— Кха!
От приказа Майи покалечить самого себя до мгновения, когда Римон выхватил из кармана резчицкий нож, вонзил его себе в горло и рухнул наземь с выкатившимися глазами, не прошло и доли секунды.
Всё свершилось в единое мгновение ока.
А затем воцарилась тишина.
Майя смотрела на распластавшееся среди цветочной клумбы тело Римона — будто на сгнивший пень — взглядом, потемневшим и глубоким, словно болотная топь.
— И это всё, на что способна одна чашечная гирька?
Была ли она удовлетворена? Или разочарована? Её тихое бормотание не выдавало истинных чувств.
А затем она холодно бросила:
— И долго ты собираешься там валяться?
В ту же секунду Римон, неподвижно лежавший на клумбе, распахнул глаза:
— А разве вы не хотели, чтобы я притворился мёртвым?
— Если бы ты хотел изобразить труп как положено, следовало вогнать лезвие на три дюйма глубже.
— Тогда я бы и правда сдох.
— Верному рабу пристало отдавать всего себя делу, не так ли?
Римон тихо усмехнулся на эту острую, как бритва, отповедь Майи и пружинисто вскочил на ноги.
Бросив взгляд на своё запястье, он пожал плечами:
— Почему же вы не использовали больше гирек? Потрать вы ещё парочку или тройку, и всё не закончилось бы столь невинной шуткой.
— Это была обычная проверка.
— Проверяли, сможете ли меня убить?
— Именно, — ровно отрезала Майя.
Реально ли принуждение этих Весов? Обладает ли оно достаточной мощью, чтобы заставить совершить самоубийство? Она не была настолько наивной или праведной, чтобы слепо верить клятве Римона, не проверив всё на практике.
Римон прекрасно это понимал и ничуть не смутился. Он с невинным видом поинтересовался:
— И как, удовлетворены результатом?
— Ты нанёс себе рану по моему приказу, а теперь стоишь и беспечно болтаешь, словно ни в чём не бывало. По-твоему, я должна быть довольна?
— Да.
— ...
Майя промолчала.
Римон самодовольно ухмыльнулся. Он указал на неглубокую царапину на шее и на единственную каплю крови, повисшую на кончике резца:
— Вы пустили мне кровь всего одним словом.
Игрок ранга Монарха. Одна из семи принцесс Ассоциации Семи Драконов. Если не брать в расчёт древних духов или божественные аватары, ни один противник ниже ранга Абсолюта не смог бы оставить на нём даже царапины. Заставить пролиться хотя бы одну каплю его крови уже было выдающимся достижением.
Майя саркастично усмехнулась этой бесстыдной похвальбе:
— И впрямь, превзошло все ожидания.
Она признала это без колебаний.
За всю историю человечества, если не считать Семерых Драконов, лишить жизни Мастера Меча могли лишь другие Мастера Меча. Пусть это была всего лишь капля, но ранить Римона одной лишь силой слова само по себе являлось невероятным подвигом.
— Особенно учитывая, что у меня осталось ещё шесть гирек.
Одна гирька заставила выступить кровь. Что будет, если приказать нанести увечья всеми шестью? Или вручить ему копьё вместо резчицкого резца? Каков тогда окажется результат?
Римон прищурился, глядя на Майю, которая задумчиво коснулась своего запястья, словно готовая провести эксперимент прямо сейчас.
— Собираетесь пустить их в ход?
— ...Пока нет.
— Неожиданно. Я думал, моя госпожа попытается прикончить меня сию же секунду.
— Хм. Не пытайся водить меня за нос.
— Я? Водить за нос?
Словно говоря: «Вообще-то я тут чуть не умер», Римон невинно округлил глаза.
Майя одарила его взглядом, полным глубочайшего отвращения, будто перед ней стоял величайший мошенник всех времён.
— Не прикидывайся дурачком. Думаешь, я не заметила скрытых рисков этих Весов?
Соотношение на весах теперь составляло 6:4.
Из изначальных 7:3 её приказ покалечить себя перевернул одну белую гирьку, сделав её чёрной.
Так она осознала фатальный риск татуировки — и уловила тонкую попытку Римона спровоцировать её на новые приказы.
— Если я потрачу оставшиеся гирьки и всё равно не сумею убить тебя, все десять окажутся в твоих руках.
Она указала на чёрную татуировку Весов на его запястье.
Каждый акт принуждения передавал одну гирьку противной стороне.
Если только приказ не убьёт его на месте.
В случае провала он получит возможность безнаказанно убить её... или сотворить нечто похуже.
Использование одной гирьки влекло за собой незначительные последствия.
Идеальное воплощение принципа: низкий риск — малая выгода, высокий риск — большая ставка.
— Ограниченное число «десять» тоже подозрительно.
— И чем же?
— Зачем устанавливать предел ровно в десять?
Ради справедливости?
Ради количественной оценки принуждения?
Для подлинной объективности требовались бы сотни или тысячи делений.
И всё же их число строго ограничено.
Майя холодно усмехнулась, озвучив свою догадку:
— Не потому ли, что сбор всех десяти открывает силу абсолютного, всемогущего подчинения?
Словно бездна между нулём и единицей, разделяющая конечное и бесконечное.
Истинная мощь Весов пробуждается лишь тогда, когда собрана вся десятка.
Римон коротко и восхищённо присвистнул, оценив её проницательность:
— Острая догадка.
— Признаёшь, что это правда?
— Ну, вообще-то я и сам применяю эту штуку впервые.
— Избавь меня от туманных увиливаний. Отвечай «да» или «нет», как подобает примерному рабу.
Её пронзительный взгляд не терпел уловок.
Римон пожал плечами:
— Я не знаю.
Щёлк, покатилось.
— ...
Воцарилась тишина.
Римон, давший ответ.
Майя, услышавшая его.
Оба уставились на свои запястья, где одна чёрная бусина-гирька перекатилась и окрасилась в белый цвет.
Однако их реакции разительно отличались.
— ...Проклятье.
Римон помрачнел, сожалея о сорвавшейся оплошности.
Губы Майи изогнулись в торжествующей ухмылке, словно ей нежданно улыбнулась невиданная удача:
— Вот как. Теперь мне всё ясно.
Возвращение баланса к 7:3 открыло ей многое.
Держишь обещания — гирьки копятся.
Нарушаешь — отдаёшь их сопернику.
Даже сам Римон не до конца понимал силу этой татуировки.
И что важнее всего:
— Чтобы убить тебя, мне сперва необходимо собрать все десять гирек.
Его «неподобающая рабу» ложь собственной госпоже доказала: десятка таила в себе колоссальное значение.
Римон тяжело вздохнул под её насмешливым взглядом:
— Стоило языку сорваться, и я потерпел крупный убыток.
— Можешь спать спокойно. Благодаря этому у меня отпало всякое желание приказывать тебе увечить себя прямо сейчас.
— ...Какое облегчение.
Куда лучше было бы, прикажи она это сейчас — отделался бы малой кровью.
Однако её «милосердное» намерение скопить десятку и прикончить его наверняка вызывало лишь чувство опустошения.
Слегка приуныв, Римон вдруг спросил:
— Госпожа, а откуда у вас взялись те лишние гирьки?
Перед тем как приказать ему навредить себе.
Почему её пять белых гирек внезапно подскочили до семи?
Майя презрительно усмехнулась его искреннему любопытству:
— Кому, как не тебе, знать об этом лучше всех?
— Я понимаю, что вы лечили скульптора, но как вам удалось так ускорить процесс всего за одну ночь? — Римон озадаченно почесал щёку.
Ответ Майи оказался до смешного прост:
— Всего лишь немного денег и лекарств.
— Должно быть, влетело в копеечку.
— Не особо. Всего-то скормила ему эликсир из тысячелетнего снежного женьшеня, живой воды, амриты и золотых яблок.
Римон моргнул, решив, что ослышался.
Он переспросил:
— Разве это не рецепт Бессмертной Пилюли Золотого Горнила?
— Узнал лекарство по одним лишь ингредиентам. Что ж, вполне в духе прославленного Герцога Меча.
— Вы уверены, что её можно было так просто скормить? Насколько я знаю, чужакам такие вещи за здорово живёшь не раздают, — с сомнением проговорил Римон.
Та Бессмертная Пилюля Золотого Горнила, о которой он знал, настаивалась десятилетиями и считалась одним из величайших сокровищ Клана Зелёного Дракона.
Оправдывая своё имя, она могла омолодить даже простолюдина на целый десяток лет.
Воин Семи Драконов с её помощью преодолевал один предел псионики, а мастер боевых искусств продлевал свою жизнь более чем на два столетия.
Майя даже бровью не повела:
— Если пилюля стоимостью меньше пятидесяти миллиардов реалов даёт мне шанс прикончить тебя, это сущие гроши. Грех было не воспользоваться.
— ...Какая честь для меня.
Римон прикинул курс в вонах — выходили триллионы — и мысленно махнул рукой.
Переживать о чужих расходах в присутствии принцессы Семи Драконов было верхом нелепости.
— Теперь этот скульптор проживёт как минимум на двадцать лет дольше.
Вспомнив, какой нежданный куш сорвал Герман, Римон сухо хохотнул.
Майя холодно осклабилась:
— Думаешь, дело ограничится двадцатью годами?
— Что вы задумали?
— По-твоему, у меня была всего одна такая пилюля?
— Знаете ли, передозировка первоклассными эликсирами до добра не доводит, — с осторожностью заметил Римон.
Даже лучшее лекарство обратится ядом, если принять лишку.
А уж влить в человека несколько Бессмертных Пилюль Золотого Горнила за один день — и вовсе чистое самоубийство.
— За кого ты меня принимаешь?
...Если только курс лечения не назначала сама Майя.
Какой бы чудовищной мощью ни обладало снадобье, она была способна заставить организм усвоить его без остатка.
Ради того чтобы прикончить Римона, она не пожалела бы и сотен таких пилюль.
Римон мысленно цокнул языком, глядя на её непоколебимую уверенность.
Вот уж воистину Клан Зелёного Дракона.
Он не то чтобы недооценивал её, но явно приуменьшил масштаб её одержимости местью.
Впрочем, сильной тревоги он не испытывал.
Никакой водопад эликсиров не исцелит Германа за одну ночь.
К тому моменту он сам отыщет базу Гильдии Леса и вернёт гирьки себе.
Это тоже не случится в мгновение ока, но, к счастью, за его спиной стояла надёжная опора в лице Ли Цинвэй...
— Одно предупреждение: отныне никаких контактов с Ли Цинвэй и Кланом Чёрного Дракона.
— ...Это ещё почему?
— Это дело Клана Зелёного Дракона.
Месть принадлежала лишь им одним.
Пользоваться трудом раба — в порядке вещей, но занимать силу у чужого клана считалось позором.
А если пренебречь этим ради сведений или утечки информации? Измена.
Майя отрезала это со всей непреклонностью, а затем добавила с леденящей улыбкой:
— Можешь расслабиться. Даже если ты не сумеешь отыскать логово Гильдии Леса, я не стану наказывать тебя за бездарность или лень.
Римон почувствовал себя крайне неуютно.
Ослушаешься приказа? Поступок, недостойный раба — потеряешь гирьку.
Провалишь поручение? Назовут никчёмным бездельником — потеряешь гирьку.
В любом случае гирька уйдёт к ней.
— До чего же страстно вы желаете моей смерти.
— Будто кровную вражду нашего клана можно свести к какому-то банальному «сожалению».
Она жаждала возмездия всей душой.
Тёмный, пронзительный взор Майи впился в него.
Римон подумал:
«Эдак я и впрямь могу помереть».
Наполовину сожаление: ставить на кон собственную жизнь было явным безрассудством.
Наполовину решимость: страховка решает всё.
— Госпожа, а если я уже знаю, где находится Гильдия Леса, это избавит меня от статуса «бездарного раба»?
— Что за чушь ты нес...
Щёлк, покатилось.
— ...
Майя застыла, глядя на весы, вновь замершие на отметке 5:5.
Римон вспомнил.
Вчера, когда они только узнали об амброзии.
Она с лукавой улыбкой сказала: «На всякий случай держи координаты базы Гильдии Леса».
Принцесса Чёрного Дракона, чья хитрость превосходила любой яд Зелёных Драконов.
Бесценная союзница и наглая наречённая невеста.
Он тихо пробормотал себе под нос:
— Клан Чёрного Дракона никогда не изменяет себе.