На её губах расцвела улыбка.
Она напоминала лепестки цветов, окроплённые каплями свежей крови.
Улыбка была до мозга костей леденящей, но оттого лишь ещё более прекрасной и чарующей. Глядя на застывшую от изумления Роуз, Ли Цинвэй негромко произнесла:
— И у тебя всё ещё есть шанс, Роуз.
— …Какой ещё шанс?
— Шанс убить меня, похоронить все тайны и забрать Герцога Меча себе, пока никто не узнал.
— …!
Роуз судорожно сглотнула, совершенно не ожидая столь диких речей.
Однако Ли Цинвэй не упустила ничего: ни того, как на миг сузились зрачки собеседницы, ни едва заметной дрожи капли крови, стекавшей по лезвию клинка.
И потому, улыбнувшись ещё обольстительнее, она добавила:
— Либо же ты можешь стать моей сообщницей — совсем как Айнша.
— Сообщницей?..
— Да. Она объявила мне войну, поставив на кон сорок девять процентов акций «Тиамат», лишь бы отобрать у меня статус невесты Герцога Меча.
Роуз опешила.
Она догадывалась, что Айнша способна разглядеть нечто подобное — в конце концов, та уже выступала с Римоном на публике. Но Роуз и помыслить не могла, что Принцесса Белого Дракона пойдёт настолько далеко и заключит с Ли Цинвэй подобную сделку.
— Вот почему с кланом Белого Дракона нельзя терять бдительность. Они вечно просачиваются в любую щёлочку самым неожиданным образом, — негромко усмехнулась Ли Цинвэй.
Этот поступок был глупым — в духе всех Белых Драконов, — но одновременно и поразительно хитрым. Айнша переложила все сопутствующие риски на Ли Цинвэй, при этом опередив остальных принцесс на шаг в борьбе за Римона.
«Особенно сейчас, когда речь идёт об Айнше».
Вряд ли это был холодный расчёт. Скорее, как и в случае с Римоном, псионика Белых Драконов обострила её интуицию и животные инстинкты. Обычно они дремали в тени дара предвидения, но стоило ей отказаться от пророчеств, как чутьё проявилось во всей красе.
— Но если бы мы состязались по-честному, у тебя было бы больше всего преимуществ, Роуз.
Тонкие губы Ли Цинвэй изогнулись в лукавой улыбке.
Она провела пальцем по острию клинка и мягко прошептала:
— Герцог Меча всегда благоволил клану Лазурного Дракона. Я слышала, в Лондоне вы прекрасно поладили.
Словно змея, обвивающаяся вокруг добычи.
Или любовница, ласкающая своего избранника.
Её пальцы поглаживали лезвие с мучительной нежностью и неспешностью.
— Если бы ты открыла ему свои искренние чувства, Роуз, неужели его сердце не дрогнуло бы?
Однако вовсе не прикосновения заставили клинок задрожать — это сделал её шёпот, едва слышный, просачивающийся в душу подобно ядовитому туману:
— Он мог бы всерьёз задуматься о том, чтобы расторгнуть нашу помолвку и назвать своей новой невестой тебя.
В горле у Роуз пересохло.
Её охватила жажда. Первобытное, сжигающее изнутри желание, которое невозможно утолить обычной водой, заставило её тяжело сглотнуть.
— Скажи мне, Роуз.
Заметив движение её горла и безошибочно прочитав её мысли, Ли Цинвэй улыбнулась ещё шире:
— Разве тебе не хочется получить шанс честно увести Герцога Меча прямо у меня из-под носа?
Последний Мастер Меча человечества, доказавший своё абсолютное превосходство, повергнув даже Монарха.
Единственное средство — и главная цель — для исполнения векового стремления Ассоциации Семи Драконов.
Единолично завладеть тем, чьё существование способно перекроить мировую гегемонию? Она могла бы это сделать.
Голос Ли Цинвэй походил на шёпот демона, сулящего исполнение любых желаний.
Он был столь сладок.
Столь невыносимо соблазнителен.
И Роуз, зачарованная бездонными обсидиановыми глазами…
Вжух!
…рубанула мечом.
Она свирепо уставилась на силуэт, рассыпающийся чёрным туманом, затем развернулась на каблуках и процедила ледяным тоном:
— Не смей со мной играть.
— Играть? Как грубо. Я лишь хотела услышать честный ответ.
С каких пор она говорила с иллюзией?
Черноволосая девушка легко шагнула из теней, сохраняя на лице лёгкую улыбку:
— Итак, Роуз… каков твой выбор?
Роуз долго буравила Ли Цинвэй тяжёлым взглядом.
В конце концов она с лязгом убрала клинок в ножны и отвернулась:
— …Из уважения к милости, которую оказал мне Герцог Меча, я сохраню это в тайне.
Не ради Ассоциации Семи Драконов.
И уж точно не ради Ли Цинвэй.
Исключительно ради чести человека, спасшего жителей Лондона. Она похоронит тайну драконьей псионики… пока что.
И точно так же сделает вид, будто никогда не слышала ни о каком «шансе».
Бросив напоследок резкий, пронзительный взгляд через плечо, Роуз добавила:
— Но не думай, Ли Цинвэй, будто сможешь вечно ходить по этому канату.
Треск.
И на этом всё закончилось.
Роуз растворилась в пространстве, словно её здесь никогда и не было.
Ли Цинвэй несколько секунд молча смотрела на опустевшее место, прежде чем тихо произнести:
— …Ты изменилась, Роуз.
Прежняя Роуз непременно рассказала бы обо всём остальным принцессам, что бы ей ни говорили. В конце концов, она была Принцессой Лазурного Дракона.
И если теперь она решила скрыть правду, причина крылась лишь в одном.
Желание, посеянное в её душе другим человеком, заставило некогда непоколебимую и праведную Роуз стать более эгоистичной и уступчивой.
И потому Ли Цинвэй не сомневалась: притворство, будто Роуз ничего не слышала, уже само по себе являлось ответом.
«По крайней мере, главного она так и не заметила. Какая удача».
Должно быть, Роуз была слишком ошеломлена чередой потрясших её откровений. Ли Цинвэй тихо усмехнулась, глядя туда, где только что стояла гостья, так и не разглядевшая единственную ключевую ложь, искусно вплетённую в её рассказ.
Заметь Роуз этот обман, она могла бы прямо на месте развязать смертный бой. Провокации Ли Цинвэй служили лишь одной цели — затуманить ей рассудок.
И в этом смысле Ли Цинвэй преодолела поистине опасное препятствие.
«Хотя долго скрывать это всё равно не удастся».
Но она не обольщалась.
Как и предупреждала Роуз, эта игра на лезвии бритвы рано или поздно зайдёт в тупик.
Обрывки сведений о Римоне уже просачивались наружу, и сложить мозаику воедино для остальных принцесс было лишь вопросом времени.
И уж они-то подобного спускать не станут.
Роуз, слишком благородная, чтобы потакать животным порывам, и Айнша, привыкшая подавлять эмоции из-за своего дара предвидения, были редкими исключениями. У прочих же не было ни малейшей сдержанности, да они и не стали бы утруждать себя ею.
Впрочем, даже Роуз и Айнша теперь представляли немалую угрозу.
Айнша, чья интуиция обострилась до предела, стоило ей отбросить пророчества.
Роуз, поступившаяся идеалами безупречной принцессы и готовая пойти на сделку со злом.
Враги они или союзницы — обе стали во сто крат опаснее прежнего.
При мысли о человеке, изменившем их обеих, Ли Цинвэй лишь криво усмехнулась.
«Герцогу Меча право слово стоило ограничиться уроками фехтования».
То ли сказывались тысячелетия во главе Башни Меча, где он воспитал семерых Мастеров Меча, то ли его неискоренимая привычка совать нос не в свои дела, но Ли Цинвэй лишь покачала головой, вспомнив, как Римон вечно брался наставлять недотёп на путь истинный.
«Тяжкий это труд — иметь столь неугомонного жениха».
Она тихо вздохнула.
Затем опустила взгляд на палец, порезанный лезвием Роуз.
Любуясь выступавшими каплями крови, словно изысканным произведением искусства, она потёрла подушечки пальцев и тихо прошептала:
— Восьмая драконья псионика…
То, чего Ассоциация Семи Драконов безуспешно искала на протяжении целого тысячелетия.
Необходимый ключ к исполнению заветной мечты и непреодолимое искушение для любой из принцесс.
Подумав об этом, Ли Цинвэй с толикой меланхолии добавила:
— Лучше бы её вовсе не существовало.
Грохот! Бам! Ба-бах!
С каждым шагом вперёд тени взрывались цепями, отбивая его клинок и отталкивая назад.
Орлоголовый демон обрушивал град горящих перьев, превращавших воздух в ревущее пламя, а из пасти змееподобного демона волнами извергались змеи и скорпионы, затапливая каменный пол.
Вдобавок ко всему шестирукий трёхглавый демон размахивал шестью клинками, с лёгкостью вспарывая стены и пол, словно бумагу, и преграждая путь.
Совместная атака пятерых демонов, каждый из которых превосходил высокоуровневых игроков, являла собой истинный шквал погибели.
Вот только была одна незадача.
Их противником оказался не кто иной, как Римон.
Вспышка!
Крутнувшись волчком, Римон взмахнул мечом. Сияние клинка осыпалось лепестками, накрывая всё вокруг.
Пылающие перья отскочили от его меча, обратным залпом мгновенно испепелив змей и скорпионов.
Но на этом контратака Римона не закончилась.
Ворвавшись сквозь бушующее пламя прямо в брешь растерявшегося трёхглавого демона, он одним молниеносным росчерком снёс тому одну из голов.
Оправдывая имя демона, тварь даже не подумала спасаться бегством или умирать. Оставшись с двумя головами и шестью руками, исполин взъярился ещё пуще прежнего.
Однако все его удары рассекали лишь пустой воздух.
Шесть клинков бессильно свистели мимо, не задевая даже краешка одежды Римона.
Стоило человеку подобраться вплотную, как громоздкому демону стало попросту неудобно махать оружием.
— Ц-ц-ц. Фехтуешь неплохо… но на кой чёрт тебе столько рук? Одни слепые зоны плодишь.
Вжих!
Не прошло и минуты, как трёхглавый демон лишился оставшихся голов и рухнул замертво.
Оставалось четверо.
Окинув взглядом их построение, Римон поддел носком сапога один из мечей поверженного великана и ударил по нему плашмя собственным клинком.
[Искусство Меча Убийцы Демонов и Драконов: Пулевой удар]
«Мой клинок быстрее пули».
Дзы-ы-ынь!
Шесть клинков отлетели в стороны за долю секунды.
Оружие сорвалось с места, точно стрелы, в мгновение ока раскроив черепа орлоголовому и змееподобному демонам.
Осталось двое.
Теневой демон, прикрывавшийся завесой цепей, и кукольный демон, искажавший пространство причудливыми пассами пальцев, чтобы отводить лезвия в сторону.
Дзынь.
«Хм, эти двое тянут как минимум на полубогов».
Один орудовал нерушимыми цепями.
Второй гротескными движениями пальцев искривлял траекторию любого движения.
Прищурившись и оценив их мощь, граничащую с апофеозом, Римон без труда догадался, сколь велика была их былая божественная сила.
«Впечатляет, но всё же».
В конечном счёте они оставались лишь останками богов, павших от когтей драконов.
А Мастер Меча, сокрушивший даже тех самых драконов, сделал небрежный шаг вперёд.
Шаг — уклонение от цепей.
Шаг — сквозь искажение магии.
Шаг — и кукольный демон рассечён надвое.
Лишь когда разрубленный по диагонали торс марионетки с глухим стуком упал на каменные плиты, последний теневой демон осознал неизбежность поражения.
Он раскинул цепи широкой сетью, пытаясь задержать противника и обратиться в бегство.
Тщетно.
Прежде чем демон успел отпрянуть, молниеносный клинок Римона прошил зазоры в звеньях цепей и пронзил его насквозь.
— Можешь вылезать.
[…Уже всё?]
— Ага.
[Иногда мне кажется, что нашему миру срочно требуется патч баланса — только ради тебя.]
Из плетёной корзинки, которую Римон всю схватку невозмутимо держал в свободной руке, высунулась Ю На-гён. Она сокрушённо цокнула клювом, глядя на демонов, от которых остался лишь тёмный чадящий осадок.
Бывшие боги, каждый из которых был на голову сильнее большинства высокоуровневых игроков.
И их искромсали за считанные минуты… Полнейший абсурд.
Римон с мягким щелчком вернул меч в ножны, пропустив её ворчание мимо ушей.
Топ, топ.
Из глубины прохода донеслись негромкие шаги.
В отличие от Ю На-гён, испуганно втянувшей голову при мысли о новых чудовищах, Римон лишь неторопливо скрестил руки на груди.
Он сразу узнал идущего по звуку поступи.
Свободные одеяния.
Белоснежные волосы.
Лицо, не выражающее никаких эмоций, словно у фарфоровой куклы.
Силуэт девочки, невозмутимо шагавшей по коридору со светильником в руке, врезался в память раз и навсегда.
Айнша ничуть не удивилась, увидев Римона посреди горы демонических туш.
Своим обычным бесстрастным тоном она произнесла:
— Ты принёс крембо от Таты? Очень хочу знать.