— Ледяной шар! Ледяное копьё! Ледяная стрела!.. Проклятье, да чтоб вас всех!
Алекс, высокоуровневый Игрок из Гильдии Создателей, без умолку выкрикивал названия навыков, стоя на крепостной стене, и яростно матерился сквозь зубы.
И дело было вовсе не в головокружении от истощения запаса сил. Сколько бы магии он ни обрушивал вниз, бесконечная орда теневых чудовищ даже не думала редеть.
Хлюп!
— Кха?!
Стоило ему на долю секунды ослабить натиск, как выбравшийся на стену теневой монстр обвил щупальцем его лодыжку и с силой дернул вниз.
Как и подобало высокоуровневому бойцу, даже в панике Алекс рефлекторно активировал «Ледяной резак», отсекая мерзкий отросток и контратакуя тварь.
Однако мгновение спустя лицо его исказилось от безысходного отчаяния.
Обезглавленный монстр был лишь первой ласточкой. Теневые твари лезли на стены сотнями, накатывая живой волной.
Рыцари Клана Лазурного Дракона молниеносно перемещались вдоль укреплений с помощью пространственных скачков, без устали рубя чудовищ клинками, но это лишь ненадолго оттягивало неизбежное.
Если теневые монстры продолжат прибывать с такой же бесконечной скоростью, падение цитадели станет лишь вопросом времени.
«Почему... почему всё обернулось именно так?..»
Алекс отчаянно отбивался, пуская в ход всё новые навыки, чтобы отсрочить подступающую смерть, но сердце его уже сковал липкий холод безнадёжности. И вместе с ним в груди поднялась горькая, удушливая волна раскаяния, от которой хотелось плеваться кровью.
«Нам ни за что нельзя было разрушать Великий барьер Лондона!»
Ведь этого хотели все горожане. Он искренне верил, что поступает правильно. И больше всего на свете он доверял Монарху.
Будучи гордым членом Гильдии Создателей, он с чистым сердцем помогал рассеять Час Заката. Но знай он заранее, каким бедствием это обернется, Алекс зубами бы вцепился в барьер, даже если бы за неповиновение его с позором вышвырнули из гильдии.
Но жалеть было слишком поздно.
Прежде чем он успел утонуть в собственном отчаянии, все его навыки ушли на перезарядку. Теневые твари навалились на него всей массой.
Когда распахнутая пасть монстра нависла прямо над ним, готовясь оторвать голову, Алекс в ужасе зажмурился.
Хлюп!
Липкая тёмная жижа хлестнула ему в лицо, и обезглавленная туша чудовища тяжело рухнула наземь.
Всё произошло слишком внезапно. Граница между гибелью и спасением стёрлась за долю секунды. Алекс ошарашенно захлопал глазами, пытаясь осознать, что произошло.
Наконец поняв, что всё ещё дышит, он в полном замешательстве вскочил на ноги.
Не только тварь, нависшая над ним, но и больше половины монстров, карабкавшихся на стену, оказались рассечены надвое или разрублены на куски.
— Ч-что сейчас произошло?..
Изумлен был не он один. От магов Гильдии Создателей до рыцарей Клана Лазурного Дракона — все, кто сражался на стенах, застыли в оцепенении, понятия не имея, кто сотворил это чудо.
Все, кроме элитных мастеров Клана Лазурного Дракона во главе с Лукасом, которые вместе со старейшинами кружили по холмам, отвлекая чудовищ от стен замка.
«Это была... вспышка?»
Перед тем как монстров разорвало в клочья, Лукас успел заметить полосу света, скользнувшую вдоль стены. Первой его мыслью было искусство из Семидесяти Двух Высших Искусств — Формация Птичьей Стаи Небесной Сети.
Но он тут же отбросил эту догадку.
«Нет, псионика не использовалась. И я ни разу не слышал, чтобы хоть один Игрок в Лондоне владел подобным навыком».
«Если это не техника Небесной Сети и не системный навык, то как?..»
«И главное — кто?!»
Лица Лукаса и старейшин омрачились сомнениями.
Однако размышлять было некогда. Чтобы чудовища не громоздились друг на друга, взбираясь на стены по живой горе трупов, им пришлось вновь вскинуть мечи и ринуться в бой.
Поэтому никто из них не заметил одинокую фигуру в тени высочайшего шпиля графского замка.
Молодой человек стоял на крыше и небрежно взмахивал ладонью.
Тайное искусство Меча Убийцы Демонов и Драконов.
«Бесформенный меч невидим».
[Невидимые нити меча]
Вжух!
Едва тончайшие нити рассекли воздух, как оставшаяся половина монстров на стенах была срезана под корень. Нити меча, подобные невесомым лезвиям, филигранно шинковали только порождения тьмы, не задев ни единого бойца на укреплениях.
— Тц, всё ещё недостаточно гладко, — тихо цокнул языком виновник этой бойни, Римон Асфельдер.
По-хорошему, следовало уничтожить всех одним взмахом, но ему потребовалось два удара, чтобы добиться идеального результата.
Впрочем, даже это было за гранью человеческих возможностей.
Не отсеки он в своё время руку Созвездию Рю Ганчхоля, не познай чувство управления бесчисленными отростками словно живыми ветвями и способность параллельного восприятия, ему понадобилось бы гораздо больше взмахов.
Конечно, для него с его совершенным телом разница была ничтожна — это лишь позволило обращаться с нитями меча чуть более естественно.
Но когда Мастер Меча уровня Римона начинает обращаться с «мечами» более естественно, последствия становятся поистине сокрушительными.
Свист-свист-свист-свист!
Увернуться от лапы твари и вонзить острие в глаз, неслышно захлестнуть петлю вокруг шеи и обезглавить, разрубить корпус наискось или хлестнуть со всего размаха, расплющивая плоть в кровавое месиво.
Абсолютная вершина фехтовального мастерства.
Не просто быстрые выпады или иллюзорные взмахи, но мягкие, жесткие и тяжелейшие сокрушительные удары. Техники, для которых обычно требовались прямые мечи, сабли, цепные клинки или тяжелые двуручники, воплощались с помощью одних лишь тонких нитей. Это было искусство, больше похожее на волшебство.
Благодаря этому каждый монстр, посмевший ступить на стену, моментально превращался в груду ошмётков, и линия обороны замка наконец стабилизировалась.
Грохот!
И именно в этот момент.
В самом сердце Лондона, где тени перекатывались подобно волнам штормового моря, из земли внезапно вырвался колоссальный столб, напоминающий здание.
— Ч-что это за чертовщина?! — в ужасе выдохнул Алекс вместе с магами Гильдии Создателей, остолбенело уставившись на возникшее нечто.
Это действительно было строение, но в то же время ни на что не похожее.
Дом, целиком слепленный из сладостей.
Поверх него водружён зеркальный дом.
Сверху нагромождён дом из гигантских часов.
Дальше высился дом, сплошь усеянный дверями...
Пять причудливых особняков, взгромождённых друг на друга наподобие циклопического бобового стебля — назвать подобную конструкцию «зданием» язык не поворачивался.
И пока остальные бились в панике, Римон оставался абсолютно невозмутим. Он лишь тихо усмехнулся и пробормотал себе под нос:
— Как и ожидалось, старая карга копается дольше всех.
[Сестрица-ведьма, быстрее! Ну давай же, скорее!]
— Не торопи меня так.
[Я что, похожа на ту, кто может ждать?! Ты глянь, там же сущий ад творится!]
— И всё же я не могу начать, пока все приготовления не завершены.
Стоя на самой вершине башни в центре Лондона — сложенной из пяти гротескных домов, — Сир тихонько посмеивалась над Ю На-гён, суетившейся у неё на плече.
Она окинула неспешным взглядом город, погружённый в пучину теневого кошмара, и небрежно бросила в пустоту:
— Ну что, девочки? Все готовы?
Тишина. Ответа не последовало ниоткуда.
Тем не менее она удовлетворённо кивнула, словно прекрасно всё услышала, и извлекла из складок одеяния багряный флакон.
Опрокинув его, она пролила кроваво-красную жидкость, которая сама собой растеклась по крыше, вычерчивая исполинский магический круг.
В самый центр этого круга Сир опустила руку, бережно, словно величайшую драгоценность, вынула из сумки загадочный предмет и весело провозгласила:
— Истинная Вальпургиева ночь.
В то мгновение, когда она опустила артефакт в центр магического круга...
По всему Лондону прокатилась волна невероятных аномалий.
Грохот!
Затонувший на дне Темзы корабль.
Подвал полуразрушенной фабрики на окраине.
Старая сторожка в заброшенном парке.
Каждое из этих строений, оплетённое струями воды, стальной арматурой, древесными корнями и магическими узорами, с грохотом устремилось в небеса.
Их объединяло лишь одно: на крыше каждого из них сиял магический круг, на котором стояла женщина.
Так вокруг центральной башни Сир, выросшей из пяти домов, возникли ещё двадцать две башни, окружившие Лондон плотным кольцом.
И женщины заговорили.
— ТеСаб (Дрожи).
— баРума (Клонись).
— Акароси (Отвердей).
— ЯГаТинг (Пой).
— гуАмос...
— ...
Словно в детской игре в слова.
Их голоса разнеслись над Лондоном, не затихая и не растворяясь в воздухе. С каждым новым звеном эхо становилось всё отчётливее, сплетаясь в причудливую полифонию — то ли речь, то ли песнь.
И когда прозвучало последнее, двадцать второе заклинание, Сир мягко произнесла:
— Зуиш (Пробудись).
Гул... Гул... Гул...
Все двадцать три башни задрожали, и от их подножий начал клубиться густой серебристый туман.
— Какая чушь!
Карл трясся от ярости. Его голос сорвался на визг, напоминающий треск рвущейся ткани:
— Возродить Великий барьер Лондона?! Ты всерьёз веришь, что это возможно?!
Его налитые кровью глаза метали молнии, на лице не осталось и следа былого благородного спокойствия. Он свирепо сверлил Роуз взглядом и орал во всю глотку:
— Для этого нужны все двадцать семь магических родов! Пятеро ведьм уже мертвы, как, черт возьми, ты собираешься это провернуть?!
— ...Значит, вы уже знали об убийствах ведьм.
— Не увиливай от ответа! Я спрашиваю о твоём безумии!
Он был вне себя.
Глядя прямо на Карла, от которого исходила почти осязаемая жажда убийства — казалось, он снесет ей голову, если не получит немедленного ответа, — Роуз невозмутимо произнесла:
— Да, владыка Карл, вы правы. При обычных обстоятельствах это было бы невозможно.
Двадцать семь магических родов могли воссоздать величайшее заклинание Серебряного Века — Великий барьер Лондона — вовсе не из-за своего индивидуального мастерства. Их родословные восходили напрямую к трем великим ведьмам, создавшим этот барьер в незапамятные времена.
Иными словами, даже потомкам архиведьм было не под силу активировать защиту без полного состава всех двадцати семи ветвей.
— Если только среди нас нет её.
— Её?
— Той черноволосой ведьмы, которую вы видели раньше, владыка Карл.
— Ха, что за бред?! Хочешь сказать, эта ярмарочная фиглярка со своими балаганными фокусами — сама Владычица Озера?! — презрительно скривился Карл.
Три великие ведьмы, основавшие двадцать семь родов — Вивиан, Моргана и Нимуэ, — давным-давно погибли или сгинули без следа.
— Она не Владычица Озера, — легко признала Роуз.
И добавила лишь одну фразу:
— Но она знает Великий барьер Лондона ничуть не хуже, чем сама Владычица.
— И ты всерьёз думаешь, что я поверю в эту чушь?! — расхохотался Карл с неприкрытым сарказмом.
— Придётся поверить. Её имя — Цирцея.
— Ха-ха-ха, становится всё смешнее и смешнее! С каких это пор среди двадцати семи родов есть ведьма по имени Цирцея?!
Роуз мягко ответила:
— Я никогда не говорила, что она принадлежит к двадцати семи родам.
— Что?
— И Цирцея — это не настоящее её имя. Лишь прозвище.
— О чём ты вообще...
Карл хмурился всё сильнее, слушая нелепые речи Роуз, как вдруг внезапно замер на полуслове.
Из-за кипевшей в жилах ярости он поначалу даже не обратил внимания на тончайшую разницу в произношении.
— Погоди... Ты только что сказала Цирцея? Не Сир?
Незначительный фонетический нюанс, который легко можно было счесть за оговорку.
Однако в голове Карла, посвятившего долгие десятилетия изучению истории ведьм, мгновенно всплыл образ одного-единственного существа.
«Ведьма по имени Цирцея... Не может быть!»
Странное прозвище. Нечеловеческое мастерство.
И главное — непоколебимая уверенность Роуз в том, что эта женщина знает барьер не хуже самой Владычицы Озера.
Сложив все кусочки мозаики воедино, Карл помимо своей воли шумно выдохнул, потрясённый до глубины души:
— Изначальная ведьма Цирцея!.. Это древнее чудовище всё ещё живо?!
— Акма са Ронан Кирка (Мое древнее имя — Цирцея).
— маКдур хоил эсебТ СсьяР Экаман (Изначальная ведьма, похитившая силу богов, бессмертная, познавшая тайну вечной жизни).
— Фалс рОмаНум агНИвс КаисИр дом рават (Владычица величайшей империи, жалкая грешница, бросившая вызов богам).
— лсир маги Атур Гай Юлий Цезарь ку РонаМ асир (Именем великого царя магии Гая Юлия Цезаря).
Древняя Греция.
Дочь бога солнца Гелиоса, полубожественная кровь которой гремела даже в Серебряном Веке.
Магия жриц, дозволенная богами, и чёрное колдовство, попирающее любые табу — она балансировала на тонком лезвии между ними, став одной из Изначальных ведьм.
Тётя колхидской царевны Медеи, обучившая её сокровенным тайнам волшбы.
Именно она заложила добрую половину основ всего ведьмовского искусства Древней Греции и Европы.
Первая и последняя императрица Рима.
Живая история магии, величайшая ведьма Серебряного Века.
Её трепетали и почитали как Королеву Магии. В летописях её нарекали Повелительницей Демонов или Императрицей Сир.
Соблазнительно улыбнувшись, она завершила заклинание:
— Авалон. изот Кантра Аз Сектос, туРакС! (Восстань. Остров туманов, дрейфующий меж миром живых и царством мёртвых — Авалон!)
Бум!
С чудовищным всплеском магической мощи сильнейшее заклинание Серебряного Века — некогда остановившее железную поступь римских легионов и запечатавшее Повелительницу Демонов — пробудилось.
Туман Авалона накрыл весь Лондон, поглощая орды беснующихся теневых тварей.