— Кто посмеет держать Герцога Меча за простака? — рефлекторно выпалил Ван Цзиньин.
В этих словах не было ни грамма фальши — чистейшая, стопроцентная искренность.
Остальные члены клана Чёрного Дракона чувствовали то же самое, но Ван Цзиньин, лично ставший свидетелем жуткого конца Рю Канчхоля, осознавал истинную чудовищность Римона глубже любого из них.
Однако Римон лишь презрительно фыркнул:
— Неужели? Тогда что это такое?
— О чём вы, господин?
— Об этой макулатуре, которую ты приволок, заявляя, будто отдаёшь мне абсолютно все активы шанхайского клана Ван.
Носком ботинка Римон небрежно пнул тонкую пачку бумаг, лежавшую внутри разрубленного надвое сундучка.
Ван Цзиньин попытался было оправдаться.
Мол, произошло какое-то недоразумение. Это действительно всё, чем владеет его семья, до последней монеты, поэтому, пожалуйста, не гневайтесь и позвольте всё объяснить...
Но стоило их взглядам пересечься...
Ван Цзиньин проглотил готовые сорваться с языка оправдания.
Его взгляд метался между ледяным лицом Римона и стоявшим перед ним большим сундуком, по крышке которого мечник мерно постукивал пальцем. Наконец старик тяжело вздохнул:
— ...Вы с самого начала всё знали?
— А ты думал, нет?
— До меня доходили слухи, что Герцог Меча не питает интереса к накопительству богатств.
— Значит, в конечном счёте ты всё-таки счёл меня лохом.
Римон вскинул бровь.
Он сверлил собеседника пронизывающим до костей взглядом, продолжая:
— Ты решил, что припрячешь настоящие активы и ценных людей, подсунешь мне пустую скорлупу, поклянёшься в фальшивой верности, а я проглочу эту наживку целиком, вместе с крючком.
— ...
— Идиот.
Оттого ли, что удар пришёлся в самое яблочко, Ван Цзиньин плотно сомкнул губы и опустил глаза.
Римон негромко цокнул языком, словно вся эта ситуация была слишком нелепой, чтобы вообще тратить на неё злость.
— Хочешь торговаться — торгуйся. Хочешь молить о пощаде — падай на колени и моли. Но что за бредовая затея: ползать в ногах, клянча снисхождения, и одновременно пытаться меня надуть?
— Это был трезвый расчёт рисков и выгоды.
Присягать в абсолютной преданности и отдавать абсолютно всё — чересчур рискованная авантюра. Владелец такой клятвы волен в любой момент вышвырнуть тебя на улицу и забрать оставшееся, если ему вздумается. В этом плане подготовка пути к отступлению казалась Ван Цзиньину вполне разумным решением.
— А твой расчёт учитывал убытки на случай, если обман вскроется?
— Я не предполагал, что всё раскроется столь быстро.
Он просчитал буквально всё — кроме того, что разоблачение будет означать мгновенный и окончательный крах. Прямо как сейчас.
Ван Цзиньин суховато усмехнулся, будто смирение в его душе переросло в какое-то просветление. Покосившись на большой сундук, стоявший перед Римоном, он тихо проговорил:
— Разве мог я предвидеть, что ещё до того, как я сам приму окончательное решение, мои собственные вассалы помчатся наперегонки сдавать все активы Герцогу Меча?
В отличие от пустой шелухи, предложенной патриархом, этот тяжелый сундук хранил в себе истинное достояние шанхайского клана Ван — во всех смыслах. Римон неторопливо постучал по его крышке:
— Тебе следовало это предвидеть. Вот он — закономерный итог одержимости выгодой и расчётами, которую ты так превозносишь.
— Вы абсолютно правы, господин.
Ван Цзиньин без колебаний признал поражение. Он прекрасно понимал, почему слуги предали его и переметнулись к Римону.
— Одного козла отпущения вроде меня вполне достаточно, чтобы искупить вину. Зачем тащить за собой на плаху весь клан, верно?
— Схватываешь на лету. Мне это нравится.
— С их точки зрения, это был самый выгодный расклад.
Останься Ван Цзиньин цел и невредим, семья никогда бы не посмела пойти против него. Сам факт существования мастера такого ранга возвышал статус клана. Но теперь, лишившись обеих рук и превратившись в немощного калеку, бывший великий мастер стал для клана лишь обузой и позорным пятном. Старой охотничьей собакой, которой самое место в суповом котле.
— Держишь обиду на своих людей?
— Как я могу винить их за то, что они пролили кровь из-за такого бездарного главы, как я?
В голосе Ван Цзиньина действительно не звучало злобы. Колоссальные потери во время налёта, тупик, в котором оказалась семья — за всё это нёс ответственность исключительно он.
— Что теперь станет с шанхайским кланом Ван, господин?
— Спроси у своего нового главы, а не у меня.
Римон скосил взгляд в сторону.
Ван Цзиньин проследил за его жестом и горько усмехнулся: человек в маске, принёсший сундук, медленно снял её с лица.
— Вот уж не ожидал. Никогда бы не подумал, что заговор созреет именно в твоей голове, Ван Лунь.
Ван Лунь, командир боевого отряда.
Выходец из побочной ветви, после увечья Ван Цзиньина он автоматически стал сильнейшим бойцом семьи Ван. Тот ответил сухо, с ледяной выправкой:
— Я лишь исполнял приказ.
— ...Принцессы?
Ван Лунь промолчал.
— Что ж... Если даже командир боевого крыла главной ветви оказался шпионом, а я и ухом не повёл... тут мне нечем оправдаться, имей я хоть десяток ртов.
Ван Цзиньин глухо рассмеялся.
Всю жизнь он гордился тем, что видит людей насквозь и обладает острейшим чутьём дельца. Но сейчас его терзало не только унижение от неспособности разглядеть мысли собственных подчинённых. С назначением Ван Луня новым главой будущее клана стало кристально ясным. Будучи тайным агентом Ли Цинвэй, тот сделает всё мыслимое и немыслимое, чтобы укрепить своё положение, и станет служить Римону с собачьим рвением.
— Теперь шанхайский клан Ван превратится в верных гончих псов Герцога Меча.
— Именно. Наконец-то благодаря тебе я смогу заткнуть дыры в штате «Гардиан».
— Какое облегчение...
Горькая усмешка старика стала ещё отчётливее.
Оказаться под началом самого Римона и заниматься внутренним аудитом и слежкой за собственной Ассоциацией... Даже без вмешательства Ван Луня шанхайский клан теперь подчинят без остатка. Уменьшился ли риск быть выброшенными, словно старая тряпка? Повезло им или нет? Ван Цзиньин не стал искать ответ. По крайней мере, клан выживет — а большего он и желать не смел.
За одним-единственным исключением.
Его собственной участи.
Поэтому Ван Цзиньин заговорил ровным, почти безжизненным голосом:
— Герцог Меча, позвольте задать последний вопрос.
— Валяй.
— Как по-вашему, где именно я оступился?
Когда перехватил конвой с Рю Канчхолем? Когда выбил себе право вести расследование? Или в тот миг, когда впервые встретил Римона? В какой именно момент череда его решений свернула на эту тропу погибели? Сколько бы он ни размышлял, найти точку невозврата старик так и не смог.
Римон ответил спокойно:
— Откуда мне знать? Но в одном я уверен точно.
— В чём же?
— Если бы ты поставил интересы своей принцессы выше сиюминутной выгоды клана, то, в какой бы безвыходной ситуации ты ни оказался, она спасла бы тебя хотя бы раз.
Ли Цинвэй защитила бы их просто ради пользы, которую они способны принести, пусть даже без идеальной преданности. То, что клан Ван сделали козлом отпущения — результат их собственной неспособности доказать свою незаменимость.
Ван Цзиньин горько усмехнулся:
— Понимаю... Я ошибся в оценке того, что имело настоящую ценность.
Как прирождённый интриган клана Чёрного Дракона, как патриарх, правивший в эту безжалостную эпоху, он верил лишь в осязаемые деньги и власть. Он считал, что лишь они приносят семье процветание, а неосязаемое доверие — пустой звук.
Но в конечном счёте именно нехватка этого доверия стоила ему всего.
Ван Цзиньин тяжело вздохнул и медленно поднял голову:
— Ван Лунь.
Кажется, притворяться больше не имело смысла. Его лицо в одно мгновение постарело на десяток лет, а в голосе вместо привычной лисьей хитрости сквозила лишь могильная усталость:
— Не повтори моей судьбы.
Это были его последние слова в качестве главы шанхайского клана Ван, обращённые к преемнику.
[И что с ним теперь будет?]
— Тебе лучше не знать.
[Раз уж даже ты такое говоришь, моё воображение само рисует картины... и я уже ненавижу себя за это.]
— Ассоциация Семи Драконов не прощает неудач.
После того как воины выволокли Ван Цзиньина из приёмной, Римон ответил на тихий шепот Ю На-гён без малейших эмоций.
Пусть сейчас Ассоциация Семи Драконов и маскировалась под транснациональную корпорацию, изначально она являлась крупнейшим криминальным синдикатом мира, который в прежние века звали Демоническим культом. Они ни за что не позволили бы Ван Цзиньину уйти на покой после колоссальных убытков, вызванных его чередой провалов, особенно теперь, когда он превратился в беспомощного калеку.
И уж тем более после того, как он неоднократно пытался вонзить нож в спину восходящей звезде — Римону.
[Судя по твоим словам, тимлидер, ты сам неплохо так расслабился.]
— У меня за спиной надёжная крыша.
[Разве это не значит, что без защиты принцессы тебя бы тоже пустили в расход?]
— Ага, как же. Разбежались.
Римон фыркнул. И тут же озвучил причину, почему такому не суждено случиться:
— Мне бы просто пришлось взять на себя лишнюю мороку и перебить пару десятков подосланных ко мне убийц.
Ю На-гён захлопнула клюв.
До неё вновь дошло: беззаботная жизнь, которую Римон вёл до сих пор, на деле напоминала прогулку по лезвию бритвы.
[...Я давно об этом думаю, тимлидер. Тебе и впрямь обязательно жениться на принцессе? Как ни погляди, это осиное гнездо тебе совершенно не подходит.]
— Нельзя бросать невесту только потому, что тебе не по душе её родня.
[Дело только в этом?]
— В этом. Да и помимо брака, теперь я уже не отступлю.
Тон Римона стал твёрдым, а лицо посуровело:
— Ты ведь тоже видела этих призраков «Бригады Освобождения», На-гён. Видела, насколько они чужеродны и опасны.
[Ну...]
Ю На-гён осеклась.
Они отбили атаку, но Беллос, Юджин и Рю Канчхоль выходили за рамки всего мыслимого. Они не просто одалживали силу созвездий через навык [Нисхождение Созвездия] — они превратили свои тела в сосуды для самих звёздных сущностей. Это позволило им сломать ограничения уровней и встать вровень с Монархами.
Их причудливая броня, жуткое безумие Беллоса после утраты божественности... Даже если закрыть глаза на всё остальное: что, если навыком [Нисхождение Созвездия] владели все двенадцать призраков «Бригады Освобождения»?
В таком случае они могли бы бросить вызов десяти величайшим гильдиям — или вовсе стереть их в порошок.
— Я понятия не имею, зачем они охотятся за Семью Ковчегами и что замышляют, но ясно одно, — Римон вспомнил слова Юджин о цели Бригады — семи ковчегах, хранящих тайны звёзд, и тихо продолжил: — Что-то грядет.
Нечто сопоставимое с Войной Демонов, когда на землю ступили Демонические Боги, или Кризисом Очищения, перекроившим карту Америки. Где-то в глубине созревала катастрофа, и если её не предотвратить, мир снова рухнет в пучину бедствий.
Ю На-гён со сложным чувством посмотрела на Римона, говорившего сейчас как истинный герой, спасший этот мир не один раз.
[Значит, ты хочешь объединиться с Ассоциацией Семи Драконов? Тебе нужна их мощь, чтобы всё остановить?]
— Нет. Я собираюсь не просто объединиться с ними. Я сожру их целиком, со всеми потрохами.
[...Что, прости?]
Впервые услышав о его подлинной цели, синяя птица застыла с разинутым клювом, вытаращившись на него, словно ошарашенный голубь.
Римон холодно усмехнулся:
— Сколько раз я уже спасал этот мир? Пора бы мне затребовать скромную награду за труды.
[...Скромную?! Ассоциация Семи Драконов держит в кулаке всё богатство планеты!]
— Всё равно это дешевле, чем спасение всего мира.
С него хватит бесплатного геройства.
Что бы ни замышляла «Бригада Освобождения», он возьмёт своё.
Ю На-гён оставалось лишь ошеломлённо глазеть на Римона, рассуждавшего об этом с абсолютной невозмутимостью — точно наглый коммивояжёр, торгующий спасением человечества в розницу.