— Подготовка клана Зелёного Дракона идёт гладко?
— Да. Из-за нехватки времени собрать все основные силы не удалось, но большая часть ударных формирований уже вернулась к пику формы.
— Как и ожидалось от клана Зелёного Дракона.
Ли Цинвэй была искренне впечатлена.
Прошло всего два дня с тех пор, как они вели ожесточённый бой и пробивались сквозь джунгли, однако бойцы уже полностью оправились. Подобное было под силу лишь клану Зелёного Дракона — самым выносливым среди Семи Драконов, обладающим крепчайшими телами и исключительными медицинскими искусствами.
Впрочем, её первоначальный план как раз и строился на этой невероятной способности к регенерации.
— Ваше Высочество, вы уверены, что нам не стоит запросить подкрепление? — с беспокойством спросила Цзысянь.
Если всё пойдёт по намеченному сценарию, это место вскоре превратится в кровавое поле битвы между кланом Зелёного Дракона и гильдией «Лес». В таких обстоятельствах присутствие эскорта — особенно Отряда Тёмного Дракона — могло кардинально снизить риски для самой Ли Цинвэй.
Однако принцесса мягко покачала головой:
— В этом вопросе нам лучше обойтись исключительно силами Зелёного Дракона, насколько это возможно.
— Из-за старых счётов?
— Скорее из-за последствий.
— Хотите сказать, не стоит раздувать конфликт больше необходимого?
— Всё это изначально началось как война за наркотрафик. Втягивать другие кланы в распрю с столь сомнительным обоснованием было бы слишком рискованно.
— Вы совершенно правы, — согласилась Цзысянь.
Остальные кланы тоже находились не в лучших отношениях с Десятью Великими Гильдиями. Безрассудное привлечение союзников могло спровоцировать вмешательство других гильдий, и тогда ситуация окончательно вышла бы из-под контроля. К тому же в отсутствие Майи переговоры о военной помощи между кланами всё равно не решились бы за день или два.
Не настаивая на подкреплении, Цзысянь тактично перевела разговор на другое:
— Начнём развёртывание здесь?
— Да. Оснащение клана Зелёного Дракона весьма неплохое, но привычное оборудование всё же надёжнее.
— Слушаюсь. Немедленно приступлю к подготовке.
Цзысянь действовала без промедления. Она вызвала ожидавших внизу членов клана и отдала распоряжения разместить доставленную аппаратуру прямо в небесном саду.
Ли Цинвэй долго наблюдала за тем, как её люди вместе с инженерами Зелёного Дракона в мгновение ока преображают живописный ландшафт. Затем она слегка повернула голову, бросив взгляд на ту часть сада, за которой лично ухаживал Римон.
«Это выиграет нам немного времени».
Теперь, когда местонахождение Майи подтвердилось, Гула не станет вслепую прочёсывать бескрайние дебри. Даже если поиски продолжатся, отряды преследования либо сократятся, либо придут в полное замешательство.
Этого было недостаточно, чтобы целиком перечеркнуть пророчество Айнши, но краткую передышку им обеспечит.
Оставалась лишь одна проблема. Вскоре сокрушительный удар гильдии «Лес» обрушится на Сан-Паулу и клан Зелёного Дракона...
«Десять Великих Гильдий, значит...» — погрузилась в раздумья Ли Цинвэй.
Бесконечным Монархом и гильдией «Бесконечность» занимался Римон, не оставляя ей пространства для манёвра. Инцидент с Магическим Монархом и гильдией «Творцы» развернулся на территории Британской империи, куда её влияние не дотягивалось.
Так что сейчас ей предстояло первое прямое столкновение с Монархом и одной из величайших гильдий этой эпохи.
Это чувство казалось странно новым.
И в то же время невероятно волнующим.
После долгого размышления Ли Цинвэй негромко обронила:
— Я с нетерпением жду нашей встречи.
На её лице играла привычная лучезарная улыбка. Однако глаза, потемневшие сильнее обычного, неотрывно вглядывались в сторону джунглей. Девушка, подчинившая себе всё командование клана Зелёного Дракона всего лишь парой мудрых советов, с предвкушением готовилась встречать дорогих гостей.
Лицо без единого изъяна.
Глубокие, тяжёлые золотистые глаза.
И самое примечательное — белоснежные волосы.
Всё это дополняли старинные одеяния и обнажённый клинок в руке.
Увидев юношу со столь причудливым обликом — одновременно знакомым и чужим, — она всё поняла.
Это был сон.
Кошмар, который преследовал её очень давно. Древний, истлевший сон, передающийся из поколения в поколение.
— Что всё это значит?
[Что... я хочу... спросить... это...]
Слова собеседника долетали невнятно. То ли из-за затуманенного сознания, то ли сама память в крови была повреждена временем.
[Почему ты позво... им уй...?]
— Я просто расставил приоритеты. Я их не отпускал.
[Думаешь, я поверю... что ты упустил их, сражаясь всего лишь... с половиной бригады?]
— Пусть даже с половиной, они всё ещё были драконами — и этот пейзаж должен сказать тебе обо всём.
[...]
Голос умолк, стоило говорящему взглянуть на землю вокруг: когда-то непроходимые джунгли превратились в изуродованное, выжженное пепелище.
Юноша надавил на собеседника:
— Я ответил. Теперь ответь и ты.
[Я сделал то... что должно.]
— То, что должно?
Юноша крепче сжал рукоять меча и медленно поднял руку. Остриё клинка указало на то, что простиралось за спиной его визави — словно эти слова давались ему с невыносимой болью:
— Вырезать всех подряд? От безоружных мирных жителей до младенцев у материнской груди?
[Глупая... чушь.]
Горы трупов, громоздящиеся до небес.
Реки хлынувшей крови.
Опираясь на следы сотен и тысяч растерзанных жизней за спиной, собеседник рассмеялся:
[Держали они оружие... или нет... они все наши враги. Истребить их... не оставив ни единой капли крови... вполне естественно...]
— Значит, ты будешь продолжать, пока их род не исчезнет без следа?
[Да.]
Без малейшей тени сомнения. Собеседник говорил с абсолютной, слепой убеждённостью.
Беловолосый юноша тяжело вздохнул:
— Не делай этого.
[Что именно... ты мне запрещаешь?]
— Бессмысленную резню невинных.
Воздух в то же мгновение оледенел.
[...Ты что... забыл врагов своего мастера?]
— Как я мог забыть? — холодно произнёс юноша. В его голосе звучала непоколебимая, беспристрастная воля. — Они действительно враги моего учителя, и их организация должна быть уничтожена. Но мы не можем убивать невинных лишь за то, что они родились потомками Ассоциации Семи Драконов.
[Рождение в демоническом культе... само по себе грех.]
— Если судить подобным образом, нам придётся казнить не только семь кланов, но и каждого смертного, кто хоть раз сотрудничал с ними.
[И что с того?]
— О чём ты говоришь?
[Я спрашиваю... есть ли хоть одна причина... этого не делать?]
Что бы ни услышал юноша, его лицо окаменело.
Насмехаясь над этим смятением, собеседник ледяным тоном продолжил:
[Взгляни на этот мир...]
[Не прошло и сотни лет... со дня гибели твоего мастера... а эти глупцы уже забыли Бронзовый Век...]
[Не испытывая ни капли благодарности за освобождение... от драконьего гнёта... они охотно пресмыкаются перед драконами ради горсти монет...]
[Они не питают к нам ни уважения... ни страха перед нашей силой... считая нас простыми орудиями... или дойными коровами...]
[И если нужна кровь... чтобы преподать этим ничтожествам урок...]
Остальные слова потонули в небытии. Вместо звуков на неё обрушилось убийственное намерение.
Её сердце уже не билось. Тело стремительно остывало. Однако эта жажда крови была настолько пронизывающей и острой, что сковывала саму душу.
Единственным утешением было то, что кошмар почти подошёл к концу.
Повторяя этот сон бессчётное количество раз, она знала наперёд: скоро все чувства угаснут, поглощённые спасительным мраком. Пусть холодным и одиноким, но куда более желанным, чем эта леденящая ненависть.
Она приготовилась отдаться наступающей тьме.
— Я повторю ещё раз: это не возмездие и не правосудие. Это бессмысленная бойня, которая даже не утолит твою ярость.
...Почему?
В её угасающем сознании вспыхнул вопрос. Почему сон, который должен был оборваться, продолжался? Это непостижимое отклонение сбивало с толку.
— Если ты намереваешься продолжать эту резню лишь для того, чтобы доказать собственное могущество, или просто потому, что тебе так вздумалось...
Но следующий звук прозвучал куда громче её недоумения. За сотни лет, за десятки тысяч повторений, впервые за всю историю кошмара, передававшегося через поколения, прозвучали эти слова:
— ...я остановлю тебя.
Даже посреди бури губительной жажды убийства этот голос оставался нерушимым, а золотистые глаза не дрогнули ни на миг.
Почему же?
Почему от этих слов веяло таким невероятным покоем? Даже зная, что на его мече алела кровь её сородичей, она не могла оторвать взгляда от беловолосого юноши...
Едва сознание вернулось к ней, Майя первым делом воззвала к псионике.
Многолетняя привычка заставляла её немедленно подавлять собственный яд, способный убить всё живое от одного лишь дыхания.
Резкая, пронзительная вспышка.
Малейшее движение псионической энергии отозвалось накатывающей волной агонии. Превозмогая боль, от которой любой обычный человек давно бы лишился чувств, она долго и методично выравнивала внутренние потоки.
Лишь когда смертоносный яд удалось взять под относительный контроль, Майя наконец открыла глаза и огляделась.
«Пещера?..»
Каменные своды.
Слой прелых листьев под спиной.
Потрескивающий неподалёку костёр.
Никаких следов человеческой обработки — совершенно дикая, природная расселина. Нахмурившись, она попыталась восстановить ход событий. Мысли на мгновение спутались.
«...Точно, это Амазония».
Нападение на штаб гильдии «Лес», отравление амброзией, применение Великого Обращения Крови ради схватки с Гулой, побег в чащу с тяжелейшими внутренними ранами...
Выстраивая цепь воспоминаний, Майя помрачнела. Память о том, как она в полузабытьи брела сквозь чащу, была размытой. Но она отчётливо помнила, что рухнула без сил прямо посреди джунглей.
Кто-то перенёс её бессознательное тело сюда.
«Кто?»
Вспыхнула настороженность. Учитывая погоню гильдии «Лес», первой мыслью был плен. Но Майя быстро поняла, что ошиблась.
Никаких пут.
Её головной убор лежит рядом.
А главное — знакомый запах, исходящий от рубашки, наброшенной на её обнажённую молочно-белую кожу.
Этот аромат безошибочно подсказал, кто именно приволок её сюда.
— Очнулась?
Вот почему голос, донёсшийся из глубины пещеры, ни капли её не испугал.
— ...Что произошло? — еле слышно прошептала она пересохшими губами. Тело всё ещё слушалось из рук вон плохо.
Но собеседник уловил этот шёпот и отозвался:
— Что произошло? Да ничего особенного. Ты задремала посреди леса, так что я подобрал для тебя постель поуютнее.
В одной руке он держал обмякшую змею, в другой — самодельный узелок из обрывков ткани, наполненный лесными плодами. С совершенно невозмутимым видом из полумрака вышел черноволосый юноша с обнажённым рельефным торсом.
Майя вперила в Римона испепеляющий взгляд и процедила сквозь зубы:
— Я не об этом.
То, что её доставил именно Римон, было очевидно: к ней, источающей смертоносный яд, больше никто не смог бы даже подойти. Но её мучил не вопрос «кто», а вопрос «как».
— Я приказала тебе защитить клан и уйти. Почему ты здесь?
Приказ, скреплённый абсолютной силой Весов. Римон должен был уже давно покинуть Амазонию. Даже если бы он повернул назад в ту же секунду, путь занял бы несколько дней. Однако он стоял перед ней прямо сейчас.
В ответ на её подозрительный взгляд юноша лишь пожал плечами:
— А что мне оставалось? Твой верный раб просто позволил себе капельку непослушания.
— Непослушания?
— Ага. Но поверь, я заплатил за это весьма высокую цену.
В тот миг, когда Римон показал своё запястье, Майя вздрогнула.
Она рефлекторно вскинула собственную руку, чтобы проверить татуировку Весов.
Картина оказалась зеркальной.
На запястье Римона чёрные чаши весов склонились в соотношении девять к одному, и на её белой метке было то же самое — все гири перекочевали на её сторону.
В своём последнем приказе она израсходовала почти всё, у неё должна была остаться лишь одна гирька.
Но сейчас...
...девять белых гирь покоились на её чаше. А у него осталась всего одна.
— Что ты натворил? — требовательно бросила Майя.
Каким образом её сторона, где оставалась едва ли одна крупица силы, разрослась до девяти? И как его влияние сократилось до единицы?
Римон лишь усмехнулся:
— Я же сказал. Заплатил за это весьма высокую цену.