«Нужно во что бы то ни стало справиться».
Женщина с зеленым каре в белоснежном исследовательском халате — Арвела — с каждой секундой нервничала всё сильнее.
То, что её отчитала сама госпожа Майя?
Разумеется, это ранило до глубины души.
Провалить поручение по приёму Принцессы Чёрного Дракона и тем самым запятнать доброе имя столь обожаемой госпожи... От одного чувства вины хотелось прикусить язык и умереть на месте.
Но по-настоящему её выводило из себя поведение Барбары, когда та передавала приказ принцессы.
«Ах ты дрянь, Барбара!»
«Благодаря промаху этой дурёхи мне выпал шанс прислуживать Принцессе Чёрного Дракона и выслужиться перед госпожой. Уж премного благодарна!»
Вспомнив торжествующую ухмылку сестры, Арвела перекосила лицо в ядовитой гримасе.
Стерпи она подобное от кого угодно, но только не от неё!
Уступить пальму первенства бездарности с точно таким же лицом, у которой нет ни капли таланта к медицине или фармакологии? Немыслимо!
Особенно когда на кону стояло место ближайшей доверенной помощницы госпожи Майи.
«Я должна отличиться и с лихвой загладить эту оплошность!»
Именно поэтому Арвела явилась к покоям Римона на самом рассвете.
Она обязана была как можно скорее выведать все секреты этого мужчины — из Клана ли он Чёрного Дракона на самом деле или нет, — чтобы сполна утереть нос насмехавшейся сестре.
Преисполненная решимости, она подошла к комнате Римона и с грохотом распахнула дверь:
— Сколько можно дрыхнуть, раб?! А ну живо подъ...
— Доброе утро.
Глаза Арвелы полезли на лоб.
И, не успев даже подумать, она выпалила:
— Ты почему уже на ногах?
— В каком смысле «почему»? Рабу положено вставать ни свет ни заря и готовиться к пробуждению госпожи. Разве не очевидно?
— ...Сейчас четыре утра вообще-то!
— Хм, всё-таки поздновато? Тогда с завтрашнего дня буду готов уже к трём часам ночи.
Она рассчитывала застать его врасплох, пока голова после сна ещё толком не соображает, и без труда вытянуть нужные сведения.
Но вид Римона, бодрствующего в такую несусветную рань, напрочь сбил её с толку.
Впрочем, вскоре она подметила нечто куда более возмутительное и напустилась на него снова:
— Постой-ка. С какой это стати ты говоришь со мной так дерзко? Если ты раб, веди себя подобающе и знай своё место! Обращайся ко мне уважительно!
— С какой стати?
— Что?!
— Я согласился прислуживать вашей принцессе, а не становиться твоим рабом. Так что причин выказывать тебе почтение у меня нет.
Римон отрезал это абсолютно невозмутимо.
Затем, скрестив руки на груди, он окинул её надменным взглядом и насмешливо бросил:
— Или у тебя такое хобби — втихаря присваивать чужую собственность госпожи и тешить своё самолюбие?
— Не неси чушь!
— Тогда не обессудь, если я продолжу говорить с тобой без лишних церемоний.
— ...
«Да что это вообще за фрукт такой?..»
Арвела на мгновение потеряла дар речи.
Его слова звучали как вопиющая наглость, но возразить было нечего.
С тех самых древних пор, как установился невольничий уклад Клана Зелёного Дракона, действовало непреложное правило: раб являлся личной собственностью своего хозяина, и только хозяин имел право требовать от него покорности и службы.
А уж если этим хозяином была сама Принцесса Зелёного Дракона — тут и объяснять нечего.
Даже к самой ничтожной вещи, принадлежащей принцессе, никто не смел прикасаться без трепета.
И всё же это переходило все мыслимые границы.
Чтобы парень, ставший рабом лишь вчера, во всеуслышание объявлял себя собственностью принцессы и разгуливал с таким гордым видом?
Даже повидавшая на своем веку немало невольников Арвела опешила от подобной дерзости.
— Ну так какое у тебя дело?
— А?
— Поручение какое-то или сведения передать? Должна же быть причина, по которой ты притащилась сюда в такую рань.
Его спокойное требование перейти к делу вновь выбило почву у неё из-под ног.
Тряхнув головой, Арвела выдавила:
— Ладно. Ступай за мной. Я покажу тебе, что обязан делать раб госпожи принцессы.
Она не могла раздавать ему поручения без прямого указания госпожи, но вот наставлять и обучать — вполне.
«Заодно и выбью из него всю эту дурь, как следует вдолбив рабские обязанности», — со злорадной решимостью подумала Арвела.
Вот только она даже не подозревала,
насколько нелепой и наивной окажется эта затея.
[Тимлидер, я не уверена, что всё пройдёт гладко...]
— Волнуешься?
[Конечно волнуюсь! Зная твой характер, ты же ни за коврижки не станешь послушным паинькой-рабом, верно?]
Ю На-гён тяжело вздохнула.
На банкете он устроил великолепный спектакль, но то была лишь игра на публику.
Прекрасно зная истинную натуру Римона, она чувствовала себя так, словно оставила тикающую бомбу без присмотра.
[К тому же ты ведь только и умеешь, что мечом махать. За какую бы работу тебя ни усадили, ты всё испортишь и наломаешь дров.]
А что, если они решат, что в качестве раба он бесполезен, силой отправят его на опыты в лабораторию, и в итоге он разнесёт весь Клан Зелёного Дракона?
Пока птица ворчала и причитала,
Ли Цинвэй подала голос с тонким, загадочным выражением лица:
— Правда? Ты действительно так считаешь?
[А?]
— Мне вот видится несколько иначе.
[Иначе? В каком это смысле?]
Не в силах даже вообразить, откуда взяться возражениям, Ю На-гён недоуменно склонила голову набок.
Ли Цинвэй мягко улыбнулась:
— Одно из самых распространенных заблуждений — считать Мечника всего лишь простым фехтовальщиком.
[А кто он тогда?]
— Фехтовальщик, который прожил очень, очень долгую жизнь.
[Да знаю я это.]
— Да, умом ты это знаешь. Но вряд ли понимаешь всю суть.
Глядя на озадаченную птицу, Ли Цинвэй улыбнулась еще шире.
Добыть огонь.
Найти и принести воду.
Отыскать съедобную пищу.
В отличие от современной эпохи, где технологии облегчили всё до предела, в далеком прошлом каждая мелочь требовала колоссального труда и сноровки.
Особенно для странников и наемников, скитавшихся по свету, — им приходилось быть мастерами на все руки.
А Римон, веками блуждавший по миру в поисках отродий Ассоциации Семи Драконов или ради воспитания учеников, был непревзойденным знатоком дорог и ветераном выживания.
Когда Римон говорил о себе как о простом мечнике, знающем лишь путь клинка, это также означало, что он до совершенства владел всем, что только могло пригодиться воину в пути.
Мог ли такой человек не справиться с примитивными рабскими обязанностями?
Да даже если бы и не умел — разве это имело значение?
— И самое главное: он — Мастер Меча.
Какое это имело отношение к делу?
Ли Цинвэй с улыбкой посмотрела на Ю На-гён, на забавной мордочке которой крупными буквами читалось полнейшее замешательство:
— Тот, кто принимает человека с совершенным телом и сверхчеловеческими чувствами за обычного смертного, рискует сильно пострадать.
— ...Ты вообще кто такой?!
— В смысле?
— Ты что, бывший раб? Или профессионал какой-то?!
— Профессиональный раб — это ещё что за профессия такая?
Римон скорчил такое лицо, словно за всю свою долгую жизнь не слышал ничего более нелепого.
Однако сама Арвела была ошеломлена куда сильнее.
С раннего утра и до этой самой минуты она заставляла его выполнять любую черную работу, какую только могла придумать.
Не просто чтобы поиздеваться над ним, но и в надежде выведать хоть крупицу сведений о его прошлом.
Пусть за глаза над ней и насмехались, приписывая её взлёт исключительно заслугам матери, Арвела всё же оставалась главным исследователем гиганта «Кетцалькоатль».
Она была уверена: наблюдая за тем, что у него получается, а что нет, она без труда вычислит его жизненный путь и скрытые таланты.
Но Римон растоптал эту уверенность в прах.
— Если ты не потомственный раб, с чего ты вообще так виртуозно со всем справляешься?!
Он убирался до зеркального блеска без всякого пылесоса — ни пылинки не оставалось.
Хрустел зачерствелым, заплесневелым хлебом так аппетитно, будто это был изысканный деликатес.
Когда она подсунула ему кипу иностранных писем на сортировку, он без малейшей запинки разобрался с английским, китайским и даже древнеегипетским.
Какую бы задачу она перед ним ни ставила, ничто не могло поставить его в тупик.
Вместо того чтобы раскрыть тайну, её подозрения лишь разрослись до небес.
На её вопрос Римон ответил проще простого:
— Черная работа? Да это же базовые мелочи.
— Базовые мелочи?! Отполировать старую статую до блеска одним только рваным лоскутом?!
— Тряпки более чем достаточно. В моё время рабам частенько и этого не перепадало.
— Где это ты, чёрт подери, батрачил?..
Арвелу аж передернуло.
Он говорил об этом с такой естественной непринужденностью, что слова вовсе не походили на шутку.
Не обращая внимания на её состояние — а может, намеренно его игнорируя, — Римон невозмутимо заметил:
— С азами мелких поручений я освоился. Пора бы научить меня самому главному.
— Самому главному?
— Главная обязанность раба — прислуживать госпоже.
— ...Ты хочешь прислуживать принцессе? Лично ты?!
— А почему нет?
В то же мгновение её лицо, искаженное подозрениями, сменилось выражением, с каким смотрят на законченного сумасшедшего.
— В этом нет никакой нужды. Госпожа крайне редко требует прислуги, а если и потребуется, с этим прекрасно справимся мы с Барбарой.
— Ты или твоя сестра будете прислуживать ей?
На мгновение забыв, что она вообще-то старшая из них...
— Чего это ты так на меня уставился?
— Да так. Подумал, что у вашей принцессы весьма странные увлечения.
— Ты на что это намекаешь, наглец?!
«Ну и фрукт...» — процедила про себя Арвела.
Кем бы он ни был на самом деле, в одном ему точно не было равных: он был прирожденным мастером напрашиваться на кнут.
Скрипя зубами от злости, она всё же повела его за собой.
В самый глубокий подземный ярус штаб-квартиры «Кетцалькоатля».
Миновав бесчисленные бронированные двери и длинный гулкий коридор, они добрались до огромного искусственного сада глубоко под землей.
— Сюда. Дальше тебе ходу нет.
— Обычно ты будешь ждать вызова принцессы здесь, снаружи. Войдешь в сад без разрешения — умрешь на месте.
— Даже если войдешь, не смей задерживаться, и ни при каких обстоятельствах не заходи во внутренние покои, если жизнь дорога.
— Позволишь себе хоть тень той дерзости, что показываешь мне, перед лицом принцессы — я лично прикончу тебя собственными руками.
Советы? Или прямые угрозы?
С каждым словом она сыпала предупреждениями всё яростнее, а затем заговорила с небывалой серьезностью, словно это было самым главным правилом из всех:
— И еще одно. По возможности даже близко не приближайся к госпоже. И ни в коем случае — слышишь, ни в коем случае! — не смей прикасаться к её священному телу.
— Ни в коем случае?
— Категорически. Никаких исключений.
Голос Арвелы прозвучал остро, словно лезвие клинка, когда она впилась в Римона ледяным взглядом:
— Если хочешь умереть легко и без мучений, заруби эти предостережения себе на носу.
— Понял, приму к сведению.
— ...Ты вообще меня слышал?!
— Не переживай, всё я прекрасно понял.
На душе у Арвелы было неспокойно.
Этот наглый, толстокожий тип... Неужели он действительно прислушается к её словам? Никакой уверенности не было.
Однако тревога быстро улеглась.
Она даже злорадно ухмыльнулась, решив, что так будет даже лучше.
«Хм, ну давай, покажи свой гонор перед принцессой. Вот тогда ты быстро уяснишь, каким на самом деле должен быть раб».
Малейшее нарушение этикета — и она вцепится в него мёртвой хваткой, загрузит непосильной работой и выпотрошит из него все секреты.
Арвела уже предвкушала триумф.
Ровно до того момента,
когда Римон вошел в сад по зову Майи, и она собственными глазами увидела, как именно он предстал перед госпожой.
— Да пребудут благословения первозданной жизни, коими полнятся древние чащи, величие, превосходящее ширь земную, и мудрость богов вкупе с властью, что глубже самой смерти, с нашей несравненной госпожой, постигшей все таинства бытия, исцеления и увядания! Ничтожный раб Ли смиренно приветствует вас.
— ...Арвела, тебе не кажется, что ты перестаралась с дрессировкой раба?
— ...