— ...
«Тяжело...»
Сказано легко, почти шутливо.
Но доверие, сквозившее в этих словах, оказалось столь непоколебимым, что Ли Цинвэй невольно поймала себя на этой мысли.
Разумеется, она прекрасно понимала: подобное доверие — в лучшем случае обоюдоострый клинок.
Кредит доверия, столь же острый, сколь и прочный. Ведь за ним стояло недвусмысленное предостережение: предай она эту веру хоть на волос — и он без тени сомнений разрубит её надвое.
И всё же, вместо неприязни или холодной осторожности, на её лице отразилось сложное чувство — совсем по иной причине.
Не замечая — или, напротив, прекрасно видя — смятение Ли Цинвэй, Римон вдруг заговорил, словно эта мысль только что пришла ему в голову:
— Кстати, принцесса, похоже, ты забыла о кое-чём важном.
— О чём-то важном?
— Именно.
Что она могла упустить?
Пока Ли Цинвэй гадала, её глаза мгновение спустя изумлённо распахнулись.
Римон, медленно наклонившийся к ней, словно собираясь шепнуть что-то на ухо, внезапно толкнул её назад.
— ...?
Это было настолько неожиданно — особенно со стороны Римона, — что Ли Цинвэй не удержала равновесие и повалилась на стоявшую позади кровать.
Но Римон на этом не остановился.
Он уверенно навалился сверху, не позволив даже привстать, и вынудил её окончательно лечь на спину.
Одной рукой крепко удерживая её, Римон плавно наклонился вперёд.
Его взгляд впился прямо в её глаза — округлившиеся, чёрные, подобные жемчужинам из эбена.
— Принцесса, кому ты принадлежишь?
— ...Я принадлежу Герцогу Меча.
— Вот именно. Всё так, как ты сама и сказала.
Здесь даже думать было не о чем.
Несмотря на всё своё замешательство, Ли Цинвэй ответила совершенно машинально.
Удовлетворённо кивнув, Римон позволил своей ладони скользнуть по её телу.
От округлой мочки уха вниз, по тонкой шее, изящной, словно у лани. К плавному изгибу ключицы, куда шёлковым водопадом рассыпались её волосы, когда она упала на постель.
С предельной мягкостью.
И всё же без малейших колебаний.
Словно он прикасался к бесценному произведению искусства, которое безраздельно принадлежало лишь ему одному.
Пальцы очертили нежные контуры, и Римон негромко произнёс:
— От кончиков волос до кончиков пальцев ног — ты уже моя.
— ...!
— А потому я не могу позволить тебе использовать собственное тело как разменную монету без моего на то разрешения.
Секреты — пусть будут.
Ложь — сколько угодно, если ей так нужно.
Пока она не обратит свой клинок против него, он никогда не отречётся от Ли Цинвэй и сохранит к ней абсолютное доверие.
Но чтобы кто-то — даже она сама — распоряжался тем, что принадлежало ему? Это было недопустимо.
Прошептав эти слова прямо в её обсидиановые глаза, Римон спросил:
— Уяснила?
Это был не вопрос. Это было требование.
Абсолютно самодурский, властный ультиматум, не допускавший иного ответа, кроме согласия.
И всё же... это принуждение дарило странное успокоение.
Рука, удерживающая её за талию, внушала необъяснимую надёжность.
Прежде чем разум успел осознать происходящее, губы Ли Цинвэй уже сорвались на шёпот:
— ...Да. Предельно ясно.
— Вот и славно. Главное, чтобы ты это понимала.
Словно хваля за безупречный ответ, Римон довольно улыбнулся и притянул Ли Цинвэй ещё ближе.
Всё так же удерживая её, он склонил голову, приближая свои губы к её трепещущему взгляду и алеющим губам, приоткрывшимся в ожидании...
[Эй, голубки, вы там совсем совесть потеряли?]
Римон и Ли Цинвэй синхронно повернули головы.
Ю На-гён, сидевшая на столе с самым кислым видом, надулась и продолжила через телепатию:
[Простите, что обламываю малину, но здесь вообще-то сидит птенец, которому от роду меньше года! Если не хотите залететь по статье о растлении несовершеннолетних, сбавьте-ка обороты!]
— Юна, разве ты не знаешь, что правила приличия велят в такие моменты вежливо отворачиваться?
[Увы, в прошлой жизни я была безнадёжной одиночкой, да и в этой романтика не светит, так что о подобных приличиях ни сном ни духом!]
Видимо, птицу задело, что о ней напрочь забыли.
Хмыкнув на ворчание Ю На-гён, Римон отпустил Ли Цинвэй, подошёл к столу и с озорной ухмылкой отвесил птахе лёгкий щелчок по макушке.
Даже обретя свободу, Ли Цинвэй ещё долго сидела на постели, ошеломлённо моргая. Лишь когда растрёпанные мысли немного улеглись, она медленно приподнялась и машинально пробормотала себе под нос:
— ...Меня и вправду могут разорвать на части, если так пойдёт и дальше.
— Что ты сказала?
— Ничего особенного.
Словно она вовсе не теряла самообладания секунду назад, Ли Цинвэй натянула привычную мягкую улыбку и сделала невинное лицо.
«Кажется, теперь я понимаю, что чувствуют люди, одурманенные стилем Тёмной Души Чёрных Небес».
Потребуй Римон выдать тайны хоть единым словом — кто знает, сколько всего сорвалось бы с её непослушного языка.
От одной этой мысли по спине пробежал мороз.
И хуже всего было то, что эта дрожь родилась вовсе не от страха или настороженности, а от чего-то совершенно иного.
Однако сам виновник этой душевной бури обратился к ней совершенно невозмутимо, будто ничего не произошло:
— Кстати, принцесса, ты не заметила ничего странного?
Стряхнув оцепенение, Ли Цинвэй спрятала смущение и переспросила:
— Тебя беспокоит то, что Майя выбрала именно Герцога Меча?
— Да нет, это как раз не удивляет. Я примерно догадываюсь, почему принцесса Зелёного Дракона указала на меня.
«Нет, держу пари, ты даже близко не угадал», — горько усмехнулась про себя Ли Цинвэй.
Не имея возможности открыть правду, внешне она сохранила абсолютное спокойствие:
— Тогда что же показалось тебе странным?
— Цвет лица принцессы Зелёного Дракона. Она выглядела уж слишком паршиво.
— Разве это удивительно?
— ...Ну, в общем-то, нет.
Ли Цинвэй озадаченно склонила голову набок.
Римон почесал щёку в ответ на её будничный тон. Будь это любая другая принцесса — тогда да, но нездоровый вид правительницы Зелёных Драконов никого не удивлял.
«Хм, показалось, что ли?»
— В любом случае, Герцог Меча, будь осторожен, пока остаёшься здесь, — с искренним беспокойством добавила Ли Цинвэй, пока Римон мысленно списывал странное предчувствие на пустое наваждение.
Ему предстояло провести здесь как минимум десять дней.
Срок не самый долгий, но если кто-то задастся целью докопаться до его тайн — этого времени более чем достаточно.
Особенно если этот «кто-то» — сама принцесса Зелёного Дракона.
Привычная улыбка Ли Цинвэй растаяла без следа, уступив место предельной серьёзности:
— Если Майя узнает, что ты не принадлежишь к клану Чёрного Дракона, всё станет куда сложнее.
— Этот человек не из клана Чёрного Дракона.
— Прошу прощения?
Барбара растерянно моргнула, шагая по коридору вслед за Майей.
Она не сразу сообразила, о ком идёт речь.
Но лишь на миг.
Едва до неё дошёл смысл сказанного, как с её губ сорвался возглас недоверия:
— Вы ведь не о слуге принцессы Чёрного Дракона? О том, кто с завтрашнего дня должен прислуживать вам?
— Именно о нём.
— Но!..
Барбара не могла скрыть потрясения.
И дело было не только в том, что чужак выдавал себя за приближённого Ли Цинвэй.
У неё имелись все основания считать, что «Ли» безоговорочно принадлежит к Чёрным Драконам.
— Но ведь это тот самый скрипач, которого вы приказали мне расследовать?
— Всё верно.
— ...Вы хотите сказать, что человек со стороны способен владеть подобной псионической силой?!
Мысли Барбары смешались.
Клан Зелёного Дракона в общих чертах знал о событиях в Лондоне, и расследование в отношении «Ли» шло полным ходом.
Само по себе появление столь выдающегося мастера в рядах уже угасшего клана Чёрного Дракона вызывало шок.
Но то, что этот человек предстал личным слугой Ли Цинвэй — и при этом даже не состоял в клане? Абсурд чистой воды.
Не будь это словами её обожаемой госпожи, Барбара открыто усомнилась бы в их здравости.
Уловив её замешательство, Майя с холодной усмешкой спросила:
— Скажи мне, Барбара: если бы я объявила, что продаю своё тело другому клану, ты бы покорно подчинилась?
— Н-не шутите так, принцесса! Как я могу позволить подобное, пока дышу?!
— И после этого ты всё ещё считаешь, что этот человек — из Чёрных Драконов?
— ...Ах!
До неё наконец дошло, и Барбара судорожно выдохнула.
Майя окинула её холодным взглядом, скривив бледно-синеватые губы в усмешке.
Когда Ли Цинвэй предложила собственное тело в качестве платы, истинный член клана Чёрного Дракона должен был среагировать в точности как Барбара.
Но Майя видела всё своими глазами.
Римон даже бровью толком не повёл в ответ на столь чудовищное заявление.
Как непревзойдённый врач, умеющий читать малейшие физиологические реакции, связанные с эмоциями, она точно знала: это не было притворством.
Именно поэтому она ни секунды не сомневалась — этот человек не имел отношения к Чёрным Драконам.
— Вот почему мне стало ещё любопытнее.
Его способность повелевать псионикой через музыку.
Его истинная личность, скрытая за маской вассала Чёрного Дракона.
И даже эти ледяные глаза, глядящие с непостижимой высоты вопреки внешней вежливости.
Вспоминая загадочного, дерзкого юношу, сотканного из одних сплошных противоречий, Майя холодно прищурилась:
— Какую же тайну он хранит, если сама Ли Цинвэй готова была пожертвовать собой, лишь бы не дать мне докопаться до истины?
Лицо Барбары стало сложным.
С одной стороны, её радовало, что вечно циничная и равнодушная ко всему Майя проявила неподдельный интерес.
С другой — в душе шевельнулась типичная для Зелёных Драконов ревность: почему этот интерес прикован не к ней?
Впрочем, наваждение быстро рассеялось.
Будучи преданной помощницей, Барбара сделала то, что велел долг:
— Поручите это мне. Я не спущу с него глаз и выведаю всё до последней мелочи.
Майя уже собиралась привычно кивнуть в знак согласия, но внезапно осеклась.
После короткой паузы она произнесла:
— Нет. Поручи это Арвеле.
— Арвеле? Но ведь она сегодня так чудовищно оплошала!
— Именно потому, что оплошала.
Догадавшись, что Барбара расценила это как украденную возможность отличиться, Майя язвительно усмехнулась её застывшему лицу:
— Кто-то должен следить за принцессой Чёрного Дракона, пока она гостит у нас. Но я не могу приставить к ней того, кто только что навлёк на нас такой позор.
— ...Значит, сопровождать принцессу Чёрного Дракона поручено мне?
— Именно.
— Но всё же нет никакой нужды отдавать слежку за ним именно Арвеле...
— Барбара.
Голос Майи обдал холодом.
Вперив в неё тяжёлый взгляд болотных глаз, принцесса отчеканила:
— Я не спрашивала твоего мнения. Это приказ.
— П-простите меня!
Барбара тут же опустилась на колени, склонив голову в мольбе о прощении.
Окинув её циничным взглядом, Майя сдержанно фыркнула и продолжила:
— Передай Арвеле слово в слово: вина искупается только заслугами. Если она хочет заслужить прощение за сегодняшнюю оплошность...
Майя осеклась.
Что-то едкое и горячее подступило к самому горлу.
— Кха!.. Кхе-кхе-кхе!
— Принцесса!
Увидев, как Майя согнулась в мучительном приступе кашля, перепуганная Барбара подалась вперёд, чтобы поддержать её.
Или попыталась.
Глаза Майи яростно распахнулись, и она рявкнула:
— Не приближайся ко мне!
Барбара застыла как вкопанная.
Майя уставилась на неё словно на смертельного врага, а затем с раздражением выдавила:
— Кха... уходи. Немедленно.
— Но...
— Мне повторить дважды?!
— ...Ваша покорная служанка Барбара удаляется.
Прижав ладонь ко рту, Майя буравила её взглядом, не допускавшим возражений.
Закусив губу, Барбара была вынуждена отступить.
Лишь когда её шаги стихли, Майя полезла за пазуху, достала флакон с пилюлями, проглотила одну и, прижав ладонь к груди, принялась медленно выравнивать дыхание.
Убедившись, что кашель наконец отступил, она спрятала флакон обратно и тихо прошептала в пустоту:
— ...Времени осталось совсем немного, да?..