Хоть программа и балансировала на краю пропасти, второй прямой эфир «Музыкального вызова» в конечном счёте увенчался ошеломительным успехом.
Учитывая хаос, внезапно вспыхнувший прямо посреди трансляции, подобный исход противоречил всякому здравому смыслу, однако никто не счёл его странным.
Какой бы инцидент ни произошёл на сцене, музыкальная передача с участием Айнши попросту не могла провалиться.
Всемирно известная дива номер один.
Такова была неоспоримая сила голоса и славы «Поющей Белизны».
Впрочем, главной причиной триумфа «Музыкального вызова», вне всяких сомнений, стало потрясающее совместное выступление Римона и Айнши.
Даже преданные фанаты Айнши, пересмотревшие сотни её концертов, лишились дара речи и раз за разом пересматривали запись эфира.
— Я не знаю! Правда ничего не знаю!
— Что? Не получается пригласить Айншу? А я-то тут при чём?!
— Я... я плохо говорю по-английски... Простите?!
Причина была проста.
Интерес к скрипачу по имени Ли, выступавшему бок о бок с Айншей, взлетел до небес.
Его мастерство оказалось настолько запредельным, что любой человек со слухом не мог остаться равнодушным.
Разумеется, о вымышленной личности «Ли» узнать всё равно было нечего, поэтому Ким Сынджуна буквально разрывали звонками со всего света.
Расспрашивали и о Римоне, и об Айнше.
И всё же главная виновница этого безумного ажиотажа, из-за которой продюсер валился с ног от работы...
Айнша, совершенно невозмутимая, неспешно потягивала чай.
— Хороший чай.
— Рада, что тебе по вкусу. В прошлый твой визит мне было неловко, что я не смогла угостить тебя даже чашкой.
— Я сама отказалась. В этом нет вины Ли Цинвэй.
Айнша с бесстрастным лицом покачала головой, глядя на лучезарно улыбающуюся черноволосую девушку — Ли Цинвэй.
Опустив фарфоровую чашку на блюдце, она продолжила:
— Этим происшествием я доставила Клану Чёрного Дракона немало хлопот.
— Хлопот? Не стоит об этом беспокоиться. Мы ведь обе принадлежим к Ассоциации Семи Драконов, так что я лишь поступила так, как должно.
— Нет. Хлопоты есть хлопоты.
Из-за её сухого, монотонного тона фраза прозвучала двояко: то ли извинение, то ли благодарность.
Однако Ли Цинвэй прекрасно понимала искренность этих слов.
Принцесса Клана Белого Дракона, в отличие от неё самой, совершенно не умела притворяться и никогда не бросала слов на ветер.
К тому же извинения Айнши вовсе не ограничивались словами.
— Поэтому я отплачу сполна.
— Отплатишь... на словах?
— Я помогу поймать Бригаду Освобождения.
— ...Щедрее, чем я ожидала.
— Это долг не только перед Кланом Чёрного Дракона. Но и перед Ли.
— Перед Герцогом Меча?
— Да. Ли вовсе не обязан был помогать мне, но помог. И многому меня научил.
Айнша говорила всё так же невозмутимо.
С точки зрения Римона, скрывающегося под фальшивой личностью, он мог бы просто наблюдать за развитием событий со стороны.
Если бы задуманный Татой теракт удался, он мог свалить всю вину на Клан Белого Дракона и силой выбить из них сотрудничество.
Тем не менее Римон приложил столько усилий, чтобы изменить предначертанное будущее.
Пусть его главным мотивом было спасение невинных людей, помощь, которую получила сама Айнша, оказалась колоссальной.
Он предотвратил гибель Таты.
Дал ей ценные уроки.
И помог осознать собственные чувства.
Во многих смыслах.
— К тому же я сказала Ли, что если он изменит моё будущее, я окажу всестороннюю поддержку Клану Чёрного Дракона. Я лишь держу своё слово.
— Вот как. Понятно.
«Для нашего клана подобное просто немыслимо», — Ли Цинвэй горько усмехнулась про себя.
Для Клана Чёрного Дракона, где даже клятвы нарушались при первой же выгоде, подобное решение казалось непостижимым.
Хотя, с другой стороны, всё логично.
Клан Белого Дракона, вечно мчащийся прямиком навстречу будущему, и Клан Чёрного Дракона, плетущий интриги из теней, были абсолютными противоположностями.
В некотором роде — естественными врагами друг для друга.
Ирония заключалась в том, что первый союзный жест внутри Ассоциации Семи Драконов пришёл именно со стороны Клана Белого Дракона.
Однако заполучить в союзники столь несговорчивую силу само по себе было превосходным результатом.
— Кстати, Ли Цинвэй, я хотела бы кое-что уточнить.
— Всё что угодно, спрашивай.
Ли Цинвэй с готовностью кивнула.
После того как Айнша так легко пообещала содействие, ответить на пару вопросов было сущим пустяком.
По крайней мере, так она думала.
Пока не прозвучал вопрос Айнши:
— Ты знала об «этом»?
— Прости?
Ли Цинвэй в замешательстве склонила голову набок.
Вполне естественная реакция на внезапный вопрос, состоящий из одного лишь местоимения без подлежащего и контекста.
Вот только Айншу было не провести.
Её вечно бесстрастное лицо стало пугающе холодным, и она повторила:
— Не притворяйся дурочкой. Без лжи. Я уже знаю твой ответ, Ли Цинвэй.
— ...
— Я спрошу ещё раз. Ты знала об «этом» у Ли?
Этот вопрос был задан вовсе не ради получения ответа.
Она просто соблюдала формальность, подтверждая слова, которые уже услышала в предвиденном будущем.
Столкнувшись с этим типичным для Белых Драконов допросом, Ли Цинвэй медленно выпрямилась.
Затем слабо улыбнулась и парировала:
— Значит, ты заметила?
Улыбка казалась немного растерянной, смущённой или неловкой.
Но в её бездонных глазах, вопреки этой улыбке, не было ни следа веселья.
Выслушав чистосердечное признание, Айнша долго и молча буравила Ли Цинвэй ничего не выражающим взглядом.
А затем негромко произнесла:
— Ли Цинвэй, ты с ума сошла?
— Я в полном порядке.
— Если ты не сошла с ума, значит, просто спятила. Ни один человек в здравом рассудке на такое не пойдёт.
Это было грубое оскорбление, переходящее всякие границы даже между принцессами.
Однако Ли Цинвэй не разозлилась и не стала спорить.
Нет, она попросту не могла.
Тайна, которую она скрывала, обладала столь чудовищным масштабом.
Даже находясь в комнате наедине, Айнша вынуждена была называть это «этим», опасаясь случайных ушей.
— Я поняла, что у Ли есть «это», во время выступления. И если догадалась я, то смогут и другие принцессы.
— Вовсе не обязательно. Далеко не каждая обладает твоей интуицией.
— Тем не менее вероятность крайне высока.
Разумеется, уловить «это» исключительно по игре на инструменте Айнша смогла лишь благодаря своей исключительной музыкальной чуткости.
Да и то лишь потому, что Римон играл на Эбеновой скрипке прямо перед ней.
Однако исключать такую возможность у других принцесс было нельзя.
Особенно если кто-то из них почувствует тот самый «резонанс», подпевая игре Римона — они мгновенно догадаются обо всём.
Вот как она поняла.
Вот почему Тата узрела будущее, в котором «Музыкальный вызов» должен был быть сорван любой ценой.
Если бы Римон лично выступил на шоу и «это» выплыло наружу, всё полетело бы в тартарары.
— Если остальные принцессы узнают, они этого так не оставят.
— Скорее всего.
— Никаких «скорее всего».
Айнша отрезала это без тени сомнения.
А затем поведала о худшем из увиденных ею вариантов будущего, где правда открылась остальным правительницам:
— Ты умрёшь, Ли Цинвэй. Тебя разорвут на куски.
— Хм, по крайней мере, звучит мягче, чем я ожидала.
— Затем в Ассоциации Семи Драконов вспыхнет война. Клан Чёрного Дракона будет практически стёрт с лица земли. Без шанса на восстановление — тотальное уничтожение.
— Бьёт не в бровь, а в глаз. Мне даже возразить нечего.
— ...Я не понимаю, почему ты так спокойна, Ли Цинвэй.
Даже услышав о собственной мучительной гибели и уничтожении своего клана из уст величайшей провидицы эпохи, Ли Цинвэй сохраняла невозмутимость.
Айнша задала этот вопрос прямо в лоб, не в силах постичь такое хладнокровие, на что черноволосая девушка лишь мягко улыбнулась:
— Раз уж ты говоришь мне об этом прямо сейчас, значит, не собираешься никому рассказывать.
— ...
— Именно поэтому ты использовала Стиль Пения Драконьей Глотки, выступая вместе с Герцогом Меча, не так ли?
Айнше оставалось лишь замолчать под этим дружелюбным взглядом Ли Цинвэй, словно обращавшейся к сообщнице.
Прикинься она дурочкой с самого начала — возможно, это и сработало бы.
Но раз уж она сама помогла скрыть «это», уйти от ответственности теперь не представлялось возможным.
— Я сделала это не ради тебя. А ради Ли.
— В таком случае моя благодарность должна быть ещё глубже. Я и подумать не могла, что ты пойдёшь на подобный риск ради Герцога Меча.
Одно дело — оказать содействие в поимке Бригады Освобождения. И совсем другое — помогать скрывать тайну Римона.
В первом случае требовалось лишь поделиться пророчеством и выделить отряд бойцов.
Во втором же под удар ставился весь её клан.
Однако Айнша не стала приписывать себе никаких заслуг.
Она ответила так же сухо, будто делала нечто само собой разумеющееся:
— Это ради моего суженого. Твоя благодарность мне ни к чему, Ли Цинвэй.
— Вот как, тогда я понима...
Именно из-за этой естественности в её голосе Ли Цинвэй чуть было рассеянно не кивнула, и лишь мгновение спустя её взгляд прояснился.
— Айнша, ты уже нашла себе другого суженого?
— Нет.
— Тогда почему ты говоришь «ради моего суженого»?
— Ли — мой суженый. Помогать ему вполне естественно.
— ...На случай, если ты забыла: Герцог Меча — мой жених.
— Я знаю.
Айнша ответила твёрдо, давая понять, что она не из тех, кто забывает столь важные вещи.
А затем развеяла «заблуждение» Ли Цинвэй:
— Я выхожу замуж за Ли. А ты выходи за Герцога Меча. Никаких проблем.
— ...
Вот что называют абсолютным онемением.
Ли Цинвэй, на которую это было совершенно не похоже, ошарашенно уставилась на Айншу и лишь спустя пару секунд сдавленно произнесла:
— Ты сейчас на полном серьёзе утверждаешь, будто две личности Герцога Меча принадлежат двум разным людям?
— Не Герцога Меча. Ли.
— Как бы ты это ни преподносила, звучит как откровенное притягивание за уши.
— Ничего подобного.
Невзирая на явное ошеломление Ли Цинвэй, Айнша уверенно заявила:
— Ли ходил со мной на свидание. Ты сама сказала, что поможешь мне выйти замуж за Ли. Это значит, что ты одобрила моё предложение руки и сердца.
— Это...
— Если Ли и есть Герцог Меча, значит, ты обманула меня, Ли Цинвэй. Я буду в ярости. И мы начнём войну.
Ли Цинвэй лишилась дара речи.
Несмотря на свои слова, Айнша не выглядела хоть сколько-нибудь разозлённой, но ведь Ли Цинвэй действительно первой попыталась разделить Римона и Ли на двух разных людей!
В конце концов она ответила в истинной манере Клана Чёрного Дракона:
— ...Одно с другим не связано. Моя помощь в любом случае была обусловлена наградой.
То — одно, а это — совсем другое.
Более того, заручившись поддержкой против Бригады Освобождения, она больше не имела ни единого повода содействовать любовным похождениям Айнши.
Её наглая увёртка была образцом дипломатии Чёрных Драконов.
Вот только Айнша даже бровью не повела.
Она ответила всё так же монотонно, будто предвидела подобный ответ:
— Я знаю. Поэтому приготовила альтернативную компенсацию.
— Альтернативную компенсацию?
— Можешь не помогать мне с предложением. Просто не вмешивайся — и Клан Белого Дракона вернёт семь процентов акций «Левиафана».
Глаза Ли Цинвэй округлились.
А затем Айнша нанесла контрольный удар:
— А если Ли женится на мне, мы отдадим ему сорок девять процентов акций «Тиамат» в качестве брачного выкупа.
— ...
— Сделка или война. Выбирай.
Словно некий Мастер Меча, требовавший когда-то «мир или смерть», Айнша выкатила нелепейший ультиматум, от которого Ли Цинвэй окончательно замолчала.
Возврат акций «Левиафана» сам по себе повергал в шок.
Но поставить на кон акции «Тиамат», холдинговой компании всего Клана Белого Дракона — это выходило за рамки любого воображения.
Поэтому после долгой паузы Ли Цинвэй лишь тихо произнесла:
— Айнша, ты изменилась.
— Да. Прежняя я и нынешняя — разные. Новая Айнша.
Это не было дежурной похвалой вроде «ты подросла», как при их прошлой встрече.
Она пришла без Таты.
Использовала жесточайший метод кнута и пряника.
И буравила собеседницу пронзительным взглядом, несмотря на каменное выражение лица.
Увидев, как та преобразилась всего за несколько дней, Ли Цинвэй озвучила своё открытие, на что Айнша невозмутимо парировала:
— Я научилась этому у Ли. Будущее не высечено в камне. Ты создаёшь и хватаешь его сама.
Даже судьбу, считавшуюся неизменной, можно переписать собственными усилиями.
Огласив истину, почерпнутую у Римона, Айнша гордо провозгласила:
— Так что свою любовь я заберу сама.
— ...Вот оно что.
Только теперь Ли Цинвэй всё поняла.
Та с самого начала не собиралась вести мирные переговоры. Это «предложение» было прямым вызовом и объявлением войны.
Необычайно рьяное сотрудничество Айнши вовсе не было продиктовано чистым благородством.
И Ли Цинвэй вздохнула:
— Айнша, прости, но, боюсь, ты перестала мне нравиться.
— Жаль. А ты мне как раз только начала нравиться, Ли Цинвэй.
Будто пушистый котёнок, шипевший на неё в прошлый раз, внезапно вырос в смертоносного леопарда.
Ли Цинвэй тяжело вздохнула, глядя на непроницаемую Айншу.
И подумала:
«Надо было с самого начала соглашаться на план с фиктивным браком».