Римон прекрасно знал: жизнь обожает подбрасывать самые нелепые сюрпризы.
Например, когда дети возвращаются из парка развлечений с птенцом, тайком спрятанным в рюкзаке.
Или когда этот птенец оказывается редчайшей птицей, сбежавшей из зоопарка и едва не сдавшей концы от простуды.
— Чего? В сумке у кого-то из детей?
— Да, птенец. Судя по описанию ребятни, точь-в-точь как тот, которого они приметили в зоопарке.
— Вот же напасть.
— Он совсем плох был после ливня, так что я пока велела нашему ветеринару в «Левиафане» им заняться. Что нам с ним делать?
— Пускай сначала подлечат. А дальше я сам разберусь.
— Слушаюсь, герцог Меча.
Услышав об этом впервые, Римон лишь раздраженно цокнул языком, ничуть не удивившись причудам судьбы. Его лишь позабавило, сколько хлопот может доставить одна пернатая бестия.
«Что за бардак в этом зоопарке, если они за одной птицей уследить не могут».
Ворча себе под нос, Римон на следующий же день отправился обратно в парк аттракционов.
Будь это обычный бродячий котенок или щенок — дело другое. Но дети по незнанию стащили птицу из зоопарка, да еще и редчайшей породы. Спустить это на тормозах как детскую шалость было нельзя.
То ли благодаря его обезоруживающему обаянию, то ли потому, что сотрудники узнали его лицо, а может, и вовсе из-за связей Ли Цинвэй, но смотритель зоопарка даже не подумал ругать детей. Напротив, он с видимым облегчением принялся изливать душу:
— Спасибо вам огромное! Когда мы поняли, что из-за чьей-то дурацкой выходки лишились синей птицы Флорины, у нас тут чуть инфаркт не случился.
— Выходки Игрока?
— Да, записи с камер видеонаблюдения подняли. Похоже, кто-то из пространственных Игроков подсуропил.
— Странно. Обычно Игроки такой ерундой не занимаются…
— Вот и полиция от нас только отмахнулась, заявление даже принимать не захотели!
— Ментам лишняя волокита ни к чему. А для БАИ случай слишком мелкий.
То ли смотритель искренне переживал за птенца, то ли до смерти боялся получить по шапке за утрату ценного экспоната, но Римон, по старой служебной привычке времен БАИ, терпеливо выслушал его рассказ. Впрочем, выяснять, кто и зачем провернул этот фокус, ему было глубоко безразлично.
Будь то сбежавший тигр или медведь — другой разговор, но суетиться из-за одной птицы, пусть и редкой, он не собирался.
— Но ведь нельзя же это так оставлять! У нас же четкая видеозапись есть!
Однако мнение Римона кардинально переменилось, стоило смотрителю показать ему эту самую запись.
Точнее, в тот миг, когда птенец с легким хлопком растворился в воздухе и возник уже по ту сторону решетки вольера.
«…!»
Римон был бывшим оперативником БАИ.
И Мастером Меча, чье чутье превосходило восприятие лучших следопытов.
Поэтому он знал: даже среди пространственных Игроков остаточные следы применения навыков всегда различаются. Словно отпечатки пальцев, каждое искривление пространства обладает уникальным, неповторимым рисунком.
«Что за чертовщина?..»
Едва птенец пересек границу пространства, Римон узнал этот след — и его глаза распахнулись от изумления.
Камера была старой, картинка зернистой, и колебания рябили, но ошибки быть не могло.
Это были знакомые до боли волны. Он видел их изо дня в день и был уверен, что не увидит больше никогда.
— Эй, любезный. Что нужно сделать, чтобы оставить эту птицу себе?
— Простите?
— Мне тут внезапно до смерти захотелось завести именно ее. Выкладывай, как оформить на нее права. Вы ведь, зоологи, все лазейки в законах знаете?
— Э-э… но это редкий вид, они не подлежат продаже или передаче…
— Вот я и спрашиваю: какие справки и в какие ведомства занести, чтобы забрать ее под опеку?
Смотритель застыл с открытым ртом от скрытой угрозы. Только что перед ним стоял добропорядочный гражданин, вернувший беглянку, и вдруг на глазах превратился в криминального авторитета.
Впрочем, выбор у бедолаги отсутствовал.
Перед ним стоял сам Римон Асфельдер. Правда это была или инсценировка, но этот безумец в одиночку взял штурмом Голубой дом, захватил президента в заложники и устроил цирк на всю страну. Злить такого психа никто в здравом уме не станет.
После этого все пошло как по маслу. Редкий вид, особый статус, инспекции — чиновники моментально забыли обо всех запретах. Документы с автографом Римона пролетали по кабинетам на первой космической скорости: ни один бюрократ не желал связываться с живой стихийным бедствием из-за какой-то птицы.
Дети в приюте искренне радовались:
— Ура-а! Значит, птичка останется с нами?!
— Дедушка Римон самый лучший!
Но сам Римон веселья не разделял, погрузившись в мрачные думы.
Почему птица способна на Пространственный Переход?
Откуда взялись эти чертовски знакомые пространственные колебания?
Даже у Римона, повидавшего на своем веку всякое, не находилось ответов на эту лавину вопросов.
«Очередная интрига?»
Подозрения были вполне оправданными: слишком много совпадений для слепого случая.
Однако все сомнения рассеялись, стоило ему взглянуть на спящую в клетке птицу… и ощутить, как его зрение затягивает тьма.
«…Да вы издеваетесь?»
Совершенно внезапно.
Когда его астральное зрение активировалось при взгляде на обыкновенную пичугу, Римон опешил. И не только потому, что способность сработала на столь ничтожное создание.
В почерневшем взоре клетка больше не скрывала синюю птицу — вместо нее там свернулась калачиком крошечная, размером с ладонь, девушка.
Искажения на видеокамере.
Странное поведение птенца.
Видение сквозь звездную силу.
Сложив все кусочки мозаики воедино, Римон пришел к абсолютно бредовому выводу.
Он забрал птицу к себе в покои, лично выхаживал ее и до последнего цеплялся за крупицы скепсиса. Но когда кроха очнулась…
Сомнения отпали окончательно.
Ни одна нормальная птица не станет делать вид, будто прикрывает крыльями глаза от стыда, при этом бесстыдно пялясь сквозь перья на его рельефный пресс.
Такой фокус могла выкинуть лишь перерожденная Ю На-гён.
Вот что произошло, пока птица спала.
И именно поэтому Римон теперь сидел с мечом наготове, ведя допрос с пристрастием.
— Итак, подведем итог: умерев, ты увидела ослепительно белое перо, пошла за ним и переродилась птицей?
Пи-ик.
— Очнулась прямо посреди зоопарка и торчала там до самого недавнего времени, не в силах сдвинуться с места?
Пи-ик.
— Потом увидела меня с детьми, предприняла отчаянную попытку побега и увязалась следом?
Пи-ик!
— …И это точно не воскрешение черной магией и не проклятый дух, вселившийся в птичью тушку?
Пи-пи-пи-ик!
До этого момента допрос шел гладко, но от последнего предположения птица разъярилась и принялась яростно колотить лапками по смартфону.
Впрочем, несмотря на эту картину праведного негодования, Римон не спешил соглашаться. Он лишь скептически постучал пальцем по рукояти меча.
— Хм-м, и с чего мне верить на слово?
Пи-ик! Пи-ик!
Птица отчаянно заколотила себя крылом в грудь. Любому было ясно, что она на грани нервного срыва от обиды, однако Римон оставался невозмутим.
По правде говоря, он почти не сомневался, что перед ним действительно переродившаяся Ю На-гён: любой способ проверки показывал, что память прошлой жизни при ней.
Вот только в этом и крылась главная загвоздка.
— Даже если ты правда На-гён, где гарантия, что чернокнижники не запудрили тебе мозги? Они на мертвецах собак съели, мастера восемнадцатого разряда по манипуляциям.
Мертвые не возвращаются.
Когда-то это было незыблемым законом мироздания. Ни Владыки Драконов, ни Великие Ведьмы, ни Чародейки Слов не могли его оспорить. Единственным исключением являлась черная магия, бросавшая вызов самому провидению.
Римон слишком часто сталкивался с подобным дерьмом: зомби-смертники, искренне считающие себя живыми; призрачные убийцы, при жизни бывшие верными соратниками… Наученный горьким опытом, он не мог слепо доверять вернувшейся с того света подчиненной.
— Хотя в наши дни случиться может что угодно…
Времена изменились. В прошлом, лишенном системных навыков, такое было немыслимо. Но в нынешнем Железном Веке Игроков понятие «невозможно» стерлось. Даже среди Десяти Великих Монархов числился Монарх Перерождения, превративший саму смерть в карманный чит-навык.
«Да и догадки у меня кое-какие имеются».
Римон отчетливо помнил: перед тем как дух Ю На-гён покинул тело, от нее отделилось сияющее белое перо и растворилось в небесах. Если она последовала за ним и переродилась, ее история вовсе не казалась сказкой.
— …А может, сотрем воспоминания прошлой жизни подчистую? Умрешь по-быстрому и переродишься заново, с чистого листа. Обещаю, боли не почувствуешь.
Пи-ик?!
Беда заключалась в том, что убедить ей требовалось не кого-нибудь, а Римона Асфельдера.
Паранойя закаленного ветерана боевых искусств и железобетонная уверенность, что мертвецам лучше оставаться мертвыми, звучали в его голосе без тени шутки. Птица замерла, ошарашенно раскрыв клюв.
А в следующий миг она взорвалась неописуемой яростью, забив крыльями.
Пи-ик, пи-ик! Пи-пи-пи-ик!
Смысл ее яростного верещания читался без всякого переводчика: «Решил угробить собственную подчиненную во второй раз?! Какого цвета кровь в твоих жилах, шеф?! Зря я вообще покорно сдохла тогда!..»
Только Ю На-гён могла выдать подобную тираду, пусть даже на птичьем наречии.
Вдоволь наоравшись, она с ненавистью уставилась на Римона, клюнула пару кнопок на экране смартфона, демонстративно завалилась на спину и, выпятив пухлое брюшко, издала вызывающее:
Пи-ик!
[Вспори мне брюхо!]
«Ну давай, режь, если смелости хватит!»
Для столь крохотного комочка перьев поза выглядела вызывающе-наглой.
Глядя на этот цирк, Римон прищелкнул языком.
«Точно На-гён переродилась. Сомнений нет».
Встретить его убийственную ауру подобной дерзостью могла только она. Только Ю На-гён, дерзившая начальству на чистых рефлексах, была способна выкатить пузо под нож с видом самоубийцы, идущего на фуа-гра.
И оттого на душе у Римона стало еще тяжелее.
«И что мне теперь с ней делать?»
Мастер Меча он или нет, но человеческое сердце у него все же было. Воссоединению с Ю На-гён он втайне радовался — особенно учитывая, что ее жизнь он оборвал собственным клинком, пусть и под давлением обстоятельств.
Однако его сомнения насчет целесообразности повторного упокоения основывались не только на подозрениях в заговоре.
— На-гён, я серьезно спрашиваю.
Пи-ик?
«С чего вдруг такая загробная серьезность?»
Лежа на спине, птенец озадаченно склонил голову набок. Даже эта уморительная милота не вызвала у Римона улыбки; напротив, его лицо помрачнело еще сильнее.
— Ты правда хочешь так жить? Носить человеческие воспоминания в таком теле… вряд ли в этом много счастья.
Римон видел немало чернокнижников. Были среди них и те, кто ступил на темную стезю из благородных побуждений, желая вернуть погибшую семью или возлюбленных. Но финал неизменно оказывался плачевным: зомби, мстительные призраки и нескончаемый кошмар.
Даже удачные воскрешения оборачивались безумием и муками. Особенно если душа оказывалась заперта в чужом сосуде, кардинально отличающемся от прежнего.
Диссонанс разума и плоти.
Жить в облике неразумной птицы? Человеческое существование для нее закрыто навсегда, да и птичья жизнь станет сплошной пыткой. Об этом он ее и предупреждал.
Ответ птицы прозвучал предельно четко:
Пи-ик!
«Не нужны мне твои сопливые переживания!»
Она воинственно задрала круглое брюшко и зачирикала с небывалым воодушевлением. Смысл был понятен без слов.
Помолчав, Римон негромко усмехнулся.
— Ладно. Твой выбор.
Быть может, она пожалеет об этом. Возможно, милосерднее было бы проигнорировать ее протесты. Но раз уж она выбрала новую жизнь, Римон принял это решение. Даже будучи принудительно отправленным на покой, он оставался ее паршивым начальником, обязанным прикрыть подчиненную.
— Ладно, с новой жизнью разобрались… А дальше что?
Пи-ик?
— Я спрашиваю, будешь трепаться остальным, что переродилась?
Пи-ик!
— …Быстро же ты определилась. Могла бы и подумать для приличия.
Пи, пи-ик.
Решение принято окончательно: птица решительно замотала головой.
Удивленный столь скорым ответом, Римон согласно кивнул:
— И то верно. Плюсов от огласки все равно с гулькин нос.
Раструби она правду на весь свет, из плюсов была бы разве что пара лишних привилегий. Зато из минусов — статус цирковой диковинки и прямая дорога на вивисекцию в исследовательскую лабораторию.
Останься она одна, может, риск и стоил бы свеч. Но раз уж она ухватилась за Римона в качестве несокрушимой «крыши», нужды привлекать внимание не было вовсе.
За одним исключением.
— И от приютской ребятни прятаться будешь? Некоторые из них душу бы отдали, чтобы увидеть тебя снова.
Пи-и… пи-ик…
Птица запнулась, отведя взгляд. Затем виновато опустила голову.
Римон насмешливо оскалился. Бесстыжая Ю На-гён до смерти стеснялась предстать перед своими «младшенькими» в таком нелепом виде.
— Ладно, пока оставим это нашей тайной.
Иными словами: передумаешь — скажи. Ответа не последовало, лишь тихий, полный облегчения вздох.
— Хм-м, надо бы придумать, как тебя звать…
Пи-ик?
Словно только сейчас вспомнив об этом, Римон оживился.
Под настороженным, полным скрытых надежд взглядом птицы он расплылся в самой коварной из своих улыбок:
— Раз уж ты только и делаешь, что пищишь, как насчет клички Пипи?
Пи-пи-пи-пи-ик?!
[Тимлидер, жить надоело?! Да просто убей меня, смазливый качок, старый хрыч, живодёр чертов!]