— Наглец!..
Яростный рык сорвался с губ Майи.
Она испепеляла Римона взглядом, источая удушливую волну неприкрытой жажды убийства.
— Каким бы сильным ты ни был, неужели всерьёз полагаешь, что способен в одиночку одолеть весь наш клан?
— Да.
Майя опешила от этого ответа — резкого и стремительного, словно свист рассекающего воздух клинка. Римон же лишь лениво усмехнулся и продолжил:
— Но прежде чем спрашивать меня, почему бы тебе не ответить самой? Неужели ты искренне веришь, что твоих сил хватит, чтобы убить меня?
Скрежет.
Он спросил это с полнейшим равнодушием — так, будто искренне сомневался, достанет ли ей духу хотя бы попытаться.
Майя стиснула зубы до скрежета.
Кипящая в жилах вековая ненависть кричала, что она способна прикончить его сотни, тысячи раз. Она — принцесса клана Зелёного Дракона, единственная в мире, чей яд мог сразить даже Мастера Меча.
Однако холодный рассудок беспощадно твердил об обратном: это невозможно.
Римон Асфельдер, обладавший абсолютным иммунитетом к любым ядам, был естественным хищником для всего её рода.
— ...Пусть я и не смогу победить, но утащить тебя за собой в могилу мне под силу.
— Что ж, если ты готова поставить на кон собственную жизнь, такой исход вполне вероятен, — с лёгкостью признал Римон.
В конце концов, они находились в штаб-квартире «Кетцалькоатль».
Эта крепость ни в чём не уступала отелю «Левиафан» и буквально кишела сотнями первоклассных мастеров клана Зелёного Дракона — истинное драконье логово. Если Майя бросит в бой всех своих людей и сама пойдёт ва-банк, не жалея себя, даже Римону придётся несладко.
Прекрасно это понимая, Римон лишь тонко улыбнулся:
— Проверим?
— ...
Успех означал свершение кровной мести ценой собственной гибели.
Провал — собачью смерть без всякого возмездия, как для неё, так и для всего клана.
Майя долго и пристально смотрела на Римона, лучезарно предлагавшего сыграть в рулетку со смертью при любом раскладе, после чего тяжело прикрыла глаза.
Клан Зелёного Дракона никогда не забывал ни милостей, ни обид. Но ослепнуть от вековой ненависти и повести за собой род на верную гибель она не имела права.
Особенно сейчас, пока она ещё не подготовила следующее поколение наследников.
— Проваливай. Немедленно.
Ей не оставалось ничего иного, кроме как отпустить заклятого врага своего клана.
— С Ли Цинвэй я разберусь сама позже. А ты — скройся с моих глаз, и чтобы я больше никогда тебя не видела.
Она отпускала его исключительно из-за нехватки сил. Кровный долг никуда не исчез, и Майя поклялась отомстить — пусть даже на это уйдут столетия.
Она вперила в него взгляд, сочащийся чистейшим ядом, чеканя каждое слово.
— Так не пойдёт.
Вот только у Римона не было ни малейшего намерения подчиняться её приказу.
— ...Что ты сказал?
— Лечение скульптора ещё не завершено.
— Ты требуешь, чтобы я довела его лечение до конца?
— Вроде того.
— Какая забавная шутка, — презрительно усмехнулась Майя.
Вот только в её ледяных глазах не отразилось ни тени веселья.
— И ты всерьёз думаешь, будто я стану исцелять человека, которого ты сюда притащил?
— Ты обязана сделать это по условиям контракта.
— Я заключила этот контракт, не зная, кто скрывается под твоей личиной. Теперь же, когда всё оказалось наглым обманом, у меня нет ни обязательств, ни малейшего желания его соблюдать, — отрезала Майя.
Будь на его месте кто угодно другой — возможно. Но Римон Асфельдер, владеющий псионикой? Полнейший бред. Значит, вся информация из Лондона была лишь хитроумной ловушкой Ли Цинвэй, призванной ввести в заблуждение остальные кланы Ассоциации Семи Драконов.
— Порой приходится соблюдать даже те сделки, которые тебе отвратительны.
— Решил мне угрожать?
— Вовсе нет.
Римон ничуть не расстроился. Он лишь коварно осклабился и поднял руку.
— Вместо этого я поступлю иначе.
— Что?..
Шух.
Майя нахмурилась от этих туманных слов, а в следующее мгновение застыла как вкопанная.
Тусклый звёздный свет, струившийся из ладони Римона, закружился в воздухе и вмиг соткался в парящие весы.
Тяжёлое, неестественное давление опустилось на плечи.
Держа в руке старинные чашечные весы — точно такие же, как у богини правосудия Фемиды, с двумя чашами на длинном коромысле, — Римон неторопливо поинтересовался:
— Как по-твоему, что лежит в основе всех законов мира?
— Решил загадками со мной говорить?
— Не будь такой колючей. Поделись мыслями. В зависимости от ответа я либо благородно отступлю, либо объясню тебе силу этих весов.
Одарив хитро ухмыляющегося Римона испепеляющим взглядом, Майя презрительно фыркнула, решив посмотреть, к чему ведёт этот фокус:
— Око за око, зуб за зуб. Вот основа и истинная суть любого закона.
— Мне тоже по душе подобная логика, но я имел в виду нечто куда более фундаментальное.
— И что же может быть важнее этого?
Лицо Майи помрачнело от смешка Римона — истинный ответ клана Зелёного Дракона.
И тогда он многозначительно произнёс:
— Закон — это прежде всего обязательство, исполняемое по справедливости.
— Пустая чушь.
— Так считаешь?
— Разумеется, — губы Майи искривились в откровенной насмешке. — Даже те, кто создаёт, защищает и вершит законы, плевать хотели на справедливость. Кто в этом мире способен судить непредвзято?
— Согласен, для людей это почти невозможно.
Прожив столь долгую жизнь, Римон как никто другой знал, насколько иллюзорны абсолютность и справедливость законов.
Даже боги и духи ничем не отличались от смертных. Духи всегда благоволили магам, способным слышать их голос, а боги возвышали лишь своих истовых почитателей — в этом не было ничего нового.
В этом смысле циничный взгляд Майи был абсолютно верен.
— Но что, если речь идёт об инструменте, лишённом собственной воли?
Вспышка!
Стоило весам в руке Римона качнуться, как они распались на потоки чёрного и белого света, устремившись к запястьям Римона и Майи.
Все её попытки воздвигнуть барьер из псионики оказались тщетны. Уставившись на проступившую на коже белую татуировку в виде весов, Майя распахнула глаза:
— Что ты сделал?!
— Ничего особенного. Просто опробовал занятный трюк, которому научился совсем недавно.
— Трюк, набивающий людям татуировки без их согласия?
— Звучит забавно, но эта штука куда полезнее. Она принуждает к исполнению контрактов и клятв.
Римон усмехнулся.
Беллос, пятый призрак Бригады Освобождения. Сила, полученная после уничтожения его созвездия — [Беспристрастного вершителя закона], — для Римона была сродни ярмарочному фокусу.
Но невероятно полезному фокусу.
Не будь её, ему пришлось бы куда щепетильнее выверять условия договоров, помогая Айнше или имея дело с госпожой Сир. Впрочем, те соблюдали договорённости по доброй воле, так что до этого момента прибегать к ней нужды не возникало.
— ...Мастер Меча, опустившийся до подобного колдовства. Должно быть, Император Меча в гробу переворачивается от хохота.
Майя буравила Римона взглядом, полным неприкрытой ненависти. Она прекрасно поняла: этот знак и есть тот самый способ заставить её исполнить ненавистный контракт.
— Не вводи людей в заблуждение. Это весьма сбалансированное чародейство.
— Навязать мне это без спроса — и где здесь хоть капля справедливости?
— А что, если и применивший, и принявший платят одинаковую цену за нарушение договора?
Демонстрируя чёрную татуировку весов на собственном запястье, Римон расплылся в довольной улыбке.
Действие метки было предельно простым.
Когда стороны заключали обещание или контракт, по мере добросовестного выполнения условий на чашах чёрно-белых весов накапливались гири.
Чем больше гирь оказывалось на твоей стороне, тем более сокрушительной силой принуждения ты обладал по отношению ко второй стороне.
Начиная от простого побуждения сдержать слово и заканчивая — в зависимости от числа гирь — вообще чем угодно.
— ...Чем угодно?
— Именно. Например, наказать непокорного раба...
Бровь Майи нервно дёрнулась.
Наблюдая за ней, Римон многозначительно усмехнулся:
— Или вовсе забрать его жизнь.
— ...!
Она отчасти предполагала подобное, но услышать прямое подтверждение всё равно оказалось ударом. Кулаки Майи невольно сжались.
Впрочем, лишь на миг.
Осознав собственное замешательство, она взяла себя в руки и холодно усмехнулась:
— Хм. Не играй со мной словами. Это значит, что и ты можешь сотворить со мной всё что угодно.
— Просто держи своё слово, и никаких проблем не возникнет.
— С чего бы мне тебе верить?
Майя не скрывала глубочайшего недоверия. Если в его объяснениях крылась хоть крупица лжи, она рисковала превратиться в бесправную марионетку или закончить ещё хуже.
Однако следующая фраза заставила её поколебаться:
— А что, если я поклянусь на своём мече, что каждое моё слово — чистейшая правда?
— ...!
Её зелёные глаза дрогнули.
Скажи такое кто угодно другой, она бы лишь презрительно рассмеялась. Но не сейчас. И не в случае с ним.
Клятва Мастера Меча, ставящего на кон клинка собственную жизнь. Тем более Герцога Меча — его слово обладало абсолютным весом.
— Ну так каков твой выбор?
Именно поэтому Майя замолчала, слушая его следующий вопрос:
— Поверишь мне и ухватишься за шанс? Или предпочтёшь стать безвольным медицинским автоматом?
Клеймо уже легло на кожу.
Нарушить условия сделки было попросту невозможно.
Перед ней стояла дилемма: пассивно дожидаться, пока давление весов силой заставит её лечить человека, либо взяться за дело добровольно и получить реальную возможность отомстить.
И выбор, по его словам, принадлежал исключительно ей. Словно преданный раб участливо осведомился у своей госпожи, что подать к ужину: сочный стейк или суп из ядовитых пауков.
Прищурившись, Майя уставилась на Римона, лучезарно сияющего вежливостью.
«Какая чудовищная способность», — пронеслось в её голове.
Она видела суть насквозь.
Он твердил о справедливости, но всё это было вопиющим произволом. Одно то, что он навязал ей эту татуировку силой, служило неопровержимым доказательством. Игнорируя правила при невыгодном раскладе и пользуясь ими при удобном случае, Римон мог извлекать колоссальную выгоду. Ровно так же, как создатели и судьи законов неизменно гребут под себя все блага.
«Наглый, бессовестный мошенник».
К тому же он поклялся, что в его словах нет лжи, но ни словом не обмолвился о том, насколько эти сведения полны. Если он утаил скрытые риски или лазейки для расторжения договора, в дураках останется только она.
«И всё же...»
Эта сила открывала путь к убийству Герцога Меча — непобедимого монстра, не знавшего поражений на протяжении веков.
Перспектива была слишком соблазнительной.
Сладкой, словно запретный плод самого дьявола.
Погрузившись на миг в глубокие раздумья, Майя распахнула веки:
— Если всё так, то, желая избежать смерти, тебе придётся служить мне самым прилежным рабом.
— Если ты не бросишь лечение скульптора — именно так.
— Тем лучше.
Майя медленно подняла руку.
Взглянув на белую татуировку весов на запястье, где уже покоились пять белых и чёрных гирь, она искривила губы в ледяной усмешке.
Обман?
Дьявольское искушение?
Скрытые риски на случай провала?
Какая разница. Всё это имело значение лишь в том случае, если она не сумеет исцелить Германа.
У неё не было ни единой причины отказываться от этой сделки.
А главная причина была одна-единственная:
— Посмотрим, сколько ещё гирь мне понадобится, чтобы прикончить тебя.
Враг, разрушивший её клан. Едва не лишивший жизни её саму.
Если появится хоть призрачный шанс отомстить Римону, какая разница, с кем заключать союз — пусть даже с самим дьяволом?
Как истинная принцесса клана Зелёного Дракона, не прощающая обид, она впилась в него хищным взглядом.
Римон ответил многозначительной улыбкой:
— Если ты уверена, что ценность твоего врачевания перевесит усердие моей службы — дерзай.
Она поставила на кон своё медицинское искусство.
Он — искусство порабощения.
Так началась историческая дуэль, где ставками служили кровный долг целого клана и жизнь Мастера Меча.