Гробовое молчание продлилось недолго.
Вскоре Эдвард заговорил низким, сдавленным голосом:
— Должен отдать тебе должное. Выследить меня по столь ничтожной зацепке и даже разузнать о Семи Ковчегах... Впечатляет.
— Мне что, поблагодарить за похвалу?
Эдвард был одним из Двенадцати Призраков «Бригады Освобождения» — тем, кто искренне гордился своим умением плести интриги из глубокой тени.
Потому столь легкое разоблачение стало для него несмываемым позором и сокрушительным ударом по самолюбию.
Однако он не позволил ярости затуманить рассудок.
С ледяным спокойствием Эдвард достал из кармана продолговатый предмет.
— Но твоей главной ошибкой было явиться сюда в одиночку.
— И зачем ты вытащил кисть? Рисовать собрался?
— Именно. Я намерен писать картину.
Пока Римон с сомнением разглядывал кисть, Эдвард взмахнул ею в воздухе, оставляя кроваво-красный след.
В тот самый миг, когда в пустоте проступил причудливый силуэт...
Тень у его ног зашевелилась, вздыбилась и приняла очертания до боли знакомого чудовища. Римон слегка прищурился.
— ...Я-то думал, почему вкус крови показался мне странным. Так это с самого начала была краска.
— Подлинное искусство способно менять реальность.
Эдвард холодно усмехнулся.
Погладив вставшее подле него теневое чудище, он продолжил:
— В прошлый раз ты уцелел лишь по воле случая, благодаря графине Роуз. Но сегодня удача тебе не улыбнется.
— Хм. Выходит, те твари напали на нас именно потому, что твоей целью был я?
— Ты только сейчас это понял?
— Да нет, догадался уже давненько.
Римон почесал щеку.
Он и прежде подозревал, что засада была подстроена против него.
Судя по тому, что ему было известно, теневые монстры объявлялись перед Роуз лишь дважды: в день гибели Джессики и во время вечерней вылазки.
К тому же ходило пророчество, гласившее, что некий «Ли» станет смертельной угрозой для «Бригады Освобождения», так что мотив напасть на него лежал на поверхности.
Вот только одна деталь никак не укладывалась в голове.
— Я одного понять не могу: почему ты сработал так топорно?
— ...Топорно?
— Ты ведь из тех трусливых крыс, что никогда не лезут вперед, предпочитая дергать за ниточки из тени. С чего вдруг такая неприкрытая, грубая спешка?
— Потому что ты посмел переступить черту, крутясь возле графини Роуз.
— Чего?
Римон опешил от столь неожиданного ответа.
Заметив в глазах Эдварда яростную искру — нечто гораздо более глубокое, чем простая злость, — Римон окинул его взглядом, полным искреннего недоумения.
— Постой... Ты что, приревновал меня к ней только из-за того, что мы вместе прогулялись по Лондону, и спустил на меня своих шавок?
— Следи за языком! Графиня Роуз — не та женщина, чье имя смеет осквернять грязный простолюдин вроде тебя! Тебе даже смотреть на нее запрещено!
— А тебе, значит, можно?
— Лишь столь безупречная леди достойна стать кронпринцессой Великой Британской империи.
У Римона даже дар речи на миг пропал.
— И это заявляет ублюдок, который исподтишка строил козни, чтобы стереть Дом Графа-Змея с лица земли?
— То было необходимо ради высшей цели.
— Высшей цели?.. Ты про то, чтобы растоптать Дом Графа-Змея, уничтожить гильдию «Создатели» и прибрать к рукам всю Британскую империю? Это ты так свои шкурные амбиции называешь?
— Это не амбиции. Это священный долг.
Эдвард отчеканил это без тени сомнения.
Его взгляд пылал фанатичной убежденностью. Сверля Римона глазами, он продолжал:
— Дом Графа-Змея забыл о верности престолу, растрачивая милосердие на безмозглую чернь. А гильдия «Создатели» вульгарна и чужда понятию чести. Я направлю их на истинный путь.
Великая Британская империя по праву принадлежит королю.
И Дом Графа-Змея, и гильдия «Создатели» обязаны склонить перед ним головы и присягнуть на верность.
Под его железной дланью империя расправит крылья и подчинит себе не просто Европу, а весь мир — станет истинной, несокрушимой державой.
Именно в этом заключались подлинная «справедливость» и «высшее благо».
Римон лишь сухо усмехнулся в ответ на его пафосную тираду:
— И ты всерьез веришь, что все пойдет по твоему плану?
— Все уже идет по плану.
Стоило этим словам прозвучать...
Римон нахмурился.
И дело было не только в колоссальном боевом опыте, подсказавшем ему скрытый смысл сказанного.
Он уловил отдаленный гул, доносившийся издалека.
— ...Ты погрузил весь Лондон в хаос.
— Какая поразительная проницательность, — холодно ухмыльнулся Эдвард. — До сих пор мои творения были скованы великим барьером Лондона. Но благодаря Магическому Монарху это назойливое проклятие наконец пало.
— И теперь, когда чудовища бесчинствуют на улицах, горожане обрушат свой гнев на гильдию «Создатели», разрушившую барьер.
— Репутация Дома Графа-Змея также рухнет на самое дно, ведь они не сумели защитить город.
— Ты стравишь их между собой в поисках виноватых, раздуешь пламя вражды и поглотишь обе фракции разом?
— Все приготовления завершены. Осталось лишь привести приговор в исполнение.
Лицо Римона помрачнело.
— И тебя нисколько не колышет, сколько невинных лондонцев погибнет в этой мясорубке?
— Жертв будет не так уж много. А если кто и сгинет, истинный британец почтет за великую честь пасть во имя процветания империи.
— ...Да уж, типичные выродки из «Бригады Освобождения». Ничего нового.
Черты лица Римона окаменели.
Рю Ганчхоль, Беллос, Юджин — те были безжалостными душегубами, но даже они не вызывали столь глубокого омерзения.
Они хотя бы отдавали себе отчет в том, что творят зло.
Но это чванливое самодовольство Эдварда, эта спесь избранного, искренне верящего, что чужие жизни — лишь щепки в костре его «справедливости», вызывали тошноту.
— Болтай сколько влезет. Ты все равно сдохнешь здесь.
Эдвард проигнорировал презрительный взгляд Римона.
Он сухо скомандовал:
— Убейте его.
Ш-ш-ш...
Теневой зверь сорвался с места, бросаясь на Римона, и Эдвард ни на миг не усомнился в смертельном исходе.
Для всего мира принц был посредственным игроком сороковых уровней, но его истинный уровень достигал 92-го.
А теневые твари, порожденные его навыком [Альбом картин Чистилища], были силой, с которой обычный бродячий музыкант не справился бы ни за что на свете.
По крайней мере, так он свято верил.
Вжих!
— ...?!
— Раз ты картина, так и валяйся на полу, кусок дерьма. Какого черта ты прыгаешь?
...Ровно до тех пор, пока Римон не разрубил теневого монстра надвое простым щелчком пальцев.
Монстр разлетелся на куски от единого удара. Эдвард остолбенел, но лишь на долю секунды.
Как и подобает высокоуровневому игроку, он мгновенно взял себя в руки и снова взмахнул кистью.
Ш-ш-ш...
С каждым движением из пола, словно побеги бамбука после дождя, вырывались новые теневые порождения.
Вид бесчисленной своры чудовищ, каждое из которых не уступало высокоуровневому игроку, любого поверг бы в пучину отчаяния.
Вот только Римон имел мало общего со словом «любой».
Вжу-у-ух!
Каждый взмах пальца порождал в воздухе ослепительные серебристые росчерки, рассекающие тварей на куски.
Глаза Эдварда полезли на лоб, когда за доли секунды десятки его созданий обратились в кроваво-черную труху.
— А у тебя припрятаны тузы в рукаве.
— Тузы не тузы, но чтобы снести тебе башку — более чем хватит.
— ...Наглый щенок.
— Посмотрим еще, кто из нас обнаглел.
Взгляд Эдварда налился неприкрытой жаждой убийства.
От человека, которому пророчество сулило стать погибелью «Бригады Освобождения», стоило ожидать подобных фокусов — это было неожиданно, но не невероятно.
Однако глумливая усмешка Римона больно хлестнула по его непомерной гордыне.
Именно поэтому он решил не тянуть и применить свой уникальный навык прямо сейчас.
— [Схождение Созвездия Х], Кайзер!
Вспышка!
В тот миг, когда он активировал уникальный навык, дарованный лишь Двенадцати Призракам «Бригады Освобождения»...
Эдвард преобразился.
Из его спины с лязгом вырвалась механическая броня, сомкнувшаяся вокруг тела непробиваемым коконом, а багровая кисть вытянулась, превращаясь в тяжелое копье.
Ощущая бурлящую в жилах исполинскую мощь, Эдвард надменно ухмыльнулся:
— Теперь осознал свое место, простолюдин?
Его голос звенел от абсолютной уверенности.
Воплотив в себе силу «Художника адских полотен», он встал в один ряд с Монархами.
Какими бы скрытыми способностями ни обладал Римон, против подобного величия он был бессилен.
Пусть это могущество длилось лишь до тех пор, пока не иссякнет прочность священной реликвии, этого времени с лихвой хватит, чтобы раздавить букашку и повергнуть весь Лондон в прах.
— Ага, осознал.
Неужели подавляющее давление лишило его рассудка?
Римон лишь невозмутимо кивнул.
Он потянулся к футляру за спиной, вынимая оттуда клинок, и негромко обронил:
— Спасибо, что так быстро призвал свое Созвездие. Сэкономил мне кучу времени.
— ...Что?
Пока Эдвард недоуменно хлопал глазами, пытаясь осознать бессмыслицу этих слов...
Римон убрал прежний меч, перехватил клинок, извлеченный из футляра, и сделал легкий шаг вперед.
Один шаг — сократить дистанцию.
Второй шаг — проникнуть в брешь сознания.
Третий шаг — полоснуть по плечу.
Вжух.
Лишь когда Римон завершил эти три шага, Эдвард ощутил внезапную жуткую пустоту и медленно повернул голову.
Увидев свое обнаженное плечо и отсеченную руку, все еще сжимающую кисть-копье на полу, он вытаращил глаза от ужаса.
— А-а-а-а-а-а-а-ах!
Запоздалая адская мука накрыла его с головой. Зажав фонтанирующее кровью плечо, Эдвард истошно взвыл.
Римон лишь брезгливо фыркнул:
— И столько визга из-за одной руки? Другие Призраки держались до последнего вздоха.
— Ты... Ты же!..
Даже корчась от боли, Эдвард словно очнулся от ледяного ушата воды.
Какой бы внезапной ни была атака, он обладал силой Монарха — и все же его руку срубили прежде, чем он успел хотя бы моргнуть.
Упоминание остальных Призраков.
И главное — меч в руках противника.
В сознании Эдварда всплыло единственное имя, овеянное вековым ужасом:
— Римон Асфельдер!..
— Повежливее, сопляк. Кто тебя учил так панибратски обращаться к старшим?
— Значит, это ты... Ты с самого начала! Проклятый призрак прошлого!
Эдвард заскрежетал зубами.
Ему следовало догадаться в тот самый миг, когда пророчество назвало имя «Ли» искрой, грозящей спалить «Бригаду Освобождения».
Никто, кроме этого чудовища, уже отправившего на тот свет троих Призраков, не мог нести в себе столь первобытный ужас.
Безупречная маскировка и слепое убеждение, будто легендарный Герцог Меча ни за что не станет паясничать со скрипкой на улице, затуманили ему взор.
Но теперь прозревать было слишком поздно.
Опрометчиво приняв врага за уличного бродягу, Эдвард оказался загнан в угол, даже не успев пустить в ход силу Созвездия.
— И ты смеешь зваться Герцогом Меча?! Прячешься под чужой личиной и бьешь из засады?! Бесчестная тварь!..
— Не тебе рассуждать о чести.
Кому-кому, но уж точно не крысе, всю жизнь манипулировавшей чужими судьбами из темноты, читать нотации.
Отрезав всякие пререкания, Римон ледяным тоном спросил:
— Последние слова будут?
— ...!
Почувствовав абсолютную, не знающую жалости жажду убийства в глазах Римона, Эдвард побелел.
Он был высокомерен, но не глуп.
Даже на пике сил он предпочел бы бежать без оглядки, чем скрестить клинки с этим чудовищем. Лишившись же руки, он не имел ни малейшего шанса.
«Сдохнуть вот так?..»
«Мне? Кронпринцу Великой Британской империи?!»
«Только из-за того, что я не раскусил его маскировку и на мгновение ослабил бдительность?!»
Дрожа от нежелания верить в происходящее...
Внезапно вспомнив о своем главном козыре, Эдвард инстинктивно взревел:
— Убьешь меня — и мои твари не исчезнут! Наоборот, лишившись контроля, они сойдут с ума и сотрут Лондон с лица земли!
— Думаешь, я куплюсь на эту дешевку?
— Это чистая правда! — в отчаянии выкрикнул Эдвард.
[Альбом картин Чистилища] был не просто призывом.
Это был пространственный навык, связывающий «теневой мир» с реальностью при помощи картин.
Его полотна служили вратами для порождений тени, но одновременно являлись и замком, сдерживающим их безудержное вторжение.
На случай непредвиденных обстоятельств он заранее развесил эти картины по всему Лондону.
В случае его гибели картины исчерпают силу лишь через сутки, но все это время из них нескончаемым потоком будут лезть озверевшие твари.
Именно поэтому навык и звался «Чистилищем».
— Хм, вот как?
Римон на миг задумался.
Призванные твари, впадающие в неистовство после смерти хозяина, не были такой уж редкостью.
— Тогда отмени навык прямо сейчас.
— Что?
— Развей своих теневых уродцев. Ты ведь можешь его отменить?
— Не неси чушь! — огрызнулся Эдвард.
Сделай он это — и Римон снесет ему голову на месте.
Эта страховка была создана как раз на подобный крайний случай.
Пусть даже он готовил ее против Роуз или Карла, а не против этого чудовища.
— Отдай Семь Ковчегов и проваливай отсюда! Иначе я прямо сейчас сниму с них поводок!
— То есть ты требуешь, чтобы я поплясал под твою дудку ради спасения горожан?
— Именно!
Это было настолько нелепо, что даже злости не вызывало.
Посмотрев на Эдварда совершенно пустым, бесстрастным взглядом, Римон неторопливо, глухим голосом уточнил:
— Значит... ты решил взять передо мной заложников?
Будь здесь Ю На-гён, она бы схватилась крыльями за голову.
Но Эдвард лишь торжествующе оскалился:
— Называй как хочешь! Главное помни: жизни всех людей в Лондоне — в моих руках!
— ...Что ж, выбора нет.
Римон спокойно кивнул.
И в то самое мгновение, когда на лице Эдварда расцвела победная улыбка...
Серебряная молния скользнула по его горлу.
Вжух!
Голова с глухим стуком покатилась по полу, а в застывших глазах так и остался немой вопрос.
Обезглавленное тело рухнуло, извергая фонтан алой крови. Римон холодно бросил:
— Вздумал шантажировать заложниками — выбирай цель с умом.
Он никогда не вел переговоров с захватчиками заложников.
Не зная этого простого и непреложного правила, Эдвард совершил самую фатальную ошибку в своей никчемной жизни.
Некоторое время он равнодушно взирал на остывающий труп.
— ...«Все идет по плану», говоришь?
Поглотив вырвавшиеся из тела осколки звездного света, Римон развернулся.
Он небрежно махнул мечом.
Хрусь.
Статуя в центре зала аккуратно раскололась надвое, обнажив скрытый внутри стеклянный футляр.
Вернее, предмет, хранившийся в нем. Окинув находку задумчивым взглядом, Римон сунул футляр за пазуху и направился к выходу.
Эхо далеких криков, начавших нарастать после гибели Эдварда, уже докатывалось до его ушей. Римон тихо пробормотал:
— Вот почему с возрастом обязательно нужно оформлять страховку.