Благодеяние требует воздаяния.
Обида требует мести.
Жизнь требует жизни.
С незапамятных времён эта добродетель превозносилась в бесчисленных культурах. В былые эпохи не было редкостью, когда люди посвящали всё своё существование возвращению долга спасителю или ставили на кон всё, дабы покарать врага.
Однако времена изменились. Добродетели превратились в пережитки, и теперь мало кто готов жертвовать жизнью ради личной признательности или вендетты.
...За редким исключением.
Одной принцессы, которая не просто ревностно хранила это замшелое правило на протяжении почти тысячи лет, но и безжалостно требовала уплаты по счетам.
[...Жизнь за жизнь?]
«Именно».
[То есть ты хочешь сказать, что в обмен на спасение одного человека другого заставляют всю жизнь пахать рабом, чтобы выплатить долг?]
«Точнее будет сказать: оплатить равноценный долг жизни».
[Да это же одно и то же!]
Ю На-гён была искренне ошарашена.
Однако ни сам Римон, ни Ли Цинвэй, беседовавшая с Майей, не выказали ни малейшего беспокойства. Принцесса Чёрного Дракона лишь спокойно уточнила, словно желая удостовериться:
— Заплатить чем-то иным никак не выйдет?
— Сама-то как думаешь? — холодно усмехнулась Майя.
Ли Цинвэй понимающе улыбнулась.
Если бы плату за лечение можно было внести деньгами, сокровищами или чем-то подобным, принцессу Зелёного Дракона не ненавидели бы столь яростно.
Взирая на эту девушку, которая подходила под титул принцессы больше, чем кто-либо до неё, Ли Цинвэй негромко пробормотала:
— ...«Плати добром за добро без промедления, никогда не забывай обид, и лишь жизнь равна жизни»?
— Именно так, — без тени сомнений подтвердила Майя вековечное правило клана Зелёного Дракона. Затем с циничной усмешкой она продолжила тихим голосом: — В этом мире многие клянутся вернуть спасительный долг, но, когда приходит срок, тут же забывают свои слова или вовсе платят чёрной неблагодарностью.
Стоит проявить милосердие и исцелить даром хоть раз, как в следующий раз тебя уже клеймят бессовестной тварью просто за то, что ты попросила плату. Те, кто ползал на коленях у порога смерти и сулил всё своё состояние, пойдя на поправку, тут же прикидываются дурачками. Некоторые даже сбегают, прихватив твоё добро, или пытаются убить, чтобы замести следы.
И вовсе не потому, что они от природы порочны.
Такова уж человеческая суть.
Будучи принцессой Зелёного Дракона, Майя знала это слишком хорошо, а потому продолжала с ледяной усмешкой:
— Раз уж благодеяние всегда рискует обернуться предательством, разве не естественно брать плату вперёд?
Таков был закон клана Зелёного Дракона.
И никаких исключений — даже для других принцесс Ассоциации Семи Драконов.
Взгляд Майи сверкнул остро, словно лезвие:
— К тому же исцеление этого человека обойдётся в непомерно высокую цену.
Жизнь Германа насильно поддерживалась навыком Святого Владыки в теле, которое давно должно было обратиться в прах. Внешне он казался крепким, но сама немощь свидетельствовала о том, что болезнь никуда не ушла.
Исцелить такого пациента даже для неё было задачей без гарантий, и обращение в рабство одного-двух простолюдинов ни за что не уравновесило бы чаши весов долга жизни.
Говоря тоном, совершенно не подобающим целителю, Майя отчеканила:
— Пожизненное рабство Грандмастера или десять лет безвозмездной службы Главы филиала. Меньше я даже слушать не стану.
— Какая нескромная цена, — криво усмехнулась Ли Цинвэй.
Глава филиала в Ассоциации Семи Драконов обладал могуществом уровня Великого Герцога — зачастую это были патриархи родов или старейшины, управлявшие ключевыми дочерними структурами. Их десятилетняя служба была сопоставима с поглощением целой транснациональной корпорации.
То же касалось и Грандмастеров. При должном обучении они обладали потенциалом стать Главами филиалов. Лишь гении достигали совершенства в Семидесяти Двух Стилях и вели за собой боевые отряды.
Требовать такие жизни в качестве платы за лечение...
Настоящий грабёж средь бела дня.
— Ну так что? — осклабилась Майя. — Всё ещё хочешь умолять меня о его исцелении?
Она знала: павшему клану Чёрного Дракона такая цена не по карману. Тем более ради какого-то постороннего скульптора.
— Разумеется.
От столь неожиданного ответа бровь Майи удивлённо взметнулась.
Но Ли Цинвэй, далёкая от смущения или колебаний, продолжала всё с той же лучезарной улыбкой:
— Не беспокойся о плате. Я приготовила кое-что, что удовлетворит тебя с лихвой, Майя.
— Какая самоуверенность.
— Да. Я намерена расплатиться собственным телом.
В этот миг банкетный зал вновь погрузился в мёртвую тишину.
Казалось, глаза Ю На-гён вот-вот выпадут из орбит, а челюсть Германа бессильно отвисла. Музыканты замерли на полуноте, Барбара ошарашенно захлопала глазами.
В пространстве, где застыли все, кроме троих, Майя первой нарушила повисшее молчание:
— ...Оставь эти плоские шутки, Ли Цинвэй.
— Я совершенно серьезна.
— То есть ты взаправду готова стать моей рабыней? Ты, принцесса Чёрного Дракона?
— А если так, во сколько ты оценишь мою жизнь?
— ......
— От бумажной работы до готовки в полевых условиях — я умею всё, так что моя ценность весьма высока.
От столь бесстыдного ответа, которого никто не мог ожидать, бровь Майи взлетела ещё выше, а Ю На-гён застыла с таким видом, будто её душу ветром сдуло.
— Будь спокойна. Служить тебе пару месяцев было бы забавно, но у меня не так много свободного времени, — хихикнула Ли Цинвэй, будто при наличии досуга всерьёз бы рассмотрела этот вариант. Затем она опустила ладонь от лица и, вперив в Майю бездонные обсидиановые глаза, продолжила: — Так что вместо рабства я заплачу иначе.
— Иначе?.. — Майя прищурилась.
Она постучала пальцами по столу, погрузившись в раздумья.
«Жизнь за жизнь» — формулировка всеобъемлющая, и возврат долга не ограничивался одним лишь рабством. Главное — эквивалентная ценность. Прецеденты существовали: от династических браков до донорства органов.
Если исключить невозможное из-за статуса или пола Ли Цинвэй, оставался лишь один вариант:
— Только не говори мне, что предлагаешь своё тело для клинических испытаний?
— П-принцесса?! — ахнула Барбара.
— Я же сказала: заплачу своим телом.
— Принцесса Чёрного Дракона!..
Барбара пришла в неописуемый ужас. Даже для угасшего клана Чёрного Дракона подобное предложение от одной принцессы Семи Драконов другой звучало безумием за гранью приличий.
Однако Майя даже глазом не моргнула. Она лишь смерила собеседницу мрачным взглядом зелёных глаз:
— Ты забыла? Подопытные в экспериментах нашего клана не имеют никаких гарантий выживания.
— Это касается лишь обычных людей.
Выживаемость варьировалась от опыта к опыту, но для добровольцев клана Зелёного Дракона она редко превышала пятьдесят процентов. Впрочем, то были простые смертные. Она же была способна выдержать почти любые испытания.
Совершенно не похожая на подопытную, рискующую жизнью, Ли Цинвэй беззаботно улыбнулась:
— Даже тебе, Майя, ещё ни разу не выпадал шанс поэкспериментировать над принцессой. Этого должно с лихвой хватить в качестве платы, не так ли?
— ......
— Ах да, только не увлекайся вивисекцией. Я ещё не замужем — сверкать внутренностями будет как-то неловко.
Бесстыдство это или чистое безумие?
Вдоволь насмотревшись на сияющую, несущую полнейшую дичь Ли Цинвэй, Майя медленно кивнула:
— Что ж, твоё участие действительно позволило бы провести интригующие опыты...
Барбара, которая была на грани обморока, судорожно выдохнула, когда Майя добавила:
— ...Но я отказываюсь.
Ли Цинвэй озадаченно склонила голову:
— Моё тело недостаточно ценно?
— Ценности более чем достаточно. Но нам нужен расходный материал, а не сокровище, над которым придётся трястись, — холодно фыркнула Майя.
Случись с Ли Цинвэй что-то во время опытов — и тотальной войны с кланом Чёрного Дракона не избежать. А излишняя осторожность превратит эксперимент в банальный медосмотр.
Иными словами, пустышка в красивой обёртке.
Афера, достойная принцессы Чёрного Дракона.
— Тебе вовсе не обязательно со мной церемониться.
— Хватит нести чушь. Что бы ты ни говорила, я не соглашусь.
Оставив в стороне других принцесс, принимать условия Ли Цинвэй и ждать удара в спину она не собиралась.
Сделав образцовый выбор для общения с Чёрными Драконами, Майя скривила бледные губы в странной усмешке.
Она указала пальцем в сторону от Ли Цинвэй и добавила:
— Но если плату внесёт он, я с радостью приму его — хоть как раба, хоть как подопытного.
[Ой мамочки!]
Ю На-гён испуганно пискнула, решив, что Майя выбрала её, синюю птицу, в качестве лабораторной крысы.
К счастью, палец указывал мимо неё.
На черноволосого юношу, который всё это время молча наблюдал за происходящим с синей птицей на плече — на Римона.
Конечно, для Ю На-гён такой расклад был пугающим по-своему.
Ли Цинвэй ничуть не удивилась. Словно предвидя такой поворот, она уже раскрыла рот, чтобы с улыбкой отказать...
— Каковы условия?
Ли Цинвэй замерла.
Ю На-гён чуть не свернула себе шею, резко обернувшись.
— Какие условия?
— Срок службы в качестве раба и условия участия в качестве подопытного.
Однако Римон, вогнавший их в ступор, проигнорировал их реакцию. Он лишь предельно учтиво обратился к Майе, словно ему просто требовались конкретные пункты для принятия решения.
Да.
Исключительно вежливо.
Он использовал безупречные почтительные обороты!
Для Ли Цинвэй и Ю На-гён это стало шоком на грани помешательства — неужели перед ними действительно Римон?
Майя, не знавшая его истинной личности, удивляться не стала и лишь прищурилась. После короткого молчания она произнесла:
— Один год в качестве раба. Или гарантия сохранения жизни во время испытаний.
— Десять дней службы. В случае испытаний — аналогично: лишь приём предоставленных лекарств и замеры пульса.
— ...Ты вздумал со мной торговаться? — недоверчиво вскинула бровь Майя.
Её и без того резкий взгляд стал ещё острее, а аура давления налилась тяжестью.
Но Римон, разумеется, и бровью не повёл. Он лишь лучезарно улыбнулся, отчего Ю На-гён бросило в дрожь, а Ли Цинвэй нервно сглотнула, и сладко протянул:
— Если не нравится, можете отказаться.
— ...Один месяц. Помимо пульса и выдаваемых мной лекарств — полное обследование тела.
— Я же сказал: можете отказаться.
— ......
Никаких уступок.
Вдоволь насмотревшись на выжидающе улыбающееся лицо Римона, Майя крепко зажмурилась. Она постучала пальцами по столу, о чём-то размышляя, затем открыла глаза и недовольно бросила:
— Раб или подопытный — выбираю я?
— В этом я готов уступить.
— Обойдусь без твоих подачек.
Видя, как Римон ведёт себя так, словно снизошёл ради её чести, хотя нужды в том не было, Майя холодно хмыкнула:
— Так какую цену ты желаешь?
Десять дней рабом.
Десять дней подопытным.
Ей подходил любой вариант.
Уставившись на нагло улыбающегося Римона мрачными зелёными глазами, Майя негромко произнесла:
— Цена, которую я желаю...