«Почему?» — недоумевала Джулия.
«Ну вот почему именно я?»
Обычно она не ломала голову над подобными вопросами. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на пустые размышления, да и её скромные таланты предназначены совсем для другого — таков был её неизменный жизненный принцип.
И всё же причин прийти сюда у неё набралось ровно две.
«Почему декан обратился именно ко мне?»
Первая — личная просьба наставника. Тот крайне редко просил об услугах, и отказать ему было практически невозможно.
«И зачем вообще предлагать столь баснословные деньги всего за месяц уроков?»
Второй причиной стало вознаграждение, обещанное за эту работу.
Сумма оказалась настолько астрономической, что даже Джулия, никогда не знавшая нужды, усомнилась в собственном слухе. На эти деньги можно было нанять не просто скрипача мирового уровня, а целый симфонический оркестр.
Именно эта запредельная щедрость распалила её любопытство, став главным поводом согласиться.
— Похоже, у вас накопилось немало вопросов, Джулия.
— Неужели это так заметно?
— Я неплохо умею читать людей.
Изящно заколотые темные волосы, традиционное шелковое платье и необъяснимая, не по годам зрелая аура, разительно контрастировавшая с юным лицом.
Ли Цинвэй была прекрасна той чарующей красотой, что несла в себе всю загадочность Востока. Едва заметно улыбнувшись, она добавила:
— Впрочем, предыдущие гости терзались теми же сомнениями.
— Значит, я не первая?
— Вы верно догадались.
— Когда за такую работу предлагают подобные деньги, причина обычно лежит на поверхности, — прямо заявила Джулия.
Затем, не сдержав искреннего любопытства, она обратилась к Ли Цинвэй:
— Чисто из интереса: сколько учителей побывало здесь до меня?
— Вы третья.
— Неожиданно.
— Слишком мало или слишком много?
— Слишком мало. Учитывая баснословный гонорар, я решила, что оказалась по меньшей мере сотой в этом списке.
Джулия пошутила лишь наполовину — другой половиной она говорила совершенно серьезно. Лишь этим можно было бы оправдать такую оплату.
Словно прекрасно понимая её мысли, Ли Цинвэй мягко улыбнулась:
— Условия показались вам чрезмерными?
— Чрезмерными? Скорее безумными. Я даже начала подозревать, не втягивают ли меня во что-то незаконное.
«Впрочем, личность самой нанимательницы окутана не меньшей тайной».
Азиаты зачастую выглядели моложе своих лет, но Ли Цинвэй, как ни крути, не дашь больше двадцати.
И тем не менее эта девушка не просто пригласила её на встречу, а арендовала ради этого целое кафе на верхнем этаже отеля «Левиафан».
Как Джулия могла не задаваться вопросом, кто же перед ней?
Уловив её подозрения, Ли Цинвэй вновь улыбнулась:
— Уверяю вас, никаких опасных или противозаконных просьб не последует. Просто вы — единственная, кто способен справиться с этой задачей, и вознаграждение лишь соответствует уровню сложности.
— Помимо меня в мире хватает скрипачей высшего эшелона.
— Но суперзвезд среди них? Не так уж много.
Джулия не стала спорить.
Пусть она и не считала себя абсолютно непревзойденной исполнительницей, но её имя неизменно звучало в любых разговорах о лучших виртуозах планеты — это было непреложным фактом.
К тому же среди коллег по цеху её репутация выделялась благодаря еще одному немаловажному обстоятельству.
— Никаких музыкальных или исполнительских навыков Системы. Для обычного человека достичь подобных вершин — беспрецедентная редкость.
С наступлением Железного Века большинство признанных специалистов старого мира оказались не у дел.
Композиторы, певцы, режиссеры, финансисты, профессора, врачи, юристы — кого ни возьми, везде их вытеснили Игроки.
Игрокам было достаточно активировать подходящий навык, чтобы играючи заткнуть за пояс любого эксперта, годами оттачивавшего мастерство.
И все же даже в эту эпоху находились те, кто удерживал свои позиции исключительно благодаря природному таланту и упорству.
Джулия Франке, признанная Ведьма Скрипки, была одним из таких редчайших исключений.
Она не уступала лучшим музыкантам среди Игроков, не полагаясь ни на один системный навык.
— Любопытная причина, — заметила Джулия.
— Неужели?
— Обычно люди предпочитают учиться именно у Игроков. Перенимать опыт у тех, кто владеет навыками, куда быстрее и точнее.
— Да, в обычных обстоятельствах так и есть, — охотно согласилась Ли Цинвэй.
Рядовому наставнику могли потребоваться месяцы, чтобы оценить способности или потенциал ученика. Игрок же справлялся с этим одним взглядом благодаря профильному навыку.
К тому же такие способности, как [Обучение] или [Ускорение роста], многократно увеличивали скорость усвоения материала. Любой здравомыслящий музыкант предпочел бы видеть своим ментором Игрока.
— Однако тот, ради кого вас пригласили, весьма... нет, исключительно своеобразен.
— Прошу прощения? Разве пригласили меня не вы?
— Если вы имеете в виду, кто отправил приглашение и оплатил счет, — да, я. Но вот брать уроки предстоит вовсе не мне.
— Понятно...
Невозмутимый ответ Ли Цинвэй лишь подстегнул любопытство Джулии.
Ей доводилось вращаться в высших кругах, и Ли Цинвэй совершенно не походила на человека, привыкшего подчиняться чужой воле — она сама отдавала приказы.
Поэтому Джулия без тени сомнений решила, что учить предстоит именно её. Оказалось же, что благородная леди выступает лишь посредницей.
Неожиданно, во всех смыслах.
«Нанимает репетитора для брата или близкого друга?»
Джулия не стала расспрашивать о чужих тайнах. Вместо этого она перевела разговор на будущего ученика:
— И в чем же заключается его «своеобразие»? В таланте? Или в характере?
— В обоих аспектах.
— Звучит как сущая головная боль, — усмехнулась Джулия.
Талант без должного характера или скверный нрав при полном отсутствии способностей — в обоих случаях преподаватели готовы были лезть на стену.
А когда сочетается и то, и другое? Неудивительно, что двое предыдущих наставников сбежали без оглядки.
Глядя на неё, Ли Цинвэй сделала странное выражение лица:
— Что ж... Сложности возникнут совсем не там, где вы предполагаете.
— Что вы имеете в виду?
— Это трудно объяснить словами. Вы не поймете — и тем более не поверите, — пока не столкнетесь лично.
— ...?
— Поэтому у меня к вам есть одна настоятельная просьба.
Джулия недоуменно вскинула брови от столь загадочного предупреждения, но Ли Цинвэй продолжала с абсолютным спокойствием:
— Если возможно, не слушайте его игру. По крайней мере, первое время.
Сперва Джулия решила, что это шутка.
Обучать музыканта, не слушая, как он играет? Это звучит еще более абсурдно, чем учить глухого.
Однако улыбка сошла с лица Ли Цинвэй, а её взгляд стал предельно серьезным.
Джулия поняла: девушка не шутит.
— ...И почему же?
— Иначе вам непременно захочется сбежать.
Во взгляде Джулии смешались сомнение, глубокий скепсис и жгучий интерес.
Ли Цинвэй горько усмехнулась:
— Двое ваших предшественников именно так и поступили.
В конце концов Джулия согласилась.
Определенную роль сыграла искренность Ли Цинвэй, но в основном дело было в непреодолимом желании увидеть человека, о котором говорили с таким благоговейным трепетом.
И даже необходимость подписать клятву о неразглашении не заставила её отступить.
Лишь после соблюдения всех формальностей Ли Цинвэй повела её навстречу таинственному ученику.
— Мы пришли? Мой подопечный ждет здесь?
— Да, в этом репетиционном зале.
— Хочу уточнить: есть ли ограничения по использованию помещения?
— Никаких.
— ...А по времени занятий?
— Нет. Любые инструменты и оборудование в этой комнате, а также любые удобства отеля «Левиафан» находятся в вашем полном распоряжении.
Включая заранее подготовленный представительский люкс.
Джулия ошарашенно уставилась на сияющую улыбку Ли Цинвэй, моргнула пару раз и ошеломленно выпалила:
— Вы пытаетесь меня разорить?
— Не беспокойтесь. Все расходы на время вашего преподавания будут полностью покрыты принимающей стороной сверх гонорара.
— Да кого же, черт возьми, мне предстоит учить, если ради него идут на такие траты?
Теперь любопытство Джулии переросло в неподдельное ошеломление.
Однако Ли Цинвэй не стала отвечать. Она лишь загадочно улыбнулась и бросила выразительный взгляд на дверь:
— Скоро вы всё увидите сами.
Оставив за собой эти полные скрытого смысла слова, принцесса удалилась, сославшись на то, что не желает мешать.
Джулия мгновение смотрела ей вслед, тяжело вздохнула, собираясь с духом, и решительно толкнула дверь репетиционного зала.
— Hallo, schön dich zu treffen, — раздалось изнутри.
И там действительно кое-кто был.
Сидя закинув ногу на ногу,
с пушистой синей птахой на макушке,
он небрежно поднял руку в приветственном жесте.
Черноволосый юноша, которому суждено было стать самым необычным учеником за всю жизнь Джулии.
— Ученик Ли...
— Просто Ли.
— Что?
— В моем возрасте слышать обращение «ученик» как-то неловко. Зовите меня просто Ли.
— ...Хорошо, Ли.
Словно делая величайшее одолжение, юноша сам небрежно определил, как к нему обращаться. Джулия смерила его неоднозначным взглядом.
Даже для неё, повидавшей на своем веку немало молодых дарований, подобное было в новинку — такая развязная фамильярность с первых же секунд знакомства.
«Очередной отпрыск чеболей, которого в детстве забыли выпороть за манеры?»
Это многое объяснило бы. И спесь, и средства, позволяющие чувствовать себя в отеле «Левиафан» как дома.
И всё же что-то не сходилось.
«Хотя в его повадках сквозит странное благородство...»
Несмотря на дерзкую речь, Джулия, привыкшая общаться с верхушкой общества, уловила нечто несвойственное избалованным богачам в этом показном пренебрежении этикетом.
Это не было дешёвым самолюбованием. Скорее спокойная, непоколебимая уверенность человека, твердо знающего себе цену.
К тому же этот едва уловимый, старомодный и безупречный немецкий акцент...
«Да, словно старая знать».
Во времена учебы в Британской империи ей доводилось пересекаться с потомственными аристократами.
В особенности со старыми военными из древних дворянских родов — атмосфера вокруг юноши один в один напоминала их ауру.
Суровые старики, запросто предлагающие чай с печеньем без всякой напускной чопорности и расшаркиваний.
Если отбросить разницу в возрасте, этот парень вполне мог вырасти под крылом подобного деда.
«Возможно, молодой господин какого-нибудь старинного благородного дома».
На этом Джулия решила оставить догадки.
Раз уж с неё взяли клятву о неразглашении, на то имелись веские причины. Не стоило лезть не в свое дело.
Куда важнее происхождения Ли было другое: то, что ей требовалось выяснить перед началом занятий.
— Мне предоставили крайне мало сведений, так что... не могли бы вы для начала рассказать о своем музыкальном опыте?
— Об опыте?
— Да. Конкурсы, в которых вы участвовали, награды, лауреатства — всё в таком роде.
По правде говоря, она не придавала особого значения резюме.
Престижные академии и сверкающие кубки мало что значили: истинную ценность музыканта определяла лишь его игра.
И всё же, помня о просьбе Ли Цинвэй пока не слушать исполнение, Джулии оставалось довольствоваться формальными регалиями.
— Ничего такого нет.
— ...В каком смысле «нет»?
— Никогда не участвовал ни в каких конкурсах.
— Прошу прощения?
Джулия опешила совершенно искренне.
В отличие от Ли Цинвэй, чей возраст оставался загадкой, Ли на вид было слегка за двадцать.
Обычно скрипач, начавший обучение в детстве, к этим годам успевает накопить солидный багаж конкурсных выступлений.
Ладно бы отсутствие наград, но ни одного участия вообще?!
— На всякий случай уточню, Ли... у кого именно вы учились игре на скрипке?
— К сожалению, предыдущие наставники сбежали прежде, чем успели хоть чему-то меня научить. Так что, можно сказать, вы мой первый настоящий преподаватель.
«Если, конечно, тоже не сбежите», — озорно усмехнулся он.
Джулия почувствовала, как у неё дернулся уголок рта.
Но она сдержалась.
Вместо этого она ухватилась за последнюю соломинку:
— В таком случае... когда вы впервые взяли в руки скрипку?
— Примерно месяц назад?
Наглый, беззаботный ответ окончательно выбил почву у неё из-под ног.
Джулия издала сухой, истеричный смешок и сквозь зубы процедила:
— Verdammt Scheiße.