— Этого не может быть!
Едва прозвучали эти слова, как из уст Карла вырвалось почти инстинктивное отрицание — отчаянная попытка уцепиться за остатки собственного здравомыслия.
— Она... графиня Сьерра Цис-Серпент вышла на бой, чтобы остановить Бога Демонов, и пала смертью храбрых!
— Да, такова официальная версия, — спокойно кивнула Роуз. А затем негромко добавила: — Но вам ли не знать, герцог Карл, что переписать правду не составляет особого труда.
— ...!
Быть может, оттого, что он и сам не раз искажал истину, лицо владыки перекосилось от острого неудобства.
Не в силах возразить прямо, Карл был вынужден молча слушать, как Роуз невозмутимо пересказывает события далекого прошлого.
В те времена, когда Бог Демонов, разоривший Европу, протянул свои когти к Британской империи, Сьерра — Принцесса Лазурного Дракона той эпохи — не могла оставаться безучастной.
Род Цис-Серпент испокон веков был щитом Империи, и судьба Лондона напрямую определяла процветание или гибель всего Клана Лазурного Дракона.
Однако Бог Демонов был истинным божеством — существом столь чудовищным, что даже Римон одолел его лишь после изнурительной смертельной схватки. И даже возродившись после гибели, чудовище стёрло с лица земли бесчисленные города Европы, становясь лишь сильнее.
Остановить такого врага силами одного лишь Клана Лазурного Дракона было невозможно.
Обращаться за помощью к Ассоциации Семи Драконов тоже не имело смысла: никто из них не стал бы ставить на кон выживание собственного клана.
И в этом безвыходном положении во всем Лондоне нашелся лишь один союзник, готовый протянуть Сьерре руку помощи.
— Значит, ведьмы двадцати семи магических родов вышли против Бога Демонов... потому что Сьерра с самого начала убедила их?
— Именно так.
Клан Лазурного Дракона и двадцать семь магических родов были заклятыми врагами от природы. Их взаимная вражда уходила корнями вглубь веков ничуть не меньше, чем кровная месть Римона к Семи Драконам. Ведь именно основатель клана, Праведный Владыка Добродетели Лазурного Дракона, на закате Серебряного Века низверг Дев Озера.
И все же искренняя мольба Сьерры перед лицом общей угрозы в лице Бога Демонов заставила двадцать семь родов отбросить вековую ненависть и объединить силы с Кланом Лазурного Дракона.
И чтобы остановить Бога Демонов, они решились на крайнюю меру — возведение Великого Барьера Лондона.
Сильнейшее заклинание Серебряного Века — то самое, что долгие годы позволяло Девам Озера сдерживать натиск Праведного Владыки Лазурного Дракона — стало их единственной надеждой в битве против Бога Демонов.
Лишь благодаря богатству и связям Клана Лазурного Дракона ведьмам удалось собрать девять магических инструментов ранга божественных реликвий.
Но даже могущество и сокровища клана не могли покрыть одного.
Цены магии.
В Серебряном Веке, когда боги еще ходили по земле, это было бы осуществимо. Но в Эпоху Героев, когда за пределами Иерусалима встретить бога во плоти было почти невозможно, у них не имелось способа заплатить за активацию Великого Барьера Лондона.
— Даже если бы двадцать семь магических родов отдали всю «цену», накопленную ими за тысячелетие, ее все равно не хватило бы для запуска Великого Барьера.
— Вот почему, как вы и сказали, герцог Карл, у них не оставалось иного выбора, кроме как восполнить недостающее человеческими жертвами.
— Разумеется, приносить в жертву людей ради их же защиты — это чудовищное противоречие. Грех.
— Но, к счастью, в Лондоне нашелся тот, кто мог уплатить цену за Великий Барьер, избежав и греха, и противоречий.
Роуз на миг умолкла. Затем она прямо взглянула в пепельно-серое лицо Карла.
— Тот, кто не стал требовать жертв от других, а решил все ценой собственной жизни.
Быть может, оттого, что услышанное не укладывалось в голове, Карл, застывший словно каменное изваяние, после долгой паузы хрипло выдавил:
— То есть... графиня Сьерра пожертвовала собой? Чтобы завершить Великий Барьер Лондона без жертв среди горожан?
— Да.
— Чушь! Какой правитель в здравом уме пойдет на подобное безумие?! — в отчаянии выкрикнул Карл.
— Ты абсолютно прав. Властолюбивый ублюдок вроде тебя в жизни бы так не поступил, — усмехнулся Римон, полностью согласившись с его словами. Но тут же добавил: — Если, конечно, этот правитель не был Принцессой Клана Лазурного Дракона.
— ...
Владыка, смотрящий на людей лишь как на инструменты удержания власти, никогда бы не пожертвовал собой ради них. Но Клан Лазурного Дракона, пекущийся о подданных словно о драгоценных любимцах, без колебаний отдал бы жизнь за свой народ.
Карлу нечем было крыть издевку Римона. Как уроженец Британии, он слишком хорошо знал, на что способны Лазурные Драконы.
Поэтому он сменил направление удара:
— И вы хотите, чтобы я поверил, будто жизнь одного-единственного человека могла покрыть цену столь чудовищного заклинания?! В этом же нет никакого смысла!
— Смысл есть, — лениво оборвала его возражения Сир. — На то она и принцесса Ассоциации Семи Драконов.
В нынешнюю эпоху, когда боги обратились в пыльные мифы, а духи — в устаревшие реликты, разве могла жизнь обычной смертной сравниться с жизнью принцессы, унаследовавшей чистейшую драконью кровь тысячелетней выдержки — благороднейшую родословную этого мира?
Карл скрипнул зубами от невозмутимого тона Сир.
— ...Тогда что насчет всех тех пропавших людей, что десятилетиями бесследно исчезали в Сумеречный Час?!
— А почему ты меня спрашиваешь?
— Не прикидывайся дурочкой! Если они не были подношением для Великого Барьера Лондона, то куда, по-твоему, подевались все эти люди?!
Борода Карла мелко подрагивала от ярости. Но стоило Римону равнодушно бросить пару слов, как владыка магии оцепенел.
— На тот свет или куда подальше.
— ...Что?
— Послушай, ты ведь исходишь из слепой убежденности, будто «люди пропадают из-за Сумеречного Часа». Ты хоть раз удосужился проверить эти данные?
На небрежный вопрос Римона Карл лишь ошарашенно уставился на него:
— Проверить?
— Действительно ли эти исчезновения как-то связаны с Сумеречным Часом.
— Что за нелепая...
Карл нахмурился. Для любого британца — а в особенности лондонца — это было непреложной истиной.
Римон скривил губы в усмешке:
— Да ну? И сколько же людей в среднем пропадает без вести каждый день в десятимиллионном мегаполисе вроде Лондона? Ты в курсе?
— В одном только Лондоне... пять или шесть человек в день...
— Нет, не в Лондоне. В других крупных городах.
— ...
Он понятия не имел. Он провел всю жизнь, исследуя магические навыки и пытаясь положить конец Сумеречному Часу, и плевать хотел на мирскую статистику. То немногое, что он знал, было поверхностными данными, собранными лишь для того, чтобы уколоть Розу.
Между тем бывший сотрудник БАИ Римон ответил без малейших колебаний:
— В городах с населением свыше десяти миллионов человек в среднем ежедневно исчезают десятки людей. В благополучных районах большинство — обычные беглецы из дома. В криминальных трущобах виной всему работорговля и банды. По сравнению с другими мегаполисами, статистика пропавших в Лондоне не кажется подозрительно низкой? Особенно для города, чей туман якобы жрет людей пачками?
— ...К чему ты клонишь?
— Да все предельно просто, — усмехнулся Римон, глядя на окаменевшее лицо Карла. — Сказка о том, что люди исчезают в Сумеречный Час — обычная сфабрикованная чушь.
В конце концов, Великий Барьер Лондона изначально создавался для защиты людей. Хоть он и являлся подобием искусственного загробного мира, барьер лишь притягивал к себе души умерших. Он никогда не обладал свойством растворять живых.
Руки Карла задрожали, пока он слушал невозмутимые слова Римона.
— Сфабрикованная... чушь?..
— Ага.
— То есть все бесчисленные исчезновения прошлого не имели никакого отношения к туману... и все просто сваливали на Сумеречный Час?!
— Примерно так.
— Невозможно! Кто, черт возьми, стал бы распускать столь наглую ложь, и ради какой выгоды?! — взревел Карл, на лбу которого вздулись синие вены.
Для него, прожившего всю жизнь под аккомпанемент леденящих кровь историй о Сумеречном Часе, слова Римона звучали чистейшим святотатством.
— Мы.
— Это сделали мы.
— Что?..
Однако Роуз и Сир хладнокровно растоптали его картину мира.
— Городскую легенду о людях, исчезающих в Сумеречный Час, создали наш род Цис-Серпент и двадцать семь магических родов.
Это ощущалось как сокрушительный удар булавой по затылку. Нет, хуже — словно прямое попадание баллистической ракеты. Чтобы сбить с толку рассудок игрока ранга Монарха, требовалось потрясение именно такого масштаба.
— Зачем?.. Нет... как вы могли?! — ошеломленно выдавил он, словно отказываясь верить в реальность происходящего.
Роуз ответила будничным тоном:
— Такова была плата за поддержание Великого Барьера Лондона. И компенсация для двадцати семи магических родов.
— Компенсация?..
— По сравнению с Серебряным Веком, Великий Барьер времен Войны с Богом Демонов был нестабилен и незавершен.
— Само собой, — вставила Сир. — Даже Девы Озера едва смогли довести его до ума лишь с божьей помощью, а мы кое-как залатали дыры костылями и уловками.
— И в процессе двадцать семь магических родов до крупицы истощили все «таинство», накопленное ими за тысячу лет, пустив его на оплату.
— Поэтому нам требовалось как-то восполнять эту «судьбу».
— Чтобы Великий Барьер Лондона всегда оставался наготове перед лицом неведомых угроз грядущего...
— И чтобы двадцать семь магических родов могли продолжать свое существование.
Пока Роуз и Сир говорили по очереди, лицо Карла перекосилось от растерянности. Если поначалу он пребывал в шоке и неверии от внезапного откровения, то теперь его захлестнули подозрения и сомнения.
— Судьба? Таинство? О чем вы вообще толкуете?!
Он выглядел так, словно перед ним выложили неразрешимую головоломку, и не мог скрыть своего замешательства.
Сир ухмыльнулась, словно ожидала именно такой реакции:
— Так я и знала... До чего же ты дремучий. У тебя совершенно превратное представление о магии.
— Превратное представление?! О чем?!
— О том, что ты ходишь с важным видом, возомнив, будто познал магию от и до, хотя на деле ни черта в ней не смыслишь, — процедила древняя ведьма.
Сама мысль о том, что жалких десятков тысяч смертных душ хватило бы для оплаты Великого Барьера Лондона, была смехотворна с самого начала. Впрочем, Карла можно было понять. Хоть он и родился на закате Эпохи Героев, расцвет его пришелся на Железный Век. Монарх, слишком привыкший швыряться навыками Системы без всякой платы и измерять человеческие жизни уровнями и характеристиками.
Вот почему первородная ведьма, жившая еще в Серебряном Веке, насмехалась над ним.
— «Цена магии», о которой ты без умолку трещишь, не имеет ничего общего с мирскими ценностями или богатством.
Магия была искусством обмана мироздания.
Если проводить грубые аналогии: чудеса жрецов были преступлением, на которое полиция намеренно закрывала глаза. Черная магия — чудовищным злодеянием, за которое на месте полагалась смертная казнь. А колдовство ведьм — виртуозной игрой в серой зоне, лавированием в юридических лазейках ради уклонения от правосудия.
Суть заключалась в том, что нарушение законов мироздания, подобно штрафу или залогу за преступника, требовало равноценной платы. Но законы вселенной не принимали денег.
Их интересовали лишь три вещи.
— Все, что имеет значение для весов мироздания — это «карма», тяжесть «судьбы» и «таинство», способное обмануть эти весы.
Вот почему ведьмы и чародеи прошлого выступали в бродячих балаганах. Жрецам штрафы оплачивали боги, чернокнижники сваливали грехи на чужие плечи, а ведьмам приходилось по крупицам собирать «карму», «судьбу» и «таинство», словно копить состояние на непомерно дорогого адвоката. Либо сжигать артефакты, пропитанные ими.
Именно поэтому они по своей природе были мистиками и хранителями секретов. Окутывая себя покровом тайны и действуя скрытно, они ускользали от взора мироздания, сотворяя сильнейшие заклинания за сущие гроши.
К примеру...
— Разве не иронично? Страх и ореол загадочности вокруг этого Сумеречного Тумана все это время служили той самой силой, что защищала людей, — многозначительно улыбнулась Сир.
Лицо Карла исказилось при этих словах:
— Сумеречный Туман... защищал людей?..
— Да, — невозмутимо подтвердила Роуз.
Призраки Лондона в Сумеречный Час никогда не причиняли зла горожанам. Скорее наоборот. Они выводили заблудившихся, мешали преступникам, предупреждали об опасности — вели себя как невидимые стражи. Если Великий Барьер не пробуждался в полную силу, на большее они были не способны. Но даже этого хватало, чтобы бесчисленное множество раз уберечь Лондон от беды. Даже Эдвард, Призрак Бригады Освобождения, не мог действовать свободно, поскольку призванные им теневые монстры сковывались законами Сумеречного Часа.
— Разумеется, Сумеречный Час не был всесилен. Он не мог предотвратить нелепые несчастные случаи, побеги или умышленные преступления.
Будучи ветераном Войны с Богом Демонов и зная натуру Лазурных Драконов вместе с законами магии вдоль и поперек, Римон с самого начала раскусил истинную суть Великого Барьера Лондона без чьих-либо подсказок. И теперь он небрежно добавил:
— И одним из таких случаев стала твоя дочь.
Благодаря расследованию Вэйлин он знал, что Карл потерял дочь во время Сумеречного Часа, и внимательно изучил все детали того происшествия. Поэтому Римон мог заявить со стопроцентной уверенностью:
Даже без всякой грандиозной магии Сумеречного Часа дети порой теряются. Это обыденная трагедия. Та девочка просто ушла куда-то — и либо жила где-то еще, либо давно погибла. Уничтожение Сумеречного Часа никогда бы не вернуло ее.
Ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом Римон окинул взглядом ошеломленного Карла и подвел черту:
— В сухом остатке ты оказался самым обычным родителем, который отчаянно пытался свалить вину за собственную потерю ребенка на кого-то другого.