Колокол, обязанный возвестить о наступлении сумеречного часа, раскололся и умолк. К тому моменту, когда клубящийся над Лондоном туман окончательно рассеялся, за происходящим холодным взглядом наблюдал один-единственный человек.
От маски, скрывающей лицо, до тусклого бесформенного плаща, наброшенного на плечи, — каждая деталь его одеяния кричала о скрытности и подозрительности. И всё же он совершенно непринуждённо ускользал от взглядов толпы.
Внутри него звучало тихое, уверенное:
«Успех».
Впрочем, иного исхода и быть не могло.
Всё это свершилось под водительством Великой Звезды. Этот триумф был предрешён с самого начала.
— Глупцы, — сорвалась с его губ холодная усмешка.
Владыка Магии, одержимый единственной мыслью — стереть с лица земли сумеречный час, — без оглядки ринулся вперёд, скованный цепями собственного прошлого.
А жители Лондона ликовали, даже не подозревая, что над ними уже занесён топор.
В его глазах все они выглядели одинаково жалкими и недоумными.
Имей они хоть каплю ума задаться вопросом, почему графский род Серпент — из поколения в поколение защищавший Британскую империю — до последнего противился уничтожению сумерек, они бы не праздновали столь слепо.
Впрочем, чего ещё от них ждать?
Это всего лишь толпа — стадо неразумных скотов, готовых пресмыкаться перед любым, кто поманит сиюминутной выгодой.
И благодаря их глупости преграда на его пути пала, а события потекли в точности по намеченному плану.
— Теперь осталось лишь найти его и забрать.
Мужчина запустил руку под плащ и извлёк крошечный колокольчик. Сжав его в ладони, он перешагнул порог одного из самых величественных и древних зданий Лондона.
Опасаться лишних глаз не приходилось.
Сумерки всегда были временем, когда улицы Лондона вымирали. Но даже окажись кто-то рядом, под сенью Мантии-невидимки Гермеса его всё равно никто бы не разглядел.
Динь.
— Значит, здесь.
Стоило ему войти, как колокольчик отозвался тонким звоном. На губах мужчины заиграла холодная улыбка.
Следуя за зовом артефакта, он ускорил шаг.
Он заберёт дремлющий здесь один из Семи Ковчегов, в точности как гласило пророчество Великой Звезды.
Однако в то мгновение, когда перезвон привёл его к тайной зале, сокрытой в недрах здания...
Мужчина оцепенел.
— Надо же, наконец-то соизволил явиться. А я уж думал, вся эта суета пойдёт насмарку.
В эту сокровищницу по меньшей мере полвека не ступала нога смертного.
И всё же прямо посреди неё, словно у себя дома, стоял человек.
Незваный гость сглотнул подступивший к горлу ком:
— Что... что ты здесь делаешь?..
— А сам как думаешь? Ровно то же, что и ты.
Перед ним стоял черноволосый юноша с дерзким, пронзительным взглядом.
Римон негромко усмехнулся.
Он неподвижно стоял перед статуей, возвышавшейся в самом сердце раскинувшегося по полу магического круга. Его золотистые глаза источали ледяной холод, пригвоздив человека в маске к месту.
— Призрак Бригады Освобождения.
Главная причина, по которой Римон вообще явился в Лондон.
Кукловод, стоявший за всем этим хаосом.
Римон процедил его имя обжигающе морозным тоном:
— Или правильнее называть тебя кронпринцем Эдвардом?
Один из Двенадцати Призраков Бригады Освобождения, занимавший среди них десятое место.
Человек в маске, носивший кодовое имя Кайзер.
Глядя на блеклого светловолосого юношу, стоявшего первым в очереди на трон Британской империи, Римон криво усмехнулся.
Впрочем, статус Призрака Бригады Освобождения — или же наследника престола — давал о себе знать.
Замешательство Эдварда длилось лишь долю секунды.
Он быстро вернул себе ледяное самообладание, сорвал с лица маску и заговорил бесстрастным тоном:
— ...Как ты понял, кто я?
— Да ничего выдающегося. Простая дедукция.
— Дедукция? Ты хочешь сказать, что раскусил мою личность одними лишь умозаключениями?
— Именно.
На откровенное недоверие Эдварда Римон лишь фыркнул.
Непринуждённо скрестив руки на груди, он продолжил:
— Поначалу я подозревал, что Призраком Бригады Освобождения может быть Владыка Магии. Уж слишком много подозрительных выходок числилось за стариком.
Карл непрестанно давил на Роуз и плёл заговоры в тени. Его отчаянное стремление любой ценой рассеять сумеречный туман делало его идеальным кандидатом.
— Но чем дольше я размышлял, тем меньше он вписывался в типаж.
— В типаж?
— Зови это стилем. Или чертами характера.
Призрак, за которым охотился Римон, вызвал Клэр в Лондон, но сам ни разу не вышел с ней на прямую связь. Мягко говоря, это свидетельствовало о крайней осторожности. Говоря прямо — о трусости.
Стал бы подобный тип действовать столь дерзко и напористо, как Карл?
Истребив бесчисленное множество злодеев, Римон насквозь видел гнилые людские натуры. Что-то в поведении Карла категорически не сходилось.
— Поэтому я предположил: что, если им кто-то манипулирует?
Тогда Римон задал себе вопрос: кому выгоднее всего столкнуть лбами Владыку Магии и Ассоциацию Семи Драконов?
Ответ лежал на поверхности.
— Кому-то из королевской семьи.
Клан Лазурного Дракона и гильдия «Создатели» фактически делили власть над империей пополам. Влияние же венценосного дома на этом фоне оставалось ничтожным.
Но если бы графский род Серпент и гильдия «Создатели» схлестнулись в междоусобице и понесли колоссальные потери, монархия получила бы идеальный шанс вернуть былую силу.
— Будь это всё, главным подозреваемым стал бы мой дядя, — холодно заметил Эдвард.
— Роберт? Разумеется, он вызывал подозрения. Всё-таки Игрок ранга Великого Герцога.
Все Призраки Бригады Освобождения были высокоуровневыми Игроками, и Роберт — прославленный герцог Белых Скал — прекрасно подходил под это описание.
— Вот только он тоже не вписывался в образ.
Он был могущественным регентом, открыто упивающимся властью. Человек с такими замашками не подходил на роль скрывающегося во тьме кукловода, которого искал Римон.
— Поэтому я стал искать члена королевской семьи, который держался в тени. Того, кто мог плести интриги, не привлекая лишних взглядов.
— И вышел на меня?
— В яблочко, — кивнул Римон. — Слабый, болезненный кронпринц, безвольная марионетка в руках регента. Но взгляни на это иначе: ты занимал идеальную позицию, чтобы в любой момент свалить всю вину на дядюшку.
Впрочем, одних догадок Римону было мало.
Окончательную уверенность ему подарила Роуз.
— В детстве тебя нарекали гением. Говорят, повзрослев, ты просто растерял былой блеск и стал заурядным.
Эдвард хранил ледяное молчание.
— Знакомая история. Но что, если твой талант никуда не делся? Что, если ты просто научился прятать его глубже?
Римон вспомнил рассказы Роуз: интерес юного принца к абсолютной монаршей власти, его нарочитые приступы нерешительности и то, как тонко он стравливал род Серпент с гильдией «Создатели».
Сведения о дворе, полученные от Роуз, наложились на повадки Бригады Освобождения — и вывод напросился сам собой.
— ...Значит, графиня Роуз всё тебе разболтала, — процедил сквозь зубы Эдвард. — Путается под ногами до самого конца.
От его прежней кротости не осталось и следа. Взгляд принца сквозил неприкрытой злобой.
— Если ты всё знал, почему позволил Владыке Магии разрушить барьер Лондона?
— Потому что я разгадал твою истинную цель.
— Мою цель?
— Есть лишь одна причина, ради которой Призрак Бригады Освобождения стал бы убивать ведьм двадцати семи магических родословных, науськивать Владыку Магии и уничтожать барьер.
Римон легонько постучал костяшками пальцев по статуе:
— Найти один из Семи Ковчегов.
Лицо Эдварда мгновенно перекосило.
— Откуда... откуда ты знаешь об этом?!
— Порой не грех завести дурных друзей.
Римон заподозрил истинную цель Эдварда в ту самую секунду, когда узнал, что Семь Ковчегов выполняют роль печатей.
Если нечто сокрыто внутри существующего артефакта, первыми кандидатами становились божественные реликвии — предметы уровня Скрипки Глубокой Тьмы.
Во время Войны с Богом Демонов ведьмы двадцати семи магических линий собрали священные реликвии со всей Европы и использовали их как узловые точки Великого Барьера Лондона.
Древнейший защитный купол, одно из величайших заклятий Серебряного Века, было невозможно возродить лишь их собственными силами.
Однако привязка реликвий к барьеру сделала их неприкасаемыми. Пока стоял барьер, ни одну из них нельзя было извлечь.
— И если одной из этих реликвий был Ковчег, мне незачем было мешать падению барьера. Зачем пыхтеть самому, если вы всё сделали за меня?
Эдвард стиснул зубы до скрежета.
Теперь он наконец понял, почему род Серпент хранил зловещее молчание после скандала на балу.
Они вовсе не расписались в собственном бессилии. Они просто решили воспользоваться чужими руками.
— Но даже так!.. — выплюнул Эдвард. — Как ты добрался сюда раньше меня?! Даже я до последнего не знал, какая именно из реликвий скрывает Ковчег!
Римон небрежно вынул смартфон и помахал им перед носом принца:
— А у меня тут радар встроен.
— ...Что?
— Обновляться вовремя надо. Звенеть колокольчиком в наш просвещённый век — замшелый пережиток эпохи динозавров.
Эдвард остолбенел, глядя на него во все глаза и захлёбываясь от жгучей, чудовищной несправедливости происходящего.