После того как содержание рекламы наконец раскрылось...
Телефонные линии телеканала KTB буквально разрывались от звонков.
То ли из-за астрономического призового фонда в сто миллиардов вон, то ли из-за вопиющей нелепости самого ролика — людей, звонивших с расспросами или жалобами, было не счесть.
Однако сотрудники KTB отвечали всем как под копирку:
— Призовой фонд? Мы выплатим его на самом деле.
— Условия участия? Секрет.
— Метод отбора? Секрет.
— Почему секрет? Это тоже секрет.
[Эй вы, ублюдки, мать вашу!..]
На этом этапе уже сложно было понять, собираются ли они вообще когда-нибудь дать внятный ответ или просто намеренно издеваются над всеми.
Благодаря этому людское любопытство отнюдь не угасло — напротив, оно разгорелось с невиданной силой.
И вот, под пристальным вниманием, предвкушением и подозрительными взглядами всей нации, прямой эфир шоу «Музыкальный вызов» начался.
— Приветствуем зрителей по всей стране! С вами ваш национальный ведущий Чхве Чонсок!
— Всем привет! А с вами национальный айдол — Лира!
— Уверен, многие с нетерпением ждали сегодняшней премьеры. Ого, только посмотрите, как рейтинги пробивают потолок прямо на наших экранах!
— Еще бы! Шутка ли — на кону целых сто миллиардов вон! Честно говоря, мне самой хотелось выйти на сцену участницей, а не ведущей.
— Ха-ха-ха, отличная шутка. Все ведь знают, что Лире медведь на ухо наступил... Кха-а!
— А-ха-ха, шутки оппы Чонсока всегда бьют в яблочко!
Лира отвесила легкий тычок.
От этого удара Чхве Чонсок закашлялся кровью.
Ким Сынджун судорожно сглотнул, наблюдая за перепалкой двух ведущих, выбранных для «Музыкального вызова».
Дело было не только в нервозности прямого эфира.
Состав приглашенных звезд, расположившихся по одну сторону сцены, слепил глаза своим величием.
Актриса 85-го уровня Хан Джисон с десятимиллионной армией фанатов.
Айдол 78-го уровня Левит.
Вокальный тренер 74-го уровня Ким Мун.
А за ними — исполнители трот-музыки, рэперы, виртуозные инструменталисты и многие другие.
Все они были элитой корейского шоу-бизнеса среди Игроков, собравшейся здесь в качестве судей и участников, с неподдельным интересом наблюдая за происходящим.
Даже кажущаяся наивной Лира и добродушный, похожий на соседского дядюшку Чхве Чонсок являлись Игроками 60-го и 70-го уровней.
Для начинающего продюсера вроде Ким Сынджуна подобный состав участников стал бы суровым испытанием, способным лишить сна даже легендарных мэтров телевидения.
«Кто же знал, что все раздуется до таких масштабов...»
Разумеется, элиту корейской эстрады ослепили отнюдь не жалкие сто миллиардов вон.
Вопрос стоял в славе.
Рекламный ход KTB стал вирусной бомбой, превратив «Музыкальный вызов» в самую обсуждаемую тему в стране, так что топовые Игроки буквально завалили студию заявками на участие.
Из-за этого внутри у Сынджуна все сжималось от ужаса.
«Если шоу выйдет посредственным...»
Ким Сынджуна пробрала дрожь.
Вбухать столько денег, поднять такую бурю шумихи, собрать столь именитых гостей — и с треском провалиться?
Телеканал KTB просто пойдет ко дну.
А ему самому придется писать не заявление об увольнении, а предсмертную записку.
«Жребий уже брошен!»
Отступать некуда.
Ким Сынджун держал нервы на пределе, чувствуя дрожь в коленях и отчаянно молясь, чтобы все прошло гладко.
Однако, в отличие от колотившегося в панике продюсера, атмосфера в зале буквально искрила от восторга.
Программа, наделавшая столько шума и до последнего хранившая все под завесой тайны, наконец срывала покровы. Зрители гудели от нетерпения.
За редким исключением.
— Неожиданно. Выглядит куда скромнее, чем я думала. Да и народу маловато.
Тата невозмутимо ответила на тихое бормотание девушки с бесстрастным лицом:
— Страна небольшая, принцесса. Вполне естественно, что людей меньше, чем обещала реклама.
— Все равно мало. Покажись я на улице без маскировки, собрала бы куда большую толпу.
— Разве можно сравнивать высокую честь лицезреть благороднейшую принцессу в мире с развлечениями простолюдинов?
— Тата слишком мне льстит.
— Это чистая правда!
Пока Айнша и Тата шептались, болтовня ведущих, разогрев зал до нужного градуса, наконец подошла к сути.
— Что ж, довольно пустых разговоров! Наверняка всем не терпится узнать, в чем же заключается суть «Музыкального вызова»!
— Концепция предельно проста: выполните предложенную миссию — и победа ваша!
— Победитель забирает сто миллиардов вон!
— Итак, задание для премьерного выпуска «Музыкального вызова»... это!..
Ду-ду-ду-ду-дум!
— Спеть экспромтом прямо на этой сцене!
— Вам нужно всего лишь спеть под звучащую оригинальную композицию!
— Награду получит только первое место!
— У тех, кто выйдет позже, может быть преимущество, ведь они успеют получше запомнить песню, но если затянуть слишком сильно — уйдете с пустыми руками!
— Разумеется, исполнение должно пройти одобрение строгих судей. Уж простите, но если какая-нибудь лишенная слуха Лира просто прокричит в микрофон, номер не пройдет...
Бам!
— Оппа Чонсок? С каждым попаданием мощь моего «Удара★в-полушаге» утраивается. Ты ведь не хочешь прямо посреди прямого эфира уехать на скорой?
— Кхек, кхе-кхе... В-в любом случае, сейчас мы включим песню для испытания!
И в этот самый миг...
Лица участников-знаменитостей и всех зрителей в зале одновременно перекосились от растерянности и разочарования.
«Это что, шутка?»
«Вот это и есть задание? Только это?»
«И ради такой ерунды подняли столько шума?»
Их реакцию легко было понять.
Все высокоуровневые Игроки были сверхлюдьми, особенно в сфере шоу-бизнеса, где они привыкли к безумным эстрадным трюкам.
Пение в огне или под водой, синхронные танцы на краю пропасти — все это уже давно стало обыденностью.
И после всего этого бросить вызов... простым экспромтом?
Ощущение обмана пересилило разочарование от несоответствия мизерной сложности задания и колоссального приза.
И тут...
У-у-у-и-и-и-н-г...
— ...!
Все звуки мира растворились в небытии.
В то мгновение, когда мелодия полилась из динамиков...
Все забыли обо всем.
О собственном недоумении.
О том, что идет прямой эфир.
Даже о том, что смотрят передачу.
Забыли даже, как дышать.
Их опустевший разум заполнила одна-единственная мелодия.
Звук скрипки — настолько прекрасный, что граничил с насилием, — разорвался в сознании, выжигая любые посторонние мысли.
Вжу-у-у-х.
И вместе с ним в душах всколыхнулась буря.
Невероятно глубокая, потусторонняя, величественная.
Шквал ярких эмоций, сокрытых в нотах, колотил по сердцам, выдавливая застарелый гной душевных ран из самой глубины естества.
«Что... это такое?..»
Тату пробрала дрожь.
Следуя за Айншей, она повидала немало шедевров и выступлений, способных потрясти лучших знатоков искусства.
Но даже она сейчас полностью потеряла контроль над собой.
Настолько чистыми были ноты.
Настолько пронзительным был тембр.
Однако полное погружение в эту музыку заставило ее содрогнуться от нового потрясения.
«Не смотри на меня...»
Мелодия скрипки эхом отдавалась в воздухе.
Тата застыла, уловив в ее переливах голос поющей песни.
И не только она.
Зрители, участники, даже те, кто сидел по ту сторону телеэкранов, — все, до кого донеслось звучание, замерли с лицами людей, повстречавших призрака.
Потому что они не слышали слов своими ушами.
Песня просто всплывала в их сердцах при звуках этой музыки, врезаясь в сознание.
Ее не слышали — ее чувствовали.
Слушая игру инструмента, они вспоминали саму песню.
Словно незримый дух нашептывал слова прямо на ухо.
Жутко до мурашек, но при этом фантастически прекрасно — призрачный вокал сплетался со струнами, похищая души.
— Тата, я слышу это.
— ...Тата тоже слышит песню.
— Нет. Это не песня. Это человек.
— Что?
Когда Тата, озадаченная странными словами, повернула голову...
Ее глаза едва не вылезли из орбит.
— П-принцесса?..
Айнша, чье лицо всегда оставалось каменной маской.
Слезы, струящиеся по ее щекам, заставили Тату напрочь забыть о шоке от музыки.
Но Айнше было все равно.
Она лишь безучастно смотрела в пустоту, произнося ровным, безжизненным тоном:
— В этой песне заключен человек. Вот почему мы слышим его голос.
Айнша знала.
Это было не просто исполнение.
Это были воспоминания, образы, чувства от совместной игры с кем-то — облеченные в чистый звук.
Настолько осязаемые, что слушатели невольно вспоминали того, кто должен был петь рядом со скрипачом.
И как называется подобное произведение, Айнша прекрасно знала.
— Это реквием.
Добавить свой голос к этой музыке?
Невозможно.
Песня, вобравшая в себя жизнь единственного человека.
Стоит кому-то чужому вплести свой голос — и первозданный образ рассыплется, превратив исполнение в фарс.
Было лишь одно исключение.
Первоначальный певец.
Но мертвые петь не умеют, а значит, этой мелодии суждено вечно звучать в одиночестве.
В этом смысле она была даже не реквиемом, а песнью призрака.
Не оплакивающей умершего, но заставляющей услышать его голос — игрой одинокого привидения, отвергающей всех живых.
Вот почему.
Даже когда мелодия смолкла...
Вся студия погрузилась в гробовую тишину; никто не смел даже вздохнуть.
— Э-э... Э-это было потрясающее выступление. Правда ведь, Лира?
— А? Ой, д-да! Невероятно!
— Что ж, претенденты, тяните жребий, чтобы определить порядок, и спойте под эту песню с предложенным текстом... Н-но...
— Под эту песню? Спеть?
Возможно, исключительно из чувства профессионального долга.
Ведущий попытался пробиться сквозь повисшее безмолвие, чтобы продолжить программу.
Однако голосу не хватало уверенности.
Участники-знаменитости сидели с остекленевшими от шока глазами.
Даже если их разум не осознал сути, сердца почувствовали то же самое, что и Айнша.
— Эм... Я отказываюсь.
— Прошу прощения.
— К сожалению, я тоже вынужден отказаться...
— Погодите, стойте! Хан Джисон? Левит? Мы же в прямом эфире!
Ведущий запаниковал от череды добровольных капитуляций.
Он попытался уговорить их выйти на сцену, но звезды были непреклонны.
Дело было даже не в неминуемом провале — спеть поверх этого означало осквернить память и обречь себя на вечное клеймо позора. Все они ощутили это нутром.
Пока со сцены в зрительный зал расползался хаос, Айнша полностью игнорировала суматоху.
Она просто прокручивала в голове услышанную мелодию, погрузившись в глубокие раздумья.
«Я не знаю».
Как возможно сыграть нечто подобное.
Или как вместить в звуки столько чувства.
Сколько бы она ни размышляла, ответов не находилось, но именно это разжигало в ней небывалый интерес.
Впервые в жизни не знать чего-то... Смешавшись с потрясением от музыки, это чувство взбудоражило ее душу.
И потому...
Внезапное предчувствие.
Даже зная правду наперед, она заговорила — не с разочарованием, а с трепетным ожиданием:
— Тата.
— Да, принцесса.
— Кажется... я влюбляюсь.
— ...Что, простите?
И пока Тата застывала соляным столбом, подобно девочке-подростку, внезапно узнавшей о втором замужестве матери от этого нелепого признания...
На охваченной паникой сцене случилась беда.
Хан Джисон резко взмахнула рукой, пытаясь отвязаться от вцепившегося в нее Чхве Чонсока.
И задела стоящую позади тяжелую камеру.
От удара кулака Игрока 85-го уровня многокилограммовая камера сорвалась со штатива и, словно пушечное ядро, полетела прямо в зрительный зал.
— А-а-а?!
— Кья-а-а-ак!
Персонал замер в неописуемом ужасе от неминуемой катастрофы.
Зрители истошно завизжали от страха.
Тата все еще не отошла от предыдущего потрясения.
Но Айнша не вздрогнула и не поддалась панике.
Она лишь безучастно наблюдала за тем, как тяжелая громада летит прямо ей в лицо.
Фью-ю-ить!
И в следующий миг...
Свирепый порыв ветра овеял ее щеку.
Мир вокруг закружился.
Айнша больше не сидела в зрительном зале.
Она парила в воздухе, прижатая к груди черноволосого юноши, появившегося словно из ниоткуда.
Его нахмуренные брови и свирепый взгляд инстинктивно настораживали.
Однако руки, удерживающие ее, были надежны, как скала.
Отголосок пережитого экстаза все еще гулко колотился в ее груди.
Юноша не церемонясь опустил ее на ноги, и Тата тут же запоздало опомнилась, с кудахтаньем бросившись осматривать свою подопечную.
Айнша не проронила ни слова.
Лишь прижав ладонь к груди и ощутив бешеный ритм собственного сердца, она тихо пробормотала с абсолютно бесстрастным лицом:
— ...Наконец-то я нашла его.
Принцесса Белого Дракона Айнша.
Одна из семи принцесс Ассоциации Семи Драконов.
Она, чья жизнь до сей поры была сухой и лишенной красок, наконец отыскала своего суженого.