Банкет подошёл к концу.
Барбара, следуя приказу Майи, проводила гостей до их покоев, а Герман с изнурённым видом удалился в свою комнату.
Лишь тогда Ю На-гён, всё это время пребывавшая в глубоком оцепенении, наконец нерешительно приоткрыла клюв:
[Э-это... У меня уйма вопросов, но позвольте сначала спросить вот о чём.]
Птица на мгновение замолкла, перевела дух и потрясённо выпалила:
[Тимлидер, вы, оказывается, умеете говорить на «вы»?!]
В ответ на это запоздалое изумление Римон лишь щёлкнул пальцами.
Щёлк!
[Ай! За что?!]
— За что? Да за то, что ты посмела усомниться в моём воспитании. С каких это пор я, твой богоподобный руководитель, превратился в неотёсанное хамло?
[Но вы же никогда раньше так не разговаривали!] — резонно возразила Ю На-гён.
Даже прожив рядом с Римоном долгие годы — как в прошлой жизни, так и в нынешней, — она впервые слышала от него столь безупречно вежливые речи.
Сам Римон, впрочем, оставался абсолютно невозмутим:
— Потому что раньше в этом не было нужды.
[Не было нужды? Да вы даже с сестрицей Сир и графиней общались на «ты»!]
— Тогда и сейчас — совершенно разные ситуации.
[И в чём же разница?]
— В том и разница: есть в этом необходимость или нет.
От подобного ответа Ю На-гён лишь окончательно запуталась. С одной стороны, Римону действительно пристало общаться с простыми людьми свысока, учитывая его истинный возраст. Но ведь он запросто тыкал даже Цирцее, которая была куда старше его, да и в замке графини Си-Серпент вовсе не утруждал себя соблюдением придворного этикета. Почему же именно сейчас всё изменилось? Это решительно не укладывалось у неё в голове.
[Ладно, чёрт с ней, с вежливостью... Но как насчёт этой безумной сделки?!]
— Какой ещё сделки?
[Той самой, где вы согласились десять дней прислуживать этой жуткой девице в качестве раба! О чём вы вообще думали, когда соглашались на такое?!]
— О чём думал? О том, что иначе Принцесса Зелёного Дракона не станет лечить нашего скульптора.
[Э-это, конечно, так, но...] — запнулась Ю На-гён.
В сложившихся обстоятельствах, когда предложение Ли Цинвэй было наотрез отвергнуто, у Римона попросту не оставалось иного выхода, кроме как принять выдвинутые условия ради исцеления Германа.
[Но разве это вообще нормально?! Кто в здравом уме требует расплачиваться собственной жизнью за лечение?!]
В итоге она решила сменить тактику: вместо бессмысленных споров с этим невыносимым стариком куда проще было выплеснуть негодование на отсутствующую Майю. Вот только реакция Римона оказалась совсем не такой, как она ждала.
— А что в этом странного? Вполне обычное дело.
[Что-о?]
Ю На-гён замерла, опешив.
Римон же буднично продолжил:
— Ты разве не слышала историй о семьях, которые кончали с собой из-за неподъёмных счетов за лечение?
[Это совсем другое!]
— Другое? А как насчёт людей, влезающих в кабалу к ростовщикам ради оплаты лекарств, становящихся вечными должниками или умирающих без помощи просто потому, что у них нет денег?
[Ну...]
Ю На-гён не нашлась с ответом. Как воспитанница приюта, она прекрасно помнила, как директор места себе не находил всякий раз, когда кто-то из детей тяжело заболевал.
— Вместо того чтобы заламывать астрономические суммы, дать человеку возможность отработать долг своим телом, став слугой, для простых людей может быть высшим проявлением милосердия, — тихо добавил Римон.
Те, кто обращался за помощью к Клану Зелёного Дракона, делились на две категории: либо неизлечимо больные, либо те, чью болезнь можно вылечить, но платить за это нечем. И если первое — отдельная тема, то счета за второе обычный человек попросту не потянет. А уж получить шанс на лечение у самой Майи — одной из богатейших особ мира, пусть даже ценой временного рабства? Это можно было счесть невероятно справедливой сделкой. Будь ты сказочно богат или нищ до последней копейки — жизнь у всех одна.
— К тому же ты слишком узко понимаешь само рабство. У Клана Зелёного Дракона это скорее разновидность профессии.
[...Профессии?]
— Именно, — спокойно подтвердил Римон.
За свою долгую жизнь он повидал немало рабовладельческих систем в самых разных культурах. И, как ни странно, во многих из них статус раба вовсе не считался чем-то ужасным. Какова бы ни была жизнь, раб всегда был обеспечен кровом, едой и одеждой.
Конечно, существовали военнопленные, преступники или чернокожие на американских плантациях, чьё существование было хуже смерти. Но при нормальном правопорядке рабы получали жалованье и, скопив денег, могли в любой момент выкупить свободу. Слуги с особыми навыками даже сами торговались за условия содержания, наживали состояния и уходили на покой. А порядки Клана Зелёного Дракона были относительно гуманными.
[То есть здешние рабы — это что-то вроде пожизненно нанятых специалистов?]
— Вроде того. Разница лишь в том, что современные работники сферы услуг продают клиентам фальшивые улыбки и учтивость, а рабы Зелёного Дракона — свободу и преданность.
[И всё равно мне кажется, что работа по найму и рабство — это две абсолютно разные вещи...]
— Да брось. На мой взгляд, одно и то же.
Быть рабом денег и корпораций или рабом конкретного человека — разница невелика. Он повидал достаточно офисных клерков, с которыми обращались хуже, чем с рабами в древности, а порой и куда жесточе.
Заметив сложное выражение на мордочке Ю На-гён, вспомнившей свои бесконечные переработки во времена БАИ, Римон усмехнулся:
— Впрочем, если тебе трудно это принять — дело твоё. Суть проста.
[Какая суть?]
— К Принцессе Зелёного Дракона приходят лишь те, кто готов пожертвовать свободой или рискнуть жизнью ради исцеления дорогого им человека.
[...И вы согласились, потому что разделяете этот принцип?]
— А почему бы и нет? Всего-то десять дней побыть слугой, — фыркнул Римон.
Он привык решать любые проблемы мечом, но, что бы там ни говорили, вышел из безжалостного мира боевых искусств. Если требовали обстоятельства, он без колебаний отбрасывал пустую гордость, прибегал к засадам и обману — старый, хитрый лис. Не умей он этого, давно бы сгинул в битвах с Семью Драконами или другими Мастерами Меча.
По сравнению с этим десять дней рабства — сущая ерунда, всё равно что короткая подработка.
— На самом деле меня беспокоит совсем другое.
[А?]
Оставив озадаченную Ю На-гён переваривать услышанное, Римон медленно повернулся к Ли Цинвэй и прямо спросил:
— Принцесса, о чём вы вообще думали, когда сказали то, что сказали?
Черноволосая девушка, до сих пор тихо сидевшая в стороне, с лёгким недоумением склонила голову:
— О каких именно словах вы говорите?
— О предложении расплатиться собственным телом.
— Ну как же, по той же самой причине, по которой вы приняли предложение Майи, — с мягкой улыбкой отозвалась Ли Цинвэй.
Вот только, глядя на её привычное безмятежное лицо, Римон лишь прищурился:
— Ради исцеления скульптора? Хотите сказать, вы пошли на эту нелепость только ради него?
— Да, ведь это был наилучший выход.
— Наилучший...
Римон на мгновение задумался, после чего кивнул:
— Что ж, если вы так считаете, значит, так оно и было.
Прекрасно зная нравы Ассоциации Семи Драконов, он мог сложить два и два. Ли Цинвэй явно с самого начала намеревалась назвать неприемлемую цену, а затем шаг за шагом смягчать условия клинических испытаний в ходе переговоров. Даже без его вмешательства Майя в итоге согласилась бы на её условия. Она ведь Принцесса Клана Чёрного Дракона — самая умная и проницательная среди тех, чьё ремесло веками строилось на интригах.
Именно поэтому Римон посмотрел ей прямо в глаза глубоким, пронзительным взглядом:
— В связи с этим у меня вопрос... Принцесса, что вы от меня скрываете?
[Чего-о?] — растерялась Ю На-гён.
Он что, внезапно включил ревнивого мужа? Она совершенно не понимала, с чего вдруг Римон задаёт такой вопрос.
Но Ли Цинвэй ничуть не смутилась и не выказала ни капли паники. Она лишь невозмутимо парировала:
— Почему вы решили, что я что-то скрываю?
— Причин предостаточно, — отрезал Римон.
Он заподозрил неладное ещё тогда, когда она во что бы то ни стало настояла на совместной поездке, желая лично убедить Принцессу Зелёного Дракона. Клан Чёрного Дракона и без того сбивался с ног, разгребая последствия нападения Бригады Освобождения. А теперь, на фоне лондонских событий, её отсутствие и вовсе создавало колоссальную нагрузку.
— Да и назвать то безумное предложение «наилучшим выходом» было крайне подозрительно.
Если заботиться исключительно о Германе — метод неплох. Но если учесть отношения между кланами и то, как отреагирует Клан Чёрного Дракона, узнай они правду? «Наилучшим» такой шаг назвать язык не поворачивался. Если бы Принцесса Чёрного Дракона по доброй воле стала подопытным кроликом, это легло бы несмываемым позором на весь её род на поколения вперёд.
Однако Ли Цинвэй назвала это лучшим выходом. Вывод напрашивался сам собой: существовала причина, о которой Римон не знал. Обстоятельства, вынуждавшие её любой ценой завершить сделку на собственных условиях, невзирая на колоссальное бремя.
— Но страннее всего было то, как вы уклонились от ответа, когда эта девчонка из Зелёных Драконов спросила, не из вашей ли я свиты.
— ...Вы заметили?
— Ещё бы не заметить. Не дать прямого опровержения — всё равно что намеренно позволить им заблуждаться.
Решительное «нет» порой убеждает куда сильнее пространных объяснений. Но когда человек ни опровергает, ни подтверждает — это сеет семена сомнений.
И Римон смутно догадывался, к какому выводу Ли Цинвэй подталкивала Майю:
— Будто бы я принадлежу к Клану Чёрного Дракона.
[К Клану Чёрного Дракона? Вы, тимлидер?!] — изумилась Ю На-гён.
Даже с учётом того, что под маскировкой у Римона были чёрные волосы, столь абсурдное предположение казалось чистым безумием.
Однако Ли Цинвэй даже не попыталась оспорить догадку Римона. Она лишь медленно кивнула, будто пазл наконец сошёлся:
— ...Так вот почему вы подыграли мне.
— Не мог же я позволить им совать нос в дела моей невесты, — небрежно бросил Римон.
Не соответствуй это её замыслу, он ни за что не стал бы ломать столь убогую комедию, как бы ни было срочно лечение. Именно поэтому он и решил устроить ей тихий допрос:
— Проблема в том, что я в упор не понимаю, зачем вам понадобилась эта иллюзия.
— ...
— Так что выкладывайте. Что вы скрываете и зачем?
Римон дал понять со всей прямотой: если причина покажется ему убедительной, он готов и дальше участвовать в этом спектакле.
Глядя на него, Ли Цинвэй испытала сложное чувство.
Обычно тайны и закулисные интриги встречают лишь гнев и подозрительность. Но чтобы кто-то с порога поинтересовался истинными мотивами?.. Для Принцессы Чёрного Дракона, привыкшей обманывать всех вокруг и ежесекундно ждать удара в спину, подобное доверие ощущалось чем-то чуждым. Особенно от Римона.
Потому Ли Цинвэй лишь слабо улыбнулась:
— Я не могу вам сказать.
— ...Ни о том, зачем увязались следом, ни о тайне, которую храните, ни о том, почему захотели выдать меня за соклановца? Вообще ничего?
— Да. Ни единого слова.
Возможно, ответ оказался слишком неожиданным.
Заметив, как Римон слегка приподнял бровь, Ли Цинвэй горько усмехнулась про себя. Всё это упиралось в Драконью псионику — секрет, который она ни в коем случае не могла открыть Римону. Даже если это стоило бы потери его доверия.
Потому, внутренне готовясь к ледяной подозрительности или суровому допросу, она не сводила с него взгляда.
— Что ж, раз так, ничего не поделаешь.
— ...Прошу прощения?
Но следующая фраза совершенно выбила почву у неё из-под ног.
— Раз говорите, что не можете, что мне остаётся? Придётся принять это.
Будь на её месте кто-то другой — возможно. Но если она говорит, что не может, значит, на то есть веская причина. И даже если он не понимает всего до конца, пока что он готов довериться ей — так просто и обыденно прозвучали слова Римона.
Несколько мгновений ошеломлённо глядя на него, Ли Цинвэй невольно спросила:
— Вы не боитесь, что я обманываю Герцога Меча и втайне замышляю нечто дурное?
— Я ведь ваш жених, не так ли?
Словно искренне удивляясь самому вопросу, Римон пожал плечами.
И, глядя в её широко распахнутые глаза, спокойно заключил:
— Пусть даже наш брак пока условен... но какой муж не станет доверять собственной жене?