— Побойтесь бога, нет же. Скоро мы станем деловыми партнерами, так что проявите хотя бы каплю уважения...
— Заткни пасть.
— Что, простите?
[...Ох, дело дрянь.]
В то же мгновение, когда лицо Мун Чхонъёпа перекосилось от растерянности из-за столь бесцеремонных слов...
Ю На-гён закрыла мордочку крыльями.
Римон разжал скрещенные на груди руки.
И воздух разорвал оглушительный треск пощечины.
Хрясь!
— ...?
На краткий миг Ким Сынджун и директор Чон попросту не смогли осознать, что произошло.
Всё, что сумели уловить эти игроки среднего ранга, сводилось к двум вещам.
В ту секунду, когда до их слуха донесся оглушительный грохот, Римон и Мун Чхонъёп уже исчезли из поля зрения.
Но сцена, развернувшаяся следом, заставила их онеметь, хлопая глазами, и безжалостно вбила реальность в их головы.
Бум-бум-бум-бум-бум!
— Гха-а! Кхр-р! Хёк! Кху-у-у!
От чудовищного удара подбородок Муна взметнулся вверх, но тут же последовавший удар лбом впечатал его обратно. Щеки раздулись, а изо рта веером брызнули выбитые зубы под градом беспощадных затрещин.
Каждый замах кулака заставлял его тело безумно плясать, ноги подкашивались, точно у марионетки с перерезанными нитями.
Оседающее тело тут же рывком вздернули за волосы, сокрушительный удар под дых вывернул все внутренности наизнанку — а следом ребро ладони опустилось на шею, заставив подавиться собственной рвотой.
Сбить солнцезащитные очки — мимолетное проявление милосердия?
Или лишь желание удостовериться, что и глазам достанется своя доля?
Ясно было одно.
Человек, еще пару мгновений назад пышущий здоровьем и спесью, прямо сейчас превращался в кровавое месиво под кулаками Римона.
— Э-э, э-это...
Ким Сынджун и директор Чон стояли с разинутыми ртами, не в силах вымолвить ни слова.
Они и помыслить не смели о том, чтобы вмешаться.
Во-первых, остановить этот смазанный вихрь ударов, слишком быстрый для человеческого глаза, было попросту невозможно. А во-вторых, свирепая, леденящая аура Римона намертво пригвоздила их к месту.
[Тимлидер! Тимлидер! Прекратите, вы же его опять убьете!]
В конечном счете вмешаться пришлось крошечной птахе размером с цыпленка.
Лишь после того, как Ю На-гён вцепилась ему в макушку и принялась отчаянно колотить крыльями по лбу, Римон наконец опустил кулаки.
Шмяк!
Мун Чхонъёп рухнул на пол, словно кукла с перерезанными веревками, едва лишь прекратился град ударов.
Римон окинул его ледяным взором и холодно процедил:
— Повтори-ка еще раз. Кто там у кого украл песню? И кто кому посоветовал найти «хорошее решение»?
— Ы-ы... гх-х...
Ответа, разумеется, не последовало.
Расплывшись всем телом, словно паровая булочка, и балансируя на грани глубокого обморока, Мун Чхонъёп мог лишь корчиться на полу, точно раздавленный жук, издавая жалкие стоны.
И как на это отреагировала Ю На-гён? Лишь одним действием.
Тяжело вздохнув, она мысленно передала Вэйлин:
[Пришли сюда скорую.]
[Если мне не изменяет память, вы просили принцессу уладить всё как можно тише и глаже.]
— Ага.
[И я доложила вам, что все судебные иски отозваны, а с судьей достигнута договоренность.]
— Да, я в курсе.
[...Тогда почему теперь мне приходится заминать еще и уголовное дело о нанесении тяжких телесных повреждений?]
— Потому что я полузабил этого ублюдка насмерть.
[...]
Ответ, прямой и острый, точно клинок Мастера Меча, заставил ее на мгновение замолчать.
В конце концов Вэйлин заговорила вновь, и ее голос звучал раза в три холоднее обычного:
[С полицией я вопрос решила, но будьте готовы к худшему: если к WIM подключится гильдия «Мидас», головной боли не оберешься.]
— Понял. Не надрывайся там.
[Не создавайте ситуаций, вынуждающих меня надрываться, и тогда не придется это говорить.]
— Я постараюсь.
Получив подкрепление из шанхайского клана Ван для компании «Гардиан», Вэйлин без устали разгребала последствия выходок Римона.
Тот пропустил ее усталые, ледяные упреки мимо ушей и повесил трубку.
Затем небрежно обронил:
— Хм, деньги и власть — это и правда великая вещь. Даже в полицейский участок тащиться не пришлось, всё само уладилось.
[Ничего не уладилось! Всё запуталось до безумия! Вы только посмотрите на здешнюю атмосферу!]
— А что не так с атмосферой?
[Вы смотрите на этих двоих и еще смеете спрашивать?!]
Ю На-гён отчитала его со всей страстью, на какую была способна.
И вполне заслуженно: аура вокруг директора Чона и продюсера Ким Сынджуна была откровенно погребальной.
До прихода Римона здесь царила атмосфера похоронного бюро. А теперь? Будто налетели бандиты, всё разгромили, а следом кредиторы вытрясли из них всё до последнего гроша.
Даже то, как они судорожно отводили взгляды, буквально кричало об этом.
[Ну зачем сразу пускать в ход кулаки, а?! Кулаки! Вы же терпеть не можете выставлять силу напоказ, разве нет?!]
Она подготовила всё необходимое для тихого и мирного финала.
Зачем было всё рушить?
Взъерошенной, ощетинившейся перьями Ю На-гён Римон невозмутимо ответил:
— Кичиться силой и проучить паршивого пса — это две совершенно разные вещи.
[И в чем же разница?!]
— Можно закрыть глаза на собаку, которая задирает нос просто потому, что сытно набила брюхо. Но если шавка начинает гадить повсюду, кичась этим? Такую нужно прибить.
Римон отрезал это твердо и безапелляционно.
Его холодный взгляд устремился туда, куда только что уволокли Мун Чхонъёпа, и он продолжил:
— Играл чужими жизнями, упиваясь своей ничтожной властью? Что ж, настало время кому-то сыграть и его жизнью тоже.
[...Надо было ему просто держать рот на замке.]
Она тихо поворчала, но продолжать давить на Римона не стала.
Предварительная проверка показала, что Мун Чхонъёп сломал далеко не одну жизнь.
То, что Римон вообще снизошел до разговора с ним, уже само по себе было верхом щедрости.
Вот только это милосердие испарилось в ту же секунду, когда Мун Чхонъёп вздумал самодовольно сыпать угрозами.
[И что нам теперь делать?]
— В каком смысле?
[С последствиями! Мы же не можем сделать вид, будто ничего не произошло!]
— Ты предлагаешь догнать его и добить?
[Не сходите с ума! Если гильдия «Мидас» вмешается по-настоящему, наши родичи из клана Чёрного Дракона — и без того по уши заваленные разгребанием дел после «Бригады Освобождения» — просто передохнут от переутомления!] — в панике затараторила Ю На-гён.
Большинство гильдий можно было без труда раздавить богатством и влиянием Ассоциации Семи Драконов, но «Мидас», входившая в топ-10? Крепкий орешек.
Особенно сейчас, когда клан Чёрного Дракона из последних сил ликвидировал последствия недавних атак.
— Да он даже не состоит в основном составе «Мидаса». Так, мелкая сошка из дочерней гильдии.
[Но эта сошка приносит огромные деньги! Серый кардинал WIM, менеджер такой суперзвезды, как Клэр? «Мидас» держит подобных людей на особом счету!]
Как бывший агент БАИ, Ю На-гён прекрасно знала, насколько болезненно «Мидас» относится к любым финансовым потерям.
Если они понесут убытки?
Они вцепятся зубами и потребуют компенсации до последней копейки.
Сейчас Римон находился под маскировкой, так что при желании мог просто раствориться в воздухе. Но тогда под раздачу могли попасть ни в чем не повинные Ким Сынджун и директор Чон.
[Вы ведь не собираетесь воевать с «Мидасом», верно?]
— Я что, похож на бешеного пса? Начинать тотальную войну с топовой гильдией из-за такого пустяка?
Из уст человека, который втоптал в землю Бесконечного Монарха ради кровного долга за подчинённую, эти слова звучали неубедительно.
Но Римон говорил совершенно серьезно.
Он пока не знал, насколько глубоко корни «Бригады Освобождения» проникли в правление великих гильдий.
Сцепись сейчас Римон Асфельдер с «Мидасом» — и ему, возможно, пришлось бы сокрушить еще и Золотого Монарха.
И знать об этом, но всё равно избить Мун Чхонъёпа до полусмерти? В этом был весь Римон.
[Тогда придется выплатить компенсацию... Попросите сестрицу принцессу?]
— Нет, таких планов у меня нет, — оборвал ее Римон.
Ли Цинвэй, конечно, с легкостью всё уладила бы.
Для «Мидаса» превыше всего стояла прибыль: заплати отступные — и обида исчерпана. А денег у Ассоциации Семи Драконов куры не клевали.
Но тут крылись риски. Во-первых, столкновение Семи Драконов с «Мидасом» могло привлечь внимание «Бригады Освобождения». Во-вторых, часть этих выплат непременно осела бы в кармане Мун Чхонъёпа.
— Избить шелудивого пса только ради того, чтобы потом смотреть, как он лакает похлебку в золотой конуре? Обойдется.
[И что тогда?]
Ни драки, ни отступных — как тогда разруливать ситуацию?
Озадаченной Ю На-гён Римон невозмутимо пояснил:
— Суть в чем: если я свяжусь с «Мидасом», всё пойдет наперекосяк, так?
[Ну да?]
— Значит, я просто не стану с ними связываться.
[...Да вы уже связались! Забыли, что ли?!]
Щёлк!
[Ай, блин! За что опять?!]
— За что? За дерзкий взгляд, мелочь пузатая.
Он отвесил звонкий щелбан Ю На-гён, смотревшей на него так, будто перед ней сидел выживший из ума старик.
Пока она возмущенно потирала лоб крылом, Римон бросил:
— Я же сказал: он не состоит в «Мидасе». Просто пешка из дочерней гильдии.
[Да какая разница?!]
— Разница колоссальная, — покачал головой Римон, указывая на деталь, которую Ю На-гён упустила из виду. — Сдохнет пес премьер-министра — придут выразить соболезнования. Сдохнет собака раба — ее тушу сварят в общем котле.
[Чего?]
Пока Ю На-гён недоуменно склоняла голову набок, пытаясь расшифровать эту загадочную фразу...
Римон развернулся.
И бросил фразу в сторону Ким Сынджуна, который вздрогнул, едва их взгляды пересеклись:
— Продюсер Ким. У тебя есть номер главы гильдии WIM?
— Д-да, конечно.
— Звони ей.
Шок от учиненной Римоном расправы всё еще не отпустил продюсера.
Ким Сынджун вытянулся в струнку, готовый исполнять приказ. Римон холодно усмехнулся и негромко бросил:
— Передай ей: выпал шанс сбросить наглого пса, который помыкает ею, присосавшись к кормушке «Мидаса». Если не хочет и дальше оставаться номинальной пустышкой — пусть тащит свой зад сюда прямо сейчас.
В опустевшем кафе остались трое людей и птица.
Ровно через двадцать минут к ним присоединился еще один человек.
«Что здесь, черт возьми, происходит?»
Женщине было под сорок: элегантный, строгий наряд, сдержанный макияж, создающий обманчиво располагающее впечатление.
Глава гильдии WIM, Ёнхва, терялась в догадках.
Ситуация не поддавалась никакому разумному объяснению.
По правде говоря, когда до нее донеслась срочная весть о том, что Мун Чхонъёпа где-то жестоко избили и увезли на скорой в больницу, она даже бровью не повела.
Лишь подумала: отлились кошке мышкины слезки.
Она слышала, что в последнее время он крутился где-то в этих краях... но чтобы его размазали по стенке прямо здесь? Такого поворота она никак не ожидала.
Мун Чхонъёп вечно создавал кучу проблем, совершенно не заботясь о средствах достижения целей.
Связи с «Мидасом» и собственный статус высокоуровневого игрока до сих пор обеспечивали ему безопасность.
Вот только высокоуровневым игроком был не он один. Рано или поздно этот нарыв обязан был лопнуть.
Поэтому Ёнхва не стала забивать себе голову.
Она собиралась просто связаться с «Мидасом» за инструкциями и действовать по накатанной колее.
Но всё изменил один телефонный звонок — как раз в тот миг, когда она потянулась за трубкой, чтобы набрать покровителей.
Звонил Ким Сынджун: никому не известный продюсер с полумертвого кабельного телеканала KTB.
В самом факте звонка не было ничего особенного.
А вот его содержание... Оно оказалось настолько взрывоопасным, что заставило ее бросить все дела и сломя голову помчаться сюда.
Вот только картина, представшая ее взору в кафе...
Оказалась бесконечно далека от того, что она себе рисовала.