— Спасибо за сегодня!
— Кончай уже с этими гостинцами. У меня еще с прошлого раза запасы не кончились.
— Ха-ха-ха, понял! В следующий раз подберу другой чай и печенье.
— Я вообще не об этом...
— В любом случае, кофе и закуски для тебя всегда за счет заведения, так что заходи в любое время, не стесняйся!
Словом, Римону удалось выбраться из лайв-кафе только к самому закрытию.
Публика требовала продолжения без перерыва, так что ему пришлось выходить на сцену на бис еще несколько раз.
Управляющий Чон, видимо, мучаясь угрызениями совести за то, что эксплуатировал чужой труд задаром, буквально завалил Римона и Юджин пакетами с отборными кофейными зернами, редким чаем и свежей выпечкой.
Впрочем, ничего нового. Всякий раз, стоило Римону заглянуть в это заведение, все заканчивалось тем, что он бесплатно аккомпанировал песню за песней, а на прощание уносил охапку подарков.
— Партнер, у меня вопрос.
— Какой?
— Почему ты не берешь деньги у босса?
Юджин посмотрела на него с искренним любопытством.
У нее-то имелись свои заморочки, но Римону совершенно незачем было каждый раз выступать бесплатно.
Римон ответил с полным равнодушием:
— Если я возьму деньги, со стороны покажется, будто и ты поешь ради наживы.
— ...И только ради этого?
— Когда на кону стоит душа, мелочей не бывает.
Быть может, от столь неожиданных слов ее глаза на миг широко распахнулись.
Но затем Юджин расплылась в широкой улыбке и по-свойски закинула руку Римону на плечо:
— Спасибо, партнер!
— Не за что. Я играл просто потому, что захотелось.
— Да, именно поэтому.
Что бы там ее так ни обрадовало, Юджин повисла на Римоне, весело хихикая, а затем замахала рукой на прощание:
— Бывай! Заглядывай еще, поиграем!
— Бывай.
Когда Юджин скрылась за углом, сидевшая на макушке Римона Ю На-гён высунула голову и озадаченно спросила:
[Это еще что за номер?]
— Что?
[Этот ваш загадочный диалог. О чем вы вообще?]
— Загадочный? Я просто помог другу, который терпеть не может петь за деньги, — усмехнулся Римон.
Ю На-гён скривилась еще сильнее:
[Хоть убей, не понимаю. Печенье и кофе она в подарок берет за милую душу, а от наличных нос воротит?]
Единственное условие, которое Юджин поставила, устраиваясь официанткой в кафе управляющего Чона: никаких выплат за выступления. Ю На-гён в толк не могла взять, как можно исправно забирать гроши за разноску заказов, но наотрез отказываться от гонораров за пение.
Ответ Римона оказался прост:
— Подарок на день рождения, на который твои младшие копили каждую копейку, во всем себе отказывая, для тебя равен сумме в зарплатной ведомости?
[Это же совсем другое!]
— Нет, абсолютно то же самое, — покачал головой Римон. Он проводил взглядом опустевшую улицу и негромко добавил: — Люди относятся к золоту как к простым булыжникам не потому, что лишены жадности. А потому, что боятся его.
Юджин без тени смущения стреляла мелочь даже у едва знакомых людей.
И пусть без аккомпанемента Римона ее сольные уличные выступления приносили меньше, на пропитание она всегда могла наскрести.
Но она никогда не продавала свой голос за звонкую монету — разве что когда буквально падала в голодный обморок.
Римон не знал причин. Да и не стремился узнать. Долгая жизнь научила его тому, что копаться в чужом прошлом — дело неблагодарное и бессмысленное.
[Ты что, возомнил себя благородной госпожой, сыплющей дзэнскими коанами?]
— С чего это ты меня с ней сравниваешь? Я куда старше.
[Да по сравнению с тобой, прожигающим века впустую, она превосходит тебя и славой, и характером!]
— Хочешь проверить на прочность старика, который «прожигает века впустую»?
[Вот именно поэтому люди и говорят, что твои годы потрачены зря!.. Ай!]
Ю На-гён запрыгала на месте, схватившись крылом за ушибленный лоб — Римон привычно отвесил ей щелбан.
Он невозмутимо продолжил:
— В любом случае, в ближайшее время продавать свои песни за гроши ей не придется.
[И откуда такая уверенность?]
— Она богата.
[...Чего?]
— Точнее, ее таланта более чем достаточно, чтобы стать сказочно богатой.
[Это еще что за бредни в духе «монстр сбегает из подземелья»?]
Ю На-гён была искренне ошеломлена.
Коллекторы на хвосте, голодные обмороки посреди мостовой, копеечная подработка в заштатном заведении...
От Юджин за версту несло беспросветной нищетой, так что заявление Римона звучало верхом абсурда.
— Звучит дико, но это чистая правда.
[И откуда ты знаешь?]
— Просто вижу.
[...Ужасно хочется сказать, что ты несешь чушь, но когда ты говоришь с таким лицом, это звучит чертовски убедительно... Бесит.]
— Еще бы. Ведь я прав.
[Ой, какой зануда.]
Римон тихо хмыкнул. Неспешно шагая по ночной улице, он пробормотал себе под нос:
— Пока что ее вполне устраивает жизнь бродячего музыканта... Но сколько еще это шило в мешке сможет сидеть смирно?
— Хм.
Словно желая показать, что главе благородного дома не чужды интеллектуальные изыски и высокая культура, Ван Цзиньин долго вертел кончик усов, углубившись в чтение книги.
Наконец он захлопнул фолиант.
И небрежно бросил:
— Ну что скажешь? Передумал небось?
— Ага, в самую точку, товарищ, — ухмыльнулся молодой человек с глазами хорька, распятый на пыточной дыбе. — Я вообще-то собирался молчать до победного конца, но от этой скуки волком выть хочется. Может, хоть радио включишь?
— О? Скучно, говоришь?
— А то. Рассказывали, мол, пыточные техники Ассоциации Семи Драконов — прямо легенда во плоти, а на деле — пшик один.
— Назвать происходящее «пшиком» в твоем-то положении... Нервы у тебя покрепче, чем кажется на первый взгляд.
— Мне частенько говорят, что начинка у меня посерьезнее обертки.
Ван Цзиньин был искренне впечатлен.
Состояние юноши было ужасающим.
С левой ступни живьем содрали кожу. Правая ступня прямо сейчас растворялась под действием черноватого едкого снадобья, а в тело были вонзены бесчисленные иглы.
Любой нормальный человек на его месте давно сошел бы с ума и молил о скорейшей смерти.
— Стыдно признать. Я лично вложил в это дело всю душу, а толку никакого.
— Да брось ты, не казни себя. Ты не виноват, что я такой крепкий попался.
— Ну, хоть за доброе слово спасибо.
Картина выглядела сюрреалистично.
Палач и жертва непринужденно беседовали, словно старые приятели за кружкой пива.
И было предельно ясно, за кем в этой комнате оставалось моральное превосходство.
Вызвать улыбку у палача нетрудно, но вот улыбаться под пытками способны лишь единицы.
Для Ван Цзиньина, который рискнул всем и пошел на обман Римона, лишь бы захватить этого парня и выведать тайны свирепых зверей, подобное зрелище было сущей пощечиной.
— Впрочем, пустая вежливость мне без надобности.
Именно поэтому Ван Цзиньин улыбался.
Он, в конце концов, являлся главой шанхайского клана Ван.
Малодушный глупец, пасующий перед крепким орешком, не смог бы выжить на вершине Ассоциации Семи Драконов.
А главное, у Ван Цзиньина имелась веская причина снисходительно наблюдать за дерзостью пленника.
— Мне вовсе не обязательно вытягивать все сведения из твоего рта.
— Это че за бред ты щас высвистел из задницы?
Пропустив издевку мимо ушей, Ван Цзиньин снова открыл книгу и зачитал вслух:
— Имя: Рю Ганчхоль.
— Детское прозвище: Собачье Дерьмо.
— Уроженец Северного государства Гань Федерации Семидесяти Семи Чжунхуа. Возраст — двадцать девять лет. Дата рождения — девятое июля.
— Воспитывался матерью-одиночкой. После ее повторного брака три года подвергался насилию со стороны отчима, после чего сбежал из дома. Мать и отчим исчезли примерно в то же время — подозрение на убийство и побег.
— Позднее человек с похожими приметами был замечен в близлежащем подземелье — предположительно, стал незарегистрированным Игроком.
— В подземельях, где орудовал Рю Ганчхоль, статистика исчезновения Игроков подскочила на триста процентов. Высокая вероятность серийных грабежей и убийств Игроков.
— По достижении совершеннолетия зарегистрировался как наемник в Лиге Свободных Городов. Прошел профессиональную военную подготовку. Принимал участие в массовых убийствах гражданских лиц, террористических актах, заказных ликвидациях — подтвержден целый ряд незаконных контрактов.
— След обрывается пять лет назад, признан погибшим. Вероятнее всего, завербован тайной организацией или корпорацией.
Ван Цзиньин неторопливо декламировал строчки, словно читал чью-то биографию, а затем поднял взгляд.
Он уставился прямо на притихшего юношу и осклабился:
— Что думаете по этому поводу, господин Рю Ганчхоль?
— ...Глубоко копнули. Вообще-то мои данные подчищены так, что комар носа не подточит.
— Записи можно стереть, но людей не вычеркнешь.
— Найти все это — задачка не из легких. Я впечатлен.
— Ничего особенного. Нет ничего, чего нельзя было бы купить за деньги.
Несмотря на небрежный тон, раскопать прошлое Рю Ганчхоля стоило колоссальных трудов.
Если бы Ван Цзиньин вовремя не прислушался к совету Римона и не начал проверку по армейским архивам, даже всемогущей сети Ассоциации Семи Драконов потребовались бы годы.
Прошлое Рю Ганчхоля было выжжено дотла.
Именно поэтому Ван Цзиньин спросил снова:
— Ну так что, готов расколоться?
— К чему этот пустой треп? Если за деньги можно купить всё, сам и выясняй.
— Верно. Но зачем сорить миллионами, если можно получить ответ даром?
— Не зарься на халяву, лысина появится.
— Твои поговорки мне до фонаря. Если есть шанс сэкономить, грех им не воспользоваться.
Вопрос лишь во времени.
Так что лучше открой рот по-хорошему.
На многозначительную улыбку Ван Цзиньина Рю Ганчхоль ответил столь же наглой ухмылкой:
— Раз ты такой уверенный, перестань клянчить и выясни все сам, товарищ.
— Хм. Значит, таков твой ответ?
Словно предвидя подобный исход, Ван Цзиньин ни капли не расстроился.
Он лишь медленно кивнул и поднялся на ноги.
Бабах!
Все произошло в мгновение ока.
Небрежный пинок Ван Цзиньина сокрушил висок Рю Ганчхоля, опрокинув того вместе с тяжелой дыбой на каменный пол.
— Тьфу. Я пытался решить дело малой кровью, но неблагодарные твари милосердия не заслуживают.
Цокнув языком, Ван Цзиньин шагнул вперед.
Он с силой вдавил каблук прямо в голову распростертого Рю Ганчхоля и процедил:
— Слушай сюда, Рю Ганчхоль. Думаешь, раз я разговариваю вежливо, я похож на легкую добычу?
— Не... беспокойся. Товарищам не... гха-а!
Рю Ганчхоль захлебнулся кровью.
Псионика, хлынувшая из ноги Ван Цзиньина, молниеносно побежала по вонзенным иглам, скручивая внутренние органы пленника невыносимой судорогой.
— Я все понимаю. Ты выдержал сто восемь наших знаменитых пыточных искусств. Похвальная стойкость, ты заслужил право на гордость.
Пыточные искусства Ассоциации Семи Драконов.
Каждое из них — венец человеческой изощренности и мучений.
Выстоять против сотни подобных истязаний — удел сверхчеловека.
С таким телом действительно можно плевать в лицо любой боли.
— Но не зазнавайся. Наш арсенал этим далеко не исчерпан.
Ван Цзиньин глумливо оскалился.
Они ведь отведали лишь закуски.
Какая глупость — возомнить, будто на этом все закончилось.
— Ах да, и забудь о спасении. Даже твои распрекрасные сообщники сюда не сунутся.
И еще одна деталь.
Вспомнив зацепку, добытую мобилизацией не только шанхайского клана, но и всех ресурсов Ассоциации Семи Драконов, Ван Цзиньин холодно улыбнулся:
— Господин Призрак «Бригады Освобождения».