделённой твоим благословением.
Глядя на застывшую от ужаса каменную фигуру, Римон холодно усмехнулся:
— Ну так что? Проверим, смогу ли я снести тебе голову и лишить тебя жизни? Или ты подобру-поздорову всё выложишь?
Расскажи о святой.
Или назови место, где находится Айнша.
Любая зацепка — или смерть.
Статуя Музы мелко задрожала.
Затем из её каменных глаз покатились кровавые слёзы, и прямо в воздухе начертались древние греческие буквы.
[БОЖЕСТВЕННОЕ ОТКРОВЕНИЕ]
【Τάρταρος】
— Тартар?
Едва завидев это слово, Римон невольно нахмурился.
И вовсе не потому, что не понимал, зачем статуя Музы упомянула подземное царство мёртвых.
Напротив — он слишком хорошо знал, что это значит.
— ...Значит, эта дурёха сунулась в жалкое подобие катакомб, которое Священная Федерация зовёт своей помойкой?
— Как и ожидалось, Герцог Меча сразу же направился в Священную Федерацию?
— Да.
— Отличная работа, Чао.
— Вовсе нет, я лишь исполняла свой долг.
Верхний этаж отеля «Левиафан».
Ли Цинвэй, как обычно разбирая деловые бумаги в пентхаусе, мягко улыбнулась докладывавшей Вэйлин:
— На сегодня можешь быть свободна, отдохни. В «Гардиан» наверняка накопилась гора работы, так что тебе необходим хотя бы один выходной.
— ...Благодарю за заботу.
То ли искренне признательная за доброту, то ли заранее подавленная неизбежным сверхурочным адом, Вэйлин ответила глухим голосом и растворилась в тенях.
Проводив взглядом опустевшее место, Ли Цинвэй тихо вздохнула и вновь потянулась к документам.
По крайней мере, попыталась.
Ш-шух.
Воздух вокруг неё едва заметно колыхнулся — и в следующее мгновение у её горла возникло лезвие клинка.
— Вот так сразу браться за меч? Это совсем на тебя не похоже. Какая грубость.
Подобная сцена повергла бы в ужас даже бывалых мастеров боевых искусств.
Однако Ли Цинвэй и бровью не повела.
Напротив, она подняла голову с тёплой, радушной улыбкой, словно встречала желанного гостя.
Глядя прямо в глаза той, кто переместился сквозь пространство и приставил сталь к её шее, она негромко произнесла имя:
— Роуз.