Хрусь.
Стоило слегка надкусить десерт, как тонкая шоколадная глазурь с хрустом раскололась, обнажая белоснежное суфле маршмеллоу.
Сладкая горечь шоколада сплелась с нежной, тягучей начинкой, сладостно тая на языке. А глоток теплого чая с молоком смыл избыточную приторность, разливая по телу уютное тепло.
— Крембо у Таты и правда восхитительное. Тянет на национальное достояние, — произнесла беловолосая девушка, лишь прополоскав рот чаем и немного оживившись.
Римон кивнул, глядя на Айншу:
— Раз тебе так нравится, значит, я не зря его тащил.
— Если хочешь, выпей еще чаю. В благодарность за то, что принес крембо от Таты. Могу дать одно... нет, даже два.
Словно делая невиданное одолжение.
Римон усмехнулся, глядя, как Айнша с трудом сглатывает слюну, выуживая из корзинки два пирожных и протягивая их ему.
— Спасибо, обойдусь. Ешь сама, сколько влезет.
Айнша растерянно захлопала ресницами — ей и в голову не могло прийти, что кто-то способен отказаться от крембо Таты. Она замешкалась, переводя взгляд туда-сюда, а затем снова заговорила:
— Крембо Таты безумно вкусное. Пожалеешь, если не попробуешь хотя бы одно.
— Вот как?
Возможно, отдавая дань ее искренней настойчивости, Римон наклонился и откусил пирожное прямо из ее пальцев.
Он одобрительно кивнул:
— Впечатляет... Я думал, оно просто приторное, но легкая горчинка шоколада отлично оттеняет крем.
Определенно стоило такой похвалы.
Айнша онемела, глядя, как Римон с невозмутимым видом делится впечатлениями. Она лишь хлопала глазами, переводя ошеломленный взгляд с его губ на свои пальцы, а затем ее лицо вспыхнуло пунцовым румянцем.
Зато Ю На-гён, сидевшая на плече, скривилась от откровенного возмущения:
[...Шеф, вы это специально?]
«О чем ты?»
[Обалдеть... Этот старик ничуть не изменился. Докатился до того, что нагло отбирает сладости у детей...]
Римон на мгновение опешил от столь нелепого упрека. Списав это на привычную болтовню синей птицы, он повернулся к Айнше и прямо спросил:
— Ну, раз ты немного набила желудок, может, объяснишься?
— Рецепт крембо — секрет Таты. Я не знаю.
— ...Я спросил, почему ты оказалась здесь.
— А, это. Легко.
Айнша кивнула. Она поднялась с постеленного на каменном полу коврика и развернулась:
— Иди за мной. Объясню по дороге.
Спустя некоторое время.
Освещая путь масляной лампой, Айнша вела его по полутемному коридору, попутно объясняя, как ее занесло в Тартар:
— Я расследовала прошлое святой, создавшей скрипку Ли. Даже лично отправилась в храм Музы. Но там не оказалось никаких записей о ней.
— Об этом я слышал.
— Это странно. Такого просто не может быть.
Дело было не только в храме Музы. В архивах Клана Белого Дракона хранились подробнейшие летописи о каждом божестве и культе, однако об этой святой не нашлось ни единой строчки. Словно кто-то целенаправленно вычеркнул ее имя из мироздания.
И насколько знала Айнша, на подобное вмешательство было способно лишь одно существо.
— Думаешь, вмешалось само божество?
— Скорее всего.
— Хм. Тогда это наверняка дело рук самой Музы. Или, по крайней мере, она закрыла на это глаза.
Римон согласно кивнул.
Если только бог лично не исказит законы провидения, даже великая ведьма или святой не смогли бы бесследно стереть сведения из архивов Клана Белого Дракона.
Оставался один вопрос. Зачем Музе стирать любые упоминания о собственной святой?
— Чтобы выяснить причину, я лично перерыла хранилище Церкви Музы. И наткнулась на подозрительную запись.
— Подозрительную запись?
— О том, что Церковь Музы что-то спрятала в Тартаре.
Конечно, само по себе это не было чем-то из ряда вон выходящим. Как Римон уже говорил, Тартар служил свалкой Священной Федерации, куда сбрасывали проклятые реликвии и позорные тайны всех конфессий.
Но если дата сокрытия тайны Церковью Музы совпала с исчезновением записей о святой... Это было более чем подозрительно.
— И ты помчалась сюда прямо из храма, чтобы все проверить?
— Да.
— Но задела какую-то ловушку, демоны полезли со всех щелей, и ты застряла тут без возможности выбраться?
Римон понимающе хмыкнул. Вот почему ему удалось расправиться с ними так легко. Каждый из шести поверженных демонов по силе не уступал полубогу или низшему божеству. К тому же проклятие Тартара воскрешало их почти мгновенно после гибели, так что Айнша вполне могла застрять здесь на несколько дней.
— Наполовину верно, наполовину нет.
— В смысле?
— Я ничего не трогала. Я невиновна. Чистая жертва обстоятельств.
— ...То есть ты не задевала ловушек, не тревожила проклятий, а шесть древних демонов вдруг выскочили сами по себе один за другим?
— Да. Совершенно необъяснимо.
Лицо Римона приняло странное выражение. Даже в Тартаре демоны не кишели на каждом шагу. Большинство из них либо пали в битвах с драконами, либо покоились разорванными на куски после охоты Римона на падших богов и до сих пор не успели восстановиться. Поэтому одновременное появление шестерых могущественных демонов выглядело крайне подозрительно.
«Из-за драконьей крови?»
Самой правдоподобной догадкой казалось то, что Айнша сама пробудила проклятие Тартара. Тартар строился как цитадель против драконов, а драконы в свое время пожирали тех богов, что ныне стали демонами. Неудивительно, если они пришли в бешенство от ее присутствия.
Пока Римон размышлял над этой мыслью, Айнша добавила еще кое-что:
— И я не застряла. Я просто не уходила.
— Что ты имеешь в виду?
— Сейчас сам увидишь.
Отрезав разговор, Айнша остановилась перед тяжелой дверью. На ней виднелась эмблема Музы и многочисленные печати — ныне сорванные. Девушка толкнула створку без малейших колебаний.
Едва заглянув внутрь, Римон прищурился:
— Вот оно что...
Необычное помещение напоминало библиотеку: от пола до потолка высились книжные стеллажи. Несколько членов Клана Белого Дракона оторвались от изучения древних книг и свитков, вежливо поклонившись Айнше. Римон молча кивнул.
Их присутствие было вполне ожидаемо. Принцесса Белого Дракона никогда бы не отправилась бродить по столь опасному месту без свиты и стражи.
Важнее было то, что именно они читали.
— Записи об исчезнувшей святой были спрятаны здесь? И все эти дни ты не покидала Тартар, потому что вела расследование?
— Да. Это было чудовищно тяжело.
Айнша с бесстрастным лицом согласно кивнула.
Найти эту запечатанную тайную комнату по храмовым указаниям не составило труда. Проблема заключалась в гигантском объеме документов... и демонах. Шесть тварей непрерывно атаковали, вынуждая Айншу раз за разом отбивать их натиск собственными силами.
— Но я предвидела, что Ли придет и перебьет демонов. Поэтому упрямо держалась и продолжала читать.
— Пришлось несладко, да?
Римон на миг сдержанно кивнул Айнше, которая всем своим видом буквально излучала гордость, словно напрашиваясь на похвалу за непосильные труды. А затем вдруг спросил:
— А почему ты просто не вызвала подкрепление? Если бы привели Корпус Божественных Драконов, вы бы раскатали этих демонов в лепешку, не дожидаясь меня.
— ...!
— ...Ладно, проехали. Я все понял.
Похоже, это будущее она предусмотреть просто не догадалась.
Римон тяжело вздохнул, глядя, как на ее обычно невозмутимом лице дрогнули зрачки, выдавая внутреннюю бурю.
«Клан Белого Дракона в своем репертуаре».
Айнша терпела ненужные страдания лишь потому, что ее пророчество не показало дурного исхода, а слуги не стали звать на помощь просто потому, что принцесса не отдавала такого приказа.
Смерив их взглядом, полным искреннего сочувствия — до чего же типичные представители своего клана! — Римон деловито поинтересовался:
— Ну и что тебе удалось раскопать?
— ...Разумеется, удалось.
Она ненадолго надулась из-за осознания собственных бессмысленных мучений, но, решив смыть этот позор блестящими результатами, протянула руку. Забрав свиток из пергамента у подошедшего соклановца, Айнша направилась вглубь тайной комнаты:
— Причина, по которой Муза спрятала все записи о святой здесь, предельно ясна. Это несмываемый позор церкви.
— Святая оказалась позором?
— Да.
Святые стояли на самой вершине жреческой иерархии. Наряду с великими ведьмами они безраздельно правили Серебряным Веком как абсолютные владыки — личности, чьи имена любая конфессия с гордостью передавала из поколения в поколение.
Разумеется, их отступничество или падение становилось тем более сокрушительным ударом.
Вот только одна деталь никак не укладывалась в голове.
— Разве эта святая не создала скрипку и не покончила с собой сразу после этого? Вряд ли она успела сотворить что-то по-настоящему скандальное.
— Все верно. Документы подтверждают, что святая оставалась преданной служительницей Музы до самого последнего вздоха.
И это было закономерно. Всю свою жизнь она посвятила лишь одной цели — поднести богине Музе совершенную музыку, сотворив божественную реликвию. Обладая фанатичной верой, толкнувшей ее на самоубийство из-за первой же неудачи, она вряд ли могла предать свои убеждения.
— По крайней мере, при жизни.
— ...При жизни?
В этот момент Римон нахмурился. Он уловил тонкий намек в ее словах.
Проводя его в самую глубь тайной комнаты, Айнша ровным голосом пояснила:
— Проблемы начались уже после ее смерти.
Пусть она и оборвала свою жизнь самоубийством, прожила она ее благочестиво. В догматах Музы не существовало табу на сведение счетов с жизнью, поэтому церковь искренне оплакивала трагедию и готовила грандиозные похороны.
Если бы не жуткие события, развернувшиеся следом прямо в храме.
Звуки молитв из пустых святилищ.
Призрачные силуэты, мелькающие по ночам.
Предметы, движущиеся сами по себе.
Церковь Музы охватила паника из-за призрака, осквернявшего храм. После тщательного расследования жрецы докопались до правды... И ответ оказался пугающе прост.
— Святая обратилась в призрака и стала являться живым? И церковь, впав в панику, предпочла стереть все записи о ней?
— Именно так.
Казалось, это звучало слишком абсурдно. Айнша резко развернулась, поймав посуровевший взгляд Римона. Она сухо указала на дальний угол тайной комнаты.
Там стоял небольшой каменный саркофаг, а рядом с ним темнело пустое углубление:
— Это место — не тайный архив. Это гробница, созданная для запечатывания останков святой и проклятой божественной реликвии.
— ...Кажется, я догадываюсь, что это за реликвия.
— Совершенно верно.
Айнша развернула свиток в своих руках. Она указала на детальный рисунок угольно-черной скрипки, до боли знакомой Римону, и невозмутимо подытожила:
— Ли, твоя скрипка изначально была погребена здесь вместе со святой в качестве посмертного дара.
Римон невольно потер висок. Он не был жрецом или магом, но за свою долгую жизнь повидал бесчисленное множество похоронных обрядов.
И насколько он помнил, существовала лишь одна причина запечатывать проклятый погребальный дар в могиле, оскверненной призраком.
— ...Короче говоря, призрак этой святой вселился в мою скрипку?