На самом деле даже одна и та же способность к предвидению могла проявляться совершенно по-разному в зависимости от первозданной тайны, лежавшей в её основе.
Магия вглядывалась в судьбу самого мира.
Навыки внимали пророчествам, шепчущим среди звёзд.
Псионика же считывала грядущее через чистые, первобытные ощущения.
Потому магия была туманной, но всеобъемлющей, навыки — ограниченными, но предельно конкретными, а псионика — субъективной, зато прямой и осязаемой. У каждого метода имелись свои достоинства и слабости.
Строго говоря, псионическое предвидение обладало наименьшей гибкостью среди прочих. Будучи основанным на ощущениях, оно превосходно подходило для боя или уклонения от смертельных опасностей, однако вглядеться в чужое будущее или выудить крупицы скрытых знаний сквозь него было невероятно сложно.
И всё же существовала причина, по которой Принцессу Белого Дракона неизменно превозносили как величайшего оракула эпохи.
Её дар предвидения превосходил любые естественные ограничения.
И прямо сейчас...
Айнша вкладывала каждую каплю своей пророческой силы, стремясь выведать будущее, связанное со Скрипкой Глубокой Тьмы.
«Стар■... держ■■■ ■■■■ ста■■■, ■■ это кро■■■чный, изящный ■■р■..., королев■■во, ■, ■ора■ль, запятнанный ■■ ■ров■ю, в мас■е ■■...»
«...Какая каша».
Айнша с пустым лицом смотрела на обрывки грядущего, которые вспыхивали и растворялись за долю секунды.
За все годы использования предвидения она никогда не сталкивалась ни с чем подобным.
Это отличалось от случая с Римоном.
Если его будущее не читалось из-за того, что он сам рассекал нити судьбы, то видения, связанные со скрипкой, попросту тонули в непроглядном мраке.
Словно она пыталась разглядеть видеозапись, отдельные куски которой были наглухо замазаны чернильной тьмой.
«Это не просто магический артефакт. Даже по меркам священных реликвий нечто подобное — за гранью нормы».
Будучи верховным оракулом, державшим в руках бесчисленное множество божественных реликвий, Айнша нутром чуяла подвох.
Со скрипкой явно что-то было не так.
Несомненно, магический инструмент, но предвидение блокировала отнюдь не обычная магическая аура — нечто куда более глубокое не позволяло разглядеть грядущее.
Г-г-гр-р-р...
Воздух задрожал от столкновения её псионики с аурой скрипки. По бесстрастному лицу Айнши скатилась капля пота.
Попытка пробиться сквозь эту завесу и вырвать хоть крупицу будущего сжирала чудовищное количество ментальной энергии.
Но девушка не сдавалась.
Напротив, она лишь взвинтила поток псионики до предела, сосредоточившись на сборе разбитых осколков пророчества воедино.
И когда вибрация достигла апогея, сквозь всепоглощающую черноту внезапно проступили чёткие очертания...
Бум.
Айнша бессильно повалилась вперёд.
— И зачем так надрываться? Если не выходит — значит, не судьба.
— Я не надрывалась. Я лишь сделала всё, что могла: отдала все силы, пока голова не раскололась, а пот не потёк ручьём.
— ...Это и называется «надрываться», глупая ты принцесса.
Римон перехватил её лоб ладонью в самый последний миг, не позволив девушке стукнуться о столешницу, и цокнул языком.
Одного взгляда на её взмокшее лицо хватало, чтобы понять, с каким отчаянием она пыталась прочесть будущее скрипки.
Для Римона, считавшего сбор сведений через предвидение делом по принципу «получится — хорошо, нет — так нет», подобное упорство стало полной неожиданностью.
Как и слова, которые она следом невозмутимо выпалила:
— В любом случае я выяснила.
— И что же?
Айнша медленно приподняла голову.
Уперевшись подбородком в ладонь, которой Римон придерживал её лицо, она посмотрела на него снизу вверх одними глазами и с неизменным бесстрастием произнесла:
— Куда Римону нужно отправиться, чтобы найти Семь Ковчегов.
— ...Ты увидела, где спрятан ещё один Ковчег?
— Не настолько далеко. Но я увидела будущее, в котором Римон начинает выслеживать Семь Ковчегов из одного конкретного места.
— Хм, вот как.
Римон задумчиво кивнул.
Он бы не стал бесцельно рыскать по случайным закоулкам планеты без веской причины.
Значит, в том месте он окажется, уже заполучив очередную зацепку.
Рано или поздно это всё равно бы произошло, но знать отправную точку наперёд — колоссальное преимущество.
— Ну и где это?
— Место, окутанное туманом.
— И это, по-твоему, сужает круг поисков?
— А ещё там много башен. И здания в европейском стиле.
— Хм, значит, Европа? Уже теплее...
«Погоди-ка... Европа, туман, сплошные башни и старинные здания?»
Римон рассеянно нахмурился.
До Войны с Богом Демонов таких мест хватало, но после неё большая часть Европы превратилась в груду щебня — уцелело не так уж много уголков.
Париж, ставший главным местом нисхождения Богов Демонов, даже сейчас оставался выжженной пустошью, погребённой под слоем пепла.
Городов, способных похвастаться обилием нетронутых башен и величественных строений, оставались единицы, и среди них один туманный гигант всплывал в памяти сам собой.
И стоило Римону подумать: «Да быть того не может», как Айнша нанесла контрольный удар:
— А ещё там дворцы и огромный музей.
— С этого и надо было начинать, непутёвая ты принцесса.
На этой ноте сомневаться уже не приходилось.
Радоваться ли тому, что опасность бестолковых блужданий отпала сама собой, или сокрушаться, что Ковчег занесло именно туда?
Запутавшись в противоречивых чувствах, Римон тяжело вздохнул.
Но Айншу это мало волновало.
Она лишь сонно прищурилась и невозмутимо добавила:
— И ещё я видела женщин.
— Каких ещё женщин?
— Одну с тёмно-рыжими кудрявыми волосами. С большой грудью. Вы с ней выглядели очень близкими.
— ...
— И ещё одну с волосами знакомого цвета. Насыщенно-голубыми. С ней вы тоже казались близки.
— ...
— Всё в порядке. Я щедрая. Одну-две любовницы я потерплю. Но первой на тебе женюсь именно я. Не забывай.
— Даже в шутку такого не городи.
Римон осторожно убрал руку, опустив её подбородок обратно на стол.
Затем он прижал ладонь ко лбу, погрузившись в тягостные думы.
И как, чёрт возьми, ему переписать будущее, чтобы не соваться в этот проклятый Город Магии?
— Значит, всё-таки Лондон, — произнесла Ли Цинвэй.
— ...
— К чему такое мрачное лицо?
— От этих предсказаний только настроение портится, сбываются они или нет.
Римон только что вышел из комнаты, изрядно поломав голову над видениями Айнши.
Ли Цинвэй криво усмехнулась, услышав его тяжкий вздох при повторном упоминании «Города Магии».
Её выставили за дверь «дабы не мешать концентрации», но Римон уже успел пересказать ей суть пророчества.
— Не принимайте так близко к сердцу. По крайней мере теперь мы знаем, что именно послужит поводом для визита Герцога Меча в Лондон.
— Да, хоть какой-то плюс. Не придётся тыкаться вслепую, раз след ведёт прямо туда.
Римон кивнул.
Почему Ли Цинвэй заговорила о Лондоне именно сейчас?
Дело в том, что Клэр, улетевшая в Европу, после пересадок в нескольких странах окончательно обосновалась в Лондоне.
Визит высокопоставленного офицера «Бригады Освобождения» в Лондон сам по себе вызывал подозрения, а в сочетании с видением Айнши сомнений не оставалось вовсе.
Желает ли он накрыть «Бригаду Освобождения»...
Или отыскать Семь Ковчегов...
Лондон был неизбежен.
Так что лоб Римона хмурился вовсе не от сомнений, ехать или нет.
— ...Вопрос в том, как туда попасть и что делать по прибытии.
— Да, резонно.
— Что думаешь, принцесса? Если я открыто заявлю о визите, меня пустят?
— Сложно сказать. Честно говоря, если Герцог Меча явится под своим настоящим именем, шансы на беспрепятственный въезд крайне малы.
Ли Цинвэй сокрушённо улыбнулась.
Люби его или ненавидь, он оставался Мастером Меча.
Пусть в нынешнюю эпоху он считался пережитком прошлого, некогда он был абсолютным оружием человечества.
К тому же его одиночный штурм Голубого дома прогремел всего несколько месяцев назад — любое вменяемое государство трижды подумает, прежде чем впустить такого монстра к себе.
Ассоциация Семи Драконов могла прогнуть под себя почти любую страну, но Великобритания являлась особым исключением.
— Всё-таки это вотчина Клана Лазурного Дракона.
— И не только их. В Европе вообще трудно найти уголок, куда бы не дотягивались их щупальца.
— Если не считать территории вроде Лиги Свободных Городов?
— Да её и Европой-то назвать сложно. А моя цель — самое сердце их владений.
Римон цокнул языком.
Ассоциация Семи Драконов ворочала колоссальными мировыми богатствами, но влияние каждого конкретного клана на его исторической родине и вовсе не поддавалось описанию.
На своей территории они не уступали, а порою и превосходили даже Десять Великих Гильдий нынешней эпохи.
Потому проникнуть в Лондон без согласия Клана Лазурного Дракона было практически нереально.
— Может, объяснить ситуацию и попросить их о содействии?
— Забудь. Клан Лазурного Дракона покладистостью не отличается. Только всё усложним.
— И то верно, это же Клан Лазурного Дракона...
Ли Цинвэй охотно согласилась.
— Выходит, придётся пробираться тайно.
— Ага. Действовать открыто не выйдет, но это вполне решаемо.
Римон скрестил руки на груди.
Скрываться от очей Клана Лазурного Дракона прямо в Лондоне, выслеживать «Бригаду Освобождения» и попутно охотиться за Семи Ковчегами...
Любой другой опустил бы руки ещё до старта, но для Римона подобные трудности были делом привычным.
Зная это, Ли Цинвэй нисколько за него не переживала.
Она лишь испытывала искреннее сожаление:
— Жаль, я не могу поехать с вами.
— Не надрывайся. У тебя целый клан на плечах.
— В том-то и досада. Если бы мы уже закончили зачистку хвостов «Бригады Освобождения», я бы непременно увязалась за вами.
Ли Цинвэй тихо вздохнула.
С момента разгрома боевиков «Бригады» прошло всего несколько недель.
Дочерние предприятия её клана в стране всё ещё лихорадило, заваливая её горами неотложной работы.
Рвануть в Великобританию означало бросить всё на самотёк — непозволительная роскошь.
Последствия предательства старейшин давали о себе знать.
— А Айнша? Возвращается домой, как планировала?
— Да, у неё своих проблем выше крыши. Сказала, что постарается разобраться со всем поскорее и вернуться, но на это уйдёт не один день.
— Вполне понятно.
Айнша тоже была загружена по уши.
Пусть она и замяла всё авторитетом принцессы, мятеж Таты и пострадавшие...
К тому же её внезапное безумное предложение обменять акции «Левиафана» и «Тиамат» — забот у Айнши было ничуть не меньше, чем у Ли Цинвэй.
Тата как раз отсутствовала потому, что разгребала последствия в Священном Альянсе.
Лишь это служило для Ли Цинвэй слабым утешением.
— Герцог Меча прекрасно справится и в одиночку, но... меня всё равно тревожит мысль отпускать вас одного.
— Не переживай. В одиночку я и не собирался.
Римон усмехнулся.
Он мог бы проломить всё силой в лоб, но дело упиралось в выслеживание и сбор сведений. Для этого требовались рабочие руки.
К счастью, теперь в его распоряжении имелись достаточные ресурсы.
— Ах да, принцесса, ещё кое-что.
— Что такое?
— Тот кусок хлама, который вы раньше исследовали. Не против, если я заберу его с собой?
— Хлам... Вы про тот осколок, оставшийся от поверженного призрака?
— Ага. Чует моё сердце, он пригодится, чтобы выследить Семь Ковчегов.
— Я понимаю, но... от него осталась лишь бесполезная рухлядь. Толку от него будет мало.
— Не бери в голову, — твёрдо оборвал её Римон.
А затем озвучил причину, по которой ему меньше всего хотелось ехать в Лондон, но которая в то же время неумолимо влекла его туда:
— Лондон не просто так прозвали Городом Магии.
Мастера Меча, некогда правившие Эпохой Героев, растворились в тенях истории, а Ассоциация Семи Драконов — владыки Бронзового Века — в нынешнюю эпоху облачилась в деловые костюмы.
Но Лондон оставался самым таинственным городом мира, до краёв наполненным нетронутым наследием Серебряного Века.
Воскрешая в памяти былые воспоминания о Лондоне, Римон мог лишь тяжело вздохнуть.