Почувствовав ледяную угрозу, засквозившую в его голосе, Ю На-гён, сидевшая на макушке Римона, замерла как вкопанная и благоразумно прикусила язык.
Она слишком хорошо знала: начни она сейчас дерзить или огрызаться, когда тимлидер в таком расположении духа, простым щелчком по лбу дело точно не обойдётся.
— Глава клана Ван, скорее всего, вовсе не намеревался выказывать неуважение Герцогу Меча. Пыточная палата находится в моём ведении, так что он просто решил, будто вас это никак не касается.
То ли по незнанию характера Римона, то ли потому, что её собственные мозги были устроены совершенно иначе, но Ли Цинвэй оставалась невозмутимой даже перед лицом его неприкрытого раздражения.
Римон холодно отчеканил:
— Если он не проявил неуважения ко мне, значит, проявил его к тебе.
— Ну...
— А раз ты моя невеста, то смотреть сверху вниз на тебя — всё равно что смотреть свысока на меня.
— Ах вот как...
Опешив от столь неожиданных слов, Ю На-гён уставилась на Ли Цинвэй, разинув клюв. Щёки принцессы залил нежный девичий румянец, и она на миг позабыла всё, что собиралась сказать.
Однако Римон не обратил на её смущение ни малейшего внимания. Он лишь нахмурился и продолжил:
— Ну и? Ты решила принять этого ублюдка в свою пыточную?
— Я как раз собиралась спросить у вас.
— У кого?
— Разумеется, у вас, Герцог Меча.
— ...Спросить меня, отвечать ли этому типу из клана Ван согласием, забирать ли его мерзавца и пытать своими силами?
— Именно так.
Какое-то мгновение Римон с подозрением разглядывал её. Ли Цинвэй с готовностью кивала, сияя лучезарной улыбкой — будто интересовалась, какое блюдо он предпочитает на обед.
Позабыв о недавнем гневе, он настороженно поинтересовался:
— А почему ты спрашиваешь меня? Я за это жуткое заведение не отвечаю.
— Но ведь вы отвечаете за безопасность и оборону отеля «Левиафан». К тому же именно вы предупредили нас, насколько опасен этот зверь.
— Это-то да, но...
Римон осёкся с неопределённым выражением лица, и Ли Цинвэй слегка склонила голову набок:
— Вас что-то смущает?
— Не то чтобы смущает... просто как-то странно. Раньше я носился сломя голову, пытаясь спасти несчастных, которых вы тут пытали, а теперь сам решаю их участь.
Римон почесал щёку. Но Ли Цинвэй и глазом не моргнула.
— Мы больше не пытаем невинных столь опрометчиво.
— Дело даже не в виновности. Сама мысль о том, чтобы брать чужие заказы на пытки — вот где корень проблемы, не находишь?
— Всё в порядке. Наша пыточная находится в зоне экстерриториальности.
— Это вопрос не законов, а элементарного приличия.
— Приличие — это то, о чём вспоминают лишь тогда, когда это выгодно.
— ...Ну да, логично.
Римон цыкнул языком.
Клан Чёрного Дракона состоял из интриганов и манипуляторов до мозга костей. Читать их принцессе нотации о морали и приличиях было верхом глупости, и он в очередной раз это осознал.
— Так что же нам делать?
Не зная или попросту не заботясь о его мыслях, Ли Цинвэй спросила всё с той же лучезарной улыбкой.
Римон ответил без малейших колебаний:
— Отказать.
— Вас задело поведение главы клана Ван? То, что он самовольно приволок зверя сюда, а потом потребовал от нас провести допрос?
— Отчасти и это, конечно. Но куда важнее другое: нам незачем добровольно взваливать на себя опасную пороховую бочку.
Ли Цинвэй и Ю На-гён обменялись странными взглядами.
Почуяв перемену инстинктами Мастера Меча, Римон прищурился:
— Чего это вы так переглядываетесь?
— О, вовсе нет, ничего подозрительного.
[Просто... я уже сто лет не видела, чтобы тимлидер считал кого-то настолько опасным.]
Ю На-гён склонила голову набок.
Ещё во времена службы в БАИ Римон относился к высокоуровневым игрокам как к сущей шутке. Он играючи растоптал даже Бесконечного Монарха.
И при этом сейчас он так опасался какого-то высокопоставленного члена «Бригады Освобождения», который был «всего лишь» ранга герцога — да к тому же полукалекой с отрубленной рукой, вроде этого Рю Ганчхоля!
Это выглядело чертовски странно.
Римон усмехнулся:
— На-гён, ты ведь знаешь таких типов?
[Каких именно?]
— Тех, кто на словах ратует за цивилизованный спор, но в любом разговоре тупо гнёт своё, считая себя правым во всём.
[А, этих знаю. Встречаются куда чаще, чем хотелось бы.]
— Вот именно. А теперь представь, что на малейшее возражение они сразу лезут с кулаками?
[Бр-р, с такими вообще лучше не связываться.]
— А если в драке они с треском продуют, потому что ни черта не умеют, но потом будут на каждом углу гордо трубить о своей «моральной победе» — мол, их логика была безупречна, а ты победил только за счёт «грубого насилия»?
[...С такими я бы вообще на одном поле не села.]
— Вот и я о том же. Именно так я к нему и отношусь.
[А-а...]
Ю На-гён вроде бы начала понимать.
Подытоживая его мысль, Ли Цинвэй лаконично заметила:
— Иными словами, с дураками иметь дело куда утомительнее, чем с гениями?
— Потому что никогда не знаешь, что взбредёт дураку в голову. Особенно психу.
Будь то абсолютный владыка, великий герцог, равный монарху целой страны, или обычный герцог с редкими навыками — все они оставались обычными людьми, умирающими от взмаха клинка. Они не представляли настоящей угрозы.
Так что вполне естественно, рассудил Римон, что безумцы вызывали у него куда больше настороженности, чем монархи.
Ю На-гён даже разинула клюв от изумления:
[Обалдеть... Звучит до безумия высокомерно и нагло... но ведь чистая правда, даже не поспоришь!]
— Ну так, я же хорош, а?
[Ай!]
Римон щёлкнул Ю На-гён пальцем по лбу и снова повернулся к Ли Цинвэй:
— Короче говоря, пошли этого ублюдка куда подальше. Особенно с его просьбой предоставить пыточную.
Пыточная являлась частью отеля «Левиафан».
Это означало, что Рю Ганчхоля пришлось бы снова тащить внутрь, чтобы пытать на месте.
Для Римона, который видел в нём ядовитую пороховую бочку, к которой и прикасаться-то опасно, подобное было категорически неприемлемо.
— Значит, лучше всего отказать.
— Что, у тебя другое мнение?
— Вовсе нет. Ваша воля — моя воля, Герцог Меча.
Решение Римона стояло превыше всего. Её собственное мнение не имело значения.
Она ответила предельно спокойно, но затем с лёгким беспокойством на лице достала официальный документ:
— Однако прямой отказ поставит нас в весьма щекотливое положение.
Она протянула официальное послание.
Точнее говоря, Римон нахмурился, едва завидев знакомую печать, скреплявшую бумагу.
— Старейшины?
— Да. Официальное прошение.
— Выходит, даже если ты захочешь отказать, сделать это будет непросто.
— Если дело касается официальных вопросов клана, старейшины имеют право одобрить доступ к пыточной палате. Мы могли бы воспротивиться, но...
Ли Цинвэй едва слышно вздохнула.
При виде этого зрелища, способного растопить сердце любого мужчины, Римон лишь раздосадованно цыкнул:
— Ты отдаёшь в руки этих ублюдков, которых мы только-только прижали их же слабостями, идеальный предлог?
— Если я выступлю против использования пыточной, они обвинят меня в том, что из-за вас я окончательно потеряла рассудок.
Раньше старейшины не смели перечить лишь потому, что принцесса держала их на коротком поводке.
В глубине души они люто ненавидели брак Ли Цинвэй с Римоном — и то, что в процессе этот союз лишил клан былого богатства и влияния.
Проигнорировать этот запрос?
Они тут же набросятся, словно стая волков на свежее мясо, вопя во всеуслышание, будто она позволяет личным прихотям мешать интересам клана только ради того, чтобы ублажить Римона.
— Тьфу, надо было перебить этих старых хрычей ещё тогда.
— Тогда Клан Чёрного Дракона оказался бы в ещё более плачевном положении. В прошлом они были главными столпами, на которых держался весь клан.
— Словосочетание «в прошлом» как раз и означает, что сейчас они замшели и стали совершенно бесполезны, разве нет?
— Публичная казнь старейшин подорвала бы боевой дух и преданность остальных. Люди решили бы, что верная служба в итоге приведёт лишь к тому, что их выбросят на помойку.
— Хм, справедливо.
Ю На-гён озадаченно моргнула.
Слушая их разговор, она не могла отделаться от одной цепляющей мысли:
[Эм, сестрица Принцесса? А почему в список причин, по которым нельзя избавиться от старейшин, затесалось словечко «публичная»?]
— Хочешь узнать почему?
[...Нет, пожалуй, лучше не надо.]
Ю На-гён поспешно отвела взгляд от многозначительной улыбки Ли Цинвэй.
Она была не настолько наивна, чтобы не заметить: Ли Цинвэй сыпала отговорками, но ни разу даже словом не обмолвилась о том, чтобы искренне пощадить старейшин.
Пока Ю На-гён судорожно сглатывала от осознания истинной безжалостности Ассоциации Семи Драконов, Римон задумчиво потёр подбородок:
— И что нам делать с этой бомбой...
— Кто знает.
Впускать его в пыточную было опасно; игнорировать письмо старейшин — нажить проблем в будущем.
Настоящая дилемма. Глядя, как они оба ломают голову, Ю На-гён тихонько пискнула:
[Тяжело вам. Будь это настоящая бомба, позвали бы высокоуровневого игрока с подходящим навыком — и дело с концом.]
— Хм?
— А?
Римон и Ли Цинвэй одновременно переглянулись с неподдельным интересом.
Ю На-гён растерянно захлопала ресницами:
[Я что-то не то сказала?]
— Вовсе нет, ты молодец. Подала отличную идею.
— Да, мы слишком всё усложняли.
[...???]
Пропустив ошарашенный вид Ю На-гён мимо ушей, Римон ухмыльнулся.
Он повернулся к Ли Цинвэй с многозначительным взглядом:
— Принцесса. Тот шпион, которого ты прикормила в шанхайском клане Ван — достаточно высоко сидит?
— Достаточно, чтобы иметь доступ ко всем секретам.
— Хм, тогда идеально.
— Глава семьи крайне осторожен, так что стопроцентной гарантии нет, но в связке с внешним наблюдением перехватить данные контрразведки труда не составит.
— Отлично. Передавай любые сведения сразу мне.
Ли Цинвэй удивлённо моргнула:
— Займётесь этим лично?
— Если уж делать, то как следует.
Она кивнула в ответ на его зловещую усмешку, а затем спросила, словно её только что осенило:
— Раз уж на то пошло, как насчёт подготовить план «Б»?
— Как предложила На-гён?
— Да. Нет никакой гарантии, что оставшиеся бомбы не натворят бед.
— Меня-то это не колышет... но ты уверена? Привлечём чужаков — потом ведь вони не оберёшься.
— Разве мне, вашей невесте, есть дело до чужих пересудов?
— И то верно.
Римон усмехнулся.
По одной её улыбке он понял, что контрмеры она уже приготовила.
— Ладно, я разберусь и с этой стороной. Навыки у этого парня так себе, но в качестве сторожевого пса вполне сойдёт — во всяком случае, на уровне того любителя раскатать губу.
— Да, тратьте сколько угодно — деньги значения не имеют.
Словно парочка влюблённых, планирующая свидание, они вели милую, непринуждённую беседу. Ю На-гён надулась и обиженно проворчала:
[Ишь ты, голубки нашлись. Прекрасно, конечно, что вы так ладите, но не могли бы вы объяснить всё так, чтобы дошло и до этой глупой птицы?]
— Хи-хи-хи. Мы ведь ещё даже не поженились, а уже «голубки»? Вы слишком добры.
[...]
— Не ломай голову попусту.
Ю На-гён онемела, когда Ли Цинвэй лучезарно улыбнулась и показала ей большой палец.
Римон же неспешно пояснил:
— Ты ведь сама сказала: будь это настоящая бомба, мы бы вызвали высокоуровневого игрока с подходящим навыком.
[Ну и?]
— А как обычные люди обезвреживают бомбы, если под рукой нет высокоуровневых игроков?
[Э-э...]
Внезапная догадка озарила её разум.
Клюв Ю На-гён распахнулся, а перья встали дыбом.
Заметив это, Римон холодно усмехнулся и безжалостно добавил:
— Тот, кто резал людей как игрушки, должен быть готов к тому, что и с ним самим церемониться по-человечески никто не станет.