Ю На-гён с ошеломлённым видом смотрела на расстилавшийся внизу Лондон, обратившийся в сущее поле боя.
Грохот!
[Мамочки!]
Она едва успела испугаться чего-то, внезапно рухнувшего прямо с небес.
Глаза птицы округлились от ужаса:
[Сестрица графиня?!]
Мертвенно-бледное лицо, лишённое малейшей кровинки.
Форменный мундир местами обуглен и прожжён.
Но хуже всего была безвольно повисшая рука и свежая кровь, размазанная по подбородку и залившая одежду.
При виде Роуз, пережившей жестокую схватку, получившей тяжелейшие раны и рухнувшей оземь, у Ю На-гён перехватило дыхание.
В то же мгновение в воздухе разнёсся полный отчаяния вопль:
— Как... да как такое могло произойти!..
Услышав этот крик, звучавший мучительнее предсмертного стона, Ю На-гён вскинула голову и вздрогнула.
В воздухе парил старик. Его мантия была изодрана в клочья — пусть не столь сильно, как мундир Роуз, но всё же превратилась в жалкие лохмотья.
Его искажённое лицо, напоминавшее мстительного призрака, внушало безотчётный ужас. Это был Карл.
— Вернуть Сумеречный Туман в Лондон спустя столько лет!..
Карл надрывался так, словно стал свидетелем величайшего святотатства.
Возрождение Великого Барьера Лондона, на уничтожение которого он положил половину жизни, сокрушило его до глубины души.
Именно поэтому он буравил Роуз взглядом, сочащимся ядом:
— Графиня Роуз, как ты собираешься отвечать за это?!
— Я лишь приняла наилучшее решение ради защиты жителей Лондона.
— Дура!..
В отличие от её израненного тела, в голосе Роуз не прозвучало и тени колебания, отчего Карл в бессильной ярости взревел пуще прежнего.
Конечно, он не был слеп.
Он прекрасно видел порождений тени, наводнивших Лондон, и призраков, сражавшихся с ними.
Потому он понимал, почему Роуз помогла ведьмам провернуть подобное.
И всё же...
Нет, именно поэтому он скрипнул зубами и выкрикнул:
— Неужели ты до сих пор не поняла?! Всё это — коварный замысел ведьм!
— Что вы имеете в виду?
— Они выпустили чудовищ, дабы повергнуть Лондон в пучину хаоса, а затем притворились избавительницами, возродив барьер! Вот каков их истинный план!
— ...
Роуз хранила молчание.
Она попросту лишилась дара речи перед лицом столь абсурдного бреда.
Вместо неё подала голос Ю На-гён, скорчив презрительную гримасу:
[Ого, а старик-то совсем без стыда и совести...]
Сир тоже усмехнулась:
— Хи-хи-хи. Подлецы всегда судят других по себе, не так ли?
Их реакцию нетрудно было понять.
В конце концов, сфабриковать проблему, а затем с помпой «решить» её — именно этой тактикой сам Карл загонял в угол род графини Си-Сёрпент.
Впрочем, быть может, именно поэтому он и был так свято убеждён в своей теории заговора.
Как и заметила Сир, люди склонны приписывать другим поступки, на которые способны сами.
— Герцог Карл, прошу вас, остановитесь.
— Остановиться?! Эти проклятые ведьмы пытаются вертеть Лондоном, как им заблагорассудится!
— Я уже говорила вам: это дело рук не ведьм. Это замысел «Бригады Освобождения».
Роуз говорила спокойно.
Несмотря на то что её тело покрывали раны и кровь, её открытое лицо и кристально чистый, твёрдый взгляд излучали такую искренность, что любой невольно согласился бы с ней.
К несчастью, Карл не входил в число этих «любых».
— «Бригада Освобождения»? Думаешь, этот сброд способен на нечто подобное?!
— Но и у ведьм нет никакого мотива.
— Ха! Мотива?! Да у них их пруд пруди! — взревел Карл.
Его налитые кровью глаза вперились в Сир за спиной Роуз... нет, во всех призрачных ведьм вокруг неё, и он прокричал:
— Потому что я уничтожил Время Сумерек! Они до смерти напуганы тем, что правда о Великом Барьере Лондона выплывет наружу, вот и устроили всё это!
— ...Правда о Великом Барьере Лондона? О чём вы говорите?
— О той цене, которую пришлось заплатить за его создание!
Причина, по которой он питал лютую ненависть к ведьмам двадцати семи магических родов.
Правда, до которой он докапывался ещё задолго до того, как стал Монархом, пытаясь распутать тайну Времени Сумерек... Срывая голос, Карл выкрикнул:
— Моя дочь Амелия и все те, кто бесследно сгинул во Времени Сумерек за последние десятилетия... они послужили жертвами для поддержания Великого Барьера Лондона!
Магия всегда требует цену.
Чем могущественнее заклинание, тем выше плата — и даже Великий Барьер Лондона не являлся исключением из этого непреложного закона.
Говорили, будто даже трём великим ведьмам, абсолютным владычицам Серебряного Века, удалось воздвигнуть его лишь потому, что цену за них уплатило божество.
Карл, долгие годы исследовавший Великий Барьер, прекрасно знал об этом.
И именно поэтому в его душе зародились подозрения.
Как могли ведьмы двадцати семи магических родов возродить столь грандиозное таинство?
Пусть даже они являлись потомками трёх великих ведьм, наречённых Владычицами Озера, законов эквивалентного обмена им было не обойти.
И, согласно его изысканиям, существовала лишь одна плата, способная воплотить подобное в жизнь.
Человеческие жизни.
И не одна или две, а сотни, тысячи — чудовищное по своим масштабам жертвоприношение.
— ...Это нелепое заблуждение.
Лицо Роуз оставалось спокойным.
Однако, в отличие от её невозмутимого вида, ясные, подобные озёрной глади глаза потемнели в то же мгновение, едва прозвучали слова «человеческое жертвоприношение».
Словно удар пришёлся в самое уязвимое место, и она с трудом сдерживала душевное смятение.
И проницательный Карл не упустил этой мимолётной перемены.
— Заблуждение?! Тогда ответь мне! Какую цену уплатили ведьмы двадцати семи родов, чтобы воздвигнуть Великий Барьер Лондона?!
— Вам известно, герцог, что в то же самое время из Лондона исчез божественный артефакт.
— Ха! Думаешь, этого хватило бы на уплату цены за такой барьер?! В лучшем случае он послужил ядром!
— ...
Если бы столь ничтожной платы хватило на магию масштаба Великого Барьера Лондона, Серебряный Век не пал бы с такой лёгкостью.
Карл холодно усмехнулся, глядя на притихшую Роуз:
— Ну что? Признаешь ли ты теперь, что Великий Барьер Лондона — порождение чёрной магии?
— ...Я признаю, что здесь есть повод для превратностей толкования. Но клянусь своей честью: Великий Барьер Лондона не имеет отношения к чёрной магии.
— Чушь! Как заклинание, требующее человеческих жертв, может не быть чёрной магией?!
Роуз вновь замолчала.
Одного взгляда в фанатично горящие глаза Карла было достаточно, чтобы понять: он уже всё решил для себя, подгоняя под свой вывод любые факты. Словами его не переубедить.
Оставался лишь один путь.
Прибегнуть к иным средствам.
Пока она колебалась, не зная, как поступить, до её слуха донёсся голос:
— Эй, графиня. Почему бы просто не показать ему?
— ...!
Роуз резко повернула голову.
Черноволосый юноша непринуждённо прислонился к печной трубе, скрестив руки на груди, и наблюдал за ними — бог весть сколько времени он уже находился здесь. Роуз растерялась:
— Почему ты здесь?..
— Да вот заглянул проверить, почему старая перечница Сир так копается.
— Здесь слишком опасно!
— Судя по вашему виду, графиня, это я и сам прекрасно вижу.
— Это...
Только что она держалась с непоколебимым достоинством, но под прямым взглядом Римона внезапно осознала, как выглядит, и её щёки залил румянец.
Она поспешно запахнула пальто, пытаясь прикрыть разорванный мундир и обнажённую кожу.
Впрочем, Римон не обратил на это внимания. Он лишь небрежно бросил:
— В общем, судя по тому, что я краем уха услышал, у этого выжившего из ума деда разыгралась буйная фантазия. Раз уж дошло до такого, просто выложи всё как есть и покажи ему.
— Показать что?
— Какая цена была уплачена за возведение Великого Барьера Лондона во время Войны с Богом Демонов.
Услышав это, Роуз переменилась в лице:
— ...Ты тоже знал?
— Ага.
Его прямодушное подтверждение заставило её помрачнеть. Римон продолжил ровным тоном:
— Я понимаю ваши чувства, графиня. Мне эта затея тоже не по душе. Но если вы не покажете, этот старый дурень ни за что не успокоится.
— Я не могу показать это лишь по собственной прихоти. Без согласия двадцати семи родов...
— Чтобы получить его, сначала реши сама.
«Я не принуждаю тебя. Это лишь моё мнение. И я приму любой твой выбор».
Помолчав немного и глядя на невозмутимого Римона, Роуз повернулась к Сир.
В её взоре читалась сложная гамма чувств. Сир мягко улыбнулась и произнесла:
— Я не принадлежу к двадцати семи родам, посему не мне судить. Но остальные говорят, что они не против, если ты сама не возражаешь.
— Вот как...
Оттого ли полученное согласие горчило на языке, что в глубине души она надеялась на протест ведьм?
Впрочем, укол стыда за малодушную попытку переложить ответственность продлился лишь миг.
Роуз кивнула:
— Покажи ему.
— Ты уверена?
— Да. Это следовало сделать уже давно.
Открой она правду с самого начала, возможно, этой трагедии удалось бы избежать.
Но существовали причины, по которым тайна хранилась до сего дня — и дело было не только в клятве двадцати семи родам.
И не только в вечной привычке Клана Лазурного Дракона считать всех вокруг слабыми и взваливать всю ношу на свои плечи.
Главная причина крылась в ином.
Это был несмываемый, колоссальный позор.
Узнай об этом другие кланы — и многие воины Лазурного Дракона вспороли бы себе животы от бесчестья.
Сир лукаво усмехнулась, глядя на Роуз, которая, зная обо всём этом, нашла в себе мужество сорвать покровы.
Ведьма достала кроваво-красную жемчужину, покатала её между пальцами и негромко прошептала заклинание:
— Кидари кеДиру Акидр.
Гул...
Жемчужина в руке Сир рассыпалась в прах, развеявшись по ветру, и в тот же миг из самого центра магического круга взмыла хрустальная колонна.
При виде неё брови Карла взметнулись вверх:
— Что за мерзкие трюки вы опять затеяли?!
— Не стоит так ощетиниваться. Это всего лишь ответ на ваш вопрос, герцог.
— Ответ на мой вопрос? — Карл недоумённо нахмурился.
Роуз ровно произнесла:
— Вы спросили, какая цена была уплачена за возведение Великого Барьера Лондона во время Войны с Богом Демонов.
— И какое отношение к этому имеет!..
Карл, уже готовый яростно возразить, осёкся на полуслове.
Он с запозданием разглядел нечто внутри полупрозрачной хрустальной колонны, поднявшейся из магического круга.
Щёлк!
Словно желая облегчить ему обзор, Сир коварно ухмыльнулась и щёлкнула пальцами.
Мутный хрусталь стал стремительно светлеть, обретая абсолютную прозрачность и обнажая то, что покоилось внутри.
И в то мгновение, когда тайное предстало перед его взором...
Глаза Карла полезли на лоб:
— Это же...
Изысканные, искусные доспехи.
Мягкая линия ресниц на сомкнутых веках.
Прекрасное, словно высеченное искусным ваятелем лицо.
Карл судорожно сглотнул, глядя на тело женщины, покоящееся внутри хрусталя в безмятежном сне — точно живая.
Он никогда прежде не видел её, но в её облике сквозило странное, волнующее узнавание, а чистая, царственная аура ощущалась даже сквозь кристаллическую грань...
Но главное — яркие, цвета морских глубин лазурные волосы, наполнившие взгляд Карла неподдельным ужасом.
— Не может быть!..
— Это тайна, которую хранил наш клан, — спокойно произнесла Роуз.
Она назвала имя той, чьё тело покоилось в хрустальном гробу — то, о чём Карл боялся даже подумать:
— Мой предок, Принцесса Лазурного Дракона, которая добровольно принесла в жертву собственную жизнь, став платой за Великий Барьер Лондона.