Семья графов Сисерпент.
Её корни уходили в далёкое прошлое, когда Клан Лазурного Дракона, скрывавшийся под личиной Демонического Культа, создал несколько мелких дворянских домов в качестве ширмы для внешних операций.
Но даже будучи фасадом, этот род опирался на мощь Ассоциации Семи Драконов — тайной организации, объединявшей под своим крылом все преступные синдикаты мира.
Благодаря праведному и милосердному нраву Клана Лазурного Дракона род Сисерпент проявлял себя в каждом кризисе, шаг за шагом повышая дворянский титул, снискивая безграничную любовь простого люда, доверие знати и даже признание королевской династии.
Каким-то непостижимым образом им удавалось избегать разоблачения, даже когда Римон, методично выкорчёвывая подставные организации драконьих кланов, сравнивал их с землёй одну за другой.
Так пролетели столетия. В конце концов графский дом Сисерпент провозгласили знатью среди знати — силой, обладавшей в Британской Империи куда большей реальной властью, чем сам правящий монарх.
Их авторитет пустил настолько глубокие корни, что когда Клан Лазурного Дракона вышел из тени и открыто объявил себя истинным хозяином рода, никто в стране не посмел выразить и тени недовольства.
Таковы были глубина традиций и непререкаемое величие графов Сисерпент в Британской Империи.
И прямо сейчас Ю На-гён воочию созерцала живое воплощение этой многовековой истории.
[Ого, ну и махина... Это уже не особняк, а целая цитадель.]
«Чего уставилась? Сама-то в отеле "Левиафан" разгуливала так, будто он тебе принадлежит.»
[Это совсем другое! "Левиафан", конечно, впечатляет, но там нет вот этого... ощущения многовековой поступи истории, понимаешь?]
«Ладно, ладно. Обязательно передам твои слова моей невесте.»
[Эй! Это же подло! Не смей!]
Римон тихо усмехнулся.
Хоть он и поддразнивал Ю На-гён, в глубине души не мог с ней не согласиться. На вершине холма Хэмпстед-Хит, откуда весь Лондон просматривался как на ладони, возвышалось белоснежное монументальное сооружение, безраздельно господствовавшее над округой.
Этот старинный замок-дворец был куда больше похож на неприступную крепость, чем на жилое поместье, и буквально дышал историей.
И дело заключалось не только в античной архитектуре. Коридоры ломились от бесценных шедевров искусства, живые изгороди садов сплетались в лабиринты, за каждым поворотом которых прятались статуи великих мастеров. Даже каменные плиты пола были отполированы миллионами шагов до зеркального блеска, а следам реставрации, казалось, насчитывалось не одно столетие.
Каждый камень в этих стенах хранил дыхание седой старины.
«Навевает воспоминания...»
Лицо Римона невольно смягчилось от нахлынувшей ностальгии. Пусть облик и отличался, но эта аура незыблемых традиций живо воскрешала в памяти место, где он провёл больше половины своей жизни — Башню Меча.
— Ли? Что-то случилось?
— Да так, просто подумал, какой почтенный старинный замок.
— Ещё бы. Его заложили ещё во времена Столетней войны, — мягко улыбнулась Джулия, выступавшая его проводником.
Желая блеснуть эрудицией времён своей учёбы в Лондоне, она принялась делиться историческими хрониками замка Сисерпент:
— На самом деле этого замка не существовало бы, если бы не самопожертвование короля Ричарда Первого.
— Вот как?
— Да. Если бы Ричард Первый не рискнул жизнью, чтобы остановить безумный натиск Жанны д'Арк, Лондон захлебнулся бы в кровавой резне.
— Пожалуй, так оно и было бы.
Когда Жанна д'Арк — Цветок Меча — обезглавила Карла Седьмого и, совершив революцию, лично встала во главе французской армии, она повела за собой все силы Франции в безудержное неистовство. Французы без разбора стирали с лица земли английские города и деревни, вырезая мужчин, женщин и детей.
Если бы Ричард Первый — Король Меча — не вышел против неё в одиночку, чтобы выиграть время до подхода подкреплений, и не сражался до тех пор, пока все сто заготовленных им клинков не разлетелись на осколки, сдерживая её яростный марш целых десять дней... Не то что Лондон — вся Англия была бы стёрта из истории ещё тогда.
Джулия добавила с лёгкой усмешкой:
— Вот почему жители Лондона были в таком восторге, когда замок наконец построили.
— Потому что верили, что в случае новой беды он станет их последним рубежом?
— Именно. И хотя крепости так и не довелось принять осаду, графы Сисерпент сполна оправдали эту народную веру.
На самом деле род Сисерпент сыграл колоссальную роль в расцвете Британской Империи. Из тени они направляли ресурсы Ассоциации Семи Драконов, помогая лишённой Мастеров Меча Англии выстоять в жестокую Эпоху Героев. В открытую же — развивали мореплавание, заложив основу морского владычества Британии.
Их возвышение до истинных хозяев империи было вполне закономерным.
Впрочем, для Римона всё это оставалось лишь изощрёнными интригами ради расширения влияния Ассоциации Семи Драконов.
— Что ж, графы Сисерпент сделали немало, этого не отнять, — сдержанно произнёс Римон, предпочтя оставить цинизм при себе.
Сейчас он находился здесь в роли музыканта Ли, а не Герцога Меча Римона Асфельдера.
Джулия, очевидно польщённая его словами, просияла:
— Ну так что? Разве после этого ты не рад, что согласился на выступление у графов Сисерпент?
— Искренне рад.
[Рад? Да он же сорвал чёртов куш!] — подала голос Ю На-гён с плеча Римона, качая хохолком от того, насколько невероятной была его удача.
Они ломали головы над тем, как подобраться к секретам Клана Лазурного Дракона, а Джулия на блюдечке преподнесла им золотой билет прямо в логово графа.
Конечно, простому музыканту вряд ли позволили бы совать нос куда вздумается. Но это было в сотни раз лучше, чем вести слежку издалека.
— Вот и твои покои, Ли.
— О, весьма недурно.
— Можешь поблагодарить меня. Мне пришлось задействовать все связи, чтобы выбить для тебя лучшую гостевую комнату в восточном крыле.
— Спасибо. Я серьёзно.
— ...Хотя прозвучало это без особой искренности. Или мне показалось?
Она из кожи вон лезла, стараясь подготовить апартаменты под стать роскошному отелю, но разочарование Джулии от реакции Римона — который лишь удовлетворённо оценил неприметное окно, идеально подходящее для тайных вылазок, и изолированность комнаты от чужих глаз — продлилось недолго.
Со вздохом Джулия продолжила экскурсию, показав обеденный зал и другие общие помещения:
— Выступление состоится через десять дней. В обычных условиях этого времени не хватило бы даже на сыгрывание, но...
— Времени более чем достаточно.
— Да уж, другого ответа я от тебя и не ждала, — криво улыбнулась скрипачка.
Из уст любого другого это прозвучало бы верхом высокомерия. Но Джулия лучше кого бы то ни было знала, каким чудовищным талантом обладает этот наглый юноша, и не смела списывать его слова на бахвальство.
— Репетиции начинаются завтра, так что сегодня отдыхай и смывай дорожную усталость. Можешь свободно гулять везде, кроме главного корпуса.
— Удобно.
— И ещё... постарайся не заходить в западное крыло.
— Почему? Закрытая зона?
— Не совсем, но...
— Погоди, — Римон поднял руку, прерывая Джулию, которая замялась, словно вопрос был щекотливым.
Они как раз проходили по саду, и до чуткого слуха Римона сквозь стены цветочного лабиринта донеслись приглушённые голоса:
— Графиня Роуз, вы так и намерены продолжать отгораживаться от меня?
— ...О чём вы говорите?
— Не притворяйтесь невинной овечкой. Я говорю о том самом деле.
— Если речь об этом, то, помнится, наш разговор уже подошёл к концу.
— Ха-ха-ха. Назвать односторонний уход «завершением»? Право, даже не знаю, как на это реагировать.
Раздался раскатистый старческий смех, в котором Римону послышались смутно знакомые нотки. Но следом зазвучал другой голос — чистый и звонкий, как нефрит, но острый, словно клинок, разрезавший чужое веселье:
— Безопасность Лондона с самого начала входила исключительно в юрисдикцию нашей семьи. Ваше вмешательство — непозволительное превышение полномочий.
— Превышение полномочий? Разве для гражданина Лондона забота о безопасности не естественна?
— Если вы так настаиваете, сначала заручитесь одобрением королевской семьи, а уж затем мы поговорим.
— Полно вам. Королевская династия веками была лишь марионеткой вашего рода, они и шагу не ступят без вашего ведома.
— Герцог Карл, следите за языком.
— Хм-м... Ну хорошо. Раз вы столь непреклонны, я нанесу визит наследному принцу за разрешением, а после мы побеседуем вновь.
— Поступайте как знаете.
Голос женщины звучал холодно и непреклонно; старик лишь разочарованно цокнул языком.
Мгновение спустя барьер, глушивший звуки вокруг беседовавших, развеялся, и одно из присутствий исчезло.
Из-за живой изгороди цветочного лабиринта неспешной походкой вышел пожилой джентльмен:
— Хм? О боже, неужели это юная мисс Джулия?
Джулия явно не ожидала встретить его здесь, но тут же вежливо склонила голову в безупречном поклоне:
— Здравствуйте, герцог Карл.
— Я, как видишь, в полном здравии. В последнее время стал больше упражняться и чувствую себя даже бодрее прежнего.
— Замечательные новости.
— Замечательные? Чтобы высокоуровневый Игрок вроде меня хворал? Полноте, — беловолосый и седобородый старец беспечно пожал плечами, но тут же добавил с деланым сочувствием: — Ах да, совсем забыл. Вы ведь не Игрок, мисс Джулия, вам этого не понять.
— Я прекрасно осознаю, насколько важно здоровье.
— А вот выглядите вы неважно. Неужто перестарались, сбившись с ног в поисках музыкантов по всему Лондону?
— Можете не беспокоиться на этот счёт. Мне наконец удалось найти подходящего человека, — Джулия криво улыбнулась и повернула голову, указывая на стоящего рядом Римона: — Позвольте представить: это Ли. Скрипач, выступавший вместе с Поющей Белизной. Вы наверняка слышали о нём?
— Разумеется. Кто же не слышал о гении, дебютировавшем под стать пению столь благородной принцессы? Любой, у кого есть глаза и уши.
— Ли, это герцог Карл. Представлять его... полагаю, излишне?
— Ну полноте, мисс Джулия, как-то нелюбезно оставлять меня непредставленным незнакомцу, — добродушно рассмеялся Карл.
Одарив Римона морщинистой тёплой улыбкой, он протянул руку:
— И всё же я рад знакомству. Никогда бы не подумал встретить столь выдающийся талант в подобном месте.
— ...Взаимно.
— О? Неужто?
— Не ожидал столкнуться здесь со столь знаменитой персоной.
— Ха-ха-ха! Комплименты старику всегда приятны, юноша.
Старик залился раскатистым смехом, но веселье быстро угасло, и Карл с лёгким недоумением поинтересовался:
— И долго ты собираешься заставлять меня неловко держать руку на весу?
— Прошу прощения, не привык к подобным обычаям.
Игнорируя протянутую сморщенную ладонь до самого последнего момента, Римон наконец соизволил пожать её.
Лишь крепко тряхнув руку Римона несколько раз, Карл остался доволен. Расплывшись в улыбке, он заговорщически подмигнул обоим:
— С нетерпением буду ждать вашего выступления через десять дней. Порадуйте нас великолепной музыкой.
Одарив их напутствием, Карл неспешно удалился вглубь лабиринта.
Римон долго смотрел ему вслед, прежде чем негромко нарушить тишину:
— Просто чтобы уточнить... «избегать западного крыла» ты советовала из-за этого типа?
— ...Ты о герцоге Карле?
— Отвечай.
— Ох, вечно ты... Да. В данный момент он гостит в западном крыле.
— С чего бы вдруг?
— Без понятия. Должно быть, улаживает какие-то дела с графиней.
— Улаживает, значит, — нахмурился Римон.
Ю На-гён, затаившая дыхание на его плече с самого момента появления Карла, ошарашенно пробормотала в сознании:
[Какого чёрта? С чего вдруг такой важной шишке торчать здесь, а не в собственном особняке прямо под носом?]
«Кто знает. Но одно ясно наверняка.»
[Что именно?]
«Мы пришли по правильному адресу.»
Римон мысленно усмехнулся, не отрывая взгляда от западного крыла, где скрылся Карл.
Старейший из ныне живущих Игроков. Гений, вознёсший мусорные магические навыки на недосягаемую вершину. Вторая по могуществу фигура в Лондоне после Принцессы Лазурного Дракона Роуз, куда более известный как глава Гильдии Создателей, нежели по своему настоящему имени.
Магический Монарх Карл Амадей.
Вспоминая ощущение от рукопожатия с одним из Десяти Великих Монархов, Римон осклабился в холодной, хищной улыбке.
«Теперь я смогу прощупать обоих главных подозреваемых разом.»