Джулия Франке.
Гениальная скрипачка, покорившая бесчисленное множество престижных конкурсов ещё до совершеннолетия и едва разменявшая третий десяток, когда её назначили профессором Франкфуртской государственной консерватории. Обладая столь внушительным багажом, она прекрасно умела преподавать и ни разу в жизни не опускала руки ни перед одним учеником.
«Может, просто всё бросить?»
Но прямо сейчас Джулия всерьёз подумывала о том, чтобы плюнуть на уроки и выкинуть белый флаг.
— Вы правда никогда ничему не учились? Весь ваш опыт игры на скрипке — всего один месяц?
— Я же сказал.
Видя, с каким невозмутимым спокойствием Ли признаёт себя абсолютным профаном, Джулия почувствовала, как у неё начинает пульсировать в висках. Разумеется, обучать новичка было делом привычным. На самом деле, с полными нулями зачастую работать куда проще, чем с неумелыми самоучками, успевшими намертво въесться в дурные привычки.
Если, конечно, эти новички юны.
— Ли, скажу начистоту: я убеждена, что возраст не помеха познанию нового.
— Прекрасный подход.
— ...Но со скрипкой всё совершенно иначе.
По какой-то причине юноша выглядел исключительно довольным. Глядя на то, как он благодушно кивает, Джулия принялась объяснять настолько терпеливо и искренне, насколько могла:
— Знаете ли вы, почему подавляющее большинство скрипачей начинают учиться с самого нежного возраста?
— Родительская одержимость и зуд воспитания вундеркиндов?
— Нет. Ради сохранения природной гибкости запястий и пальцев.
Скрипка — капризный, невероятно чуткий инструмент, чьё звучание способно испортиться от малейшего перепада влажности воздуха. Поэтому скрипачу экстра-класса требуется исключительная пластичность и ювелирная тонкость движений, дабы управлять ею с безупречной точностью — и это ещё задолго до разговоров о технике или музыкальном чутье.
— Даже тем, кто берётся за инструмент в подростковом возрасте, приходится вкалывать вдвое усерднее тех, кто начал с пелёнок.
Подростки по крайней мере ещё растут. Их тело податливо, и упорным трудом ещё можно заложить необходимый физический фундамент. Но даже среди них те, кто пробивается в профессионалы — не говоря уж о вершинах мирового признания, — исчезающе редки.
— Но взяться за скрипку уже во взрослом возрасте и рассчитывать войти в элиту? В общем и целом это за гранью возможного.
Скрипач — не просто человек, играющий на музыкальном инструменте. Это тот, кто с малых лет перестраивал собственную анатомию под инструмент, буквально сливаясь со скрипкой воедино.
— Безусловно, можно учиться ради забавы, как хобби. Но брать для этого уроки у меня — непозволительное расточительство.
«Не гонитесь за несбыточными грёзами. Есть вещи, которые за деньги не купишь. Мои занятия — чересчур высокая планка для пустого времяпрепровождения. Так что не тратьте попусту свои финансы, старания, страсть и, что важнее всего, моё личное время».
Слова Джулии прозвучали увесисто и строго, а взгляд был полон ледяной серьёзности — достаточной, чтобы заставить любого одуматься.
Но юноша даже бровью не повёл.
Напротив, он лишь насмешливо хмыкнул:
— Пустые тревоги ни к чему. Уж в чём в чём, а в чуткости слуха и проворстве рук я вашим урокам не уступлю.
— ...Вы настолько в себе уверены?
— К чему уверенность там, где речь идёт о непреложном факте?
Лицо Джулии причудливо перекосилось. Наглость на грани откровенной спеси, поданная с такой будничной невозмутимостью, что даже не походила на блеф. Ей стало невольно любопытно, на чём вообще зиждется эта слепая вера в себя. Вглядываясь в Ли с недоумением, Джулия вдруг ощутила крупицу затаённого предвкушения.
— Вы, случайно, не владеете другими инструментами? Быть может, нова для вас лишь скрипка?
— Вовсе нет. Скрипка — первый музыкальный инструмент, к которому я вообще прикоснулся в жизни.
— ...Тогда вы Игрок? Недавно обзавелись каким-то навыком, связанным с исполнительским мастерством?
— К сожалению, я далёк от всех этих Созвездий и тому подобного. Никогда не был Игроком и становиться им не планирую.
В то же мгновение предвкушение на лице Джулии растаяло, точно весенний снег под палящим солнцем.
Опыт игры на чём-то ином? Вполне разумно — опытные музыканты быстро перестраиваются на другой лад.
Навыки Системы? Тоже объяснимо — Игроки способны перешагнуть через биологический возраст и природную одарённость щелчком пальцев.
— Но на чём тогда держится эта бьющая через край самоуверенность?
— На чём? На моём теле, закалявшемся всю сознательную жизнь.
— Закалявшемся? Вы занимались спортом? Но атлетическое телосложение в корне отличается от того, что требуется музыканту.
— Сами увидите.
— ...Что ж, посмотрим.
Джулия бросила попытки его переубедить. Не только потому, что никакие разумные доводы на него не действовали. Ей стало элементарно интересно, откуда растут корни этой спеси — и как далеко сможет зайти этот наглый юноша.
— Хорошо. Раз вы так настаиваете, Ли, я буду учить вас так, как вы просите.
— Мне стоит вас поблагодарить?
— Ни к чему. Просто занимайтесь усердно, пока находитесь под моим крылом. Если станете лениться или бросите всё на полпути, я буду глубоко разочарована.
— Хм... Договорились. Обещаю. В конце концов, я взялся за это отнюдь не ради забавы.
— Отрадно слышать.
Джулия едва заметно улыбнулась.
Пусть манеры собеседника оставались до неприличия заносчивыми, в его словах звенела искренность — это не было пустым бахвальством. И раз перед ней сидел не избалованный отпрыск богатого клана, кичащийся дорогими частными уроками, то любого ученика, искренне стремящегося освоить скрипку, было более чем достаточно, чтобы она выложилась без остатка.
— Значит, скрипка... точнее, само извлечение звуков для вас в новинку?
— В общем-то да. Относитесь ко мне как к ребёнку, которого учите с нуля. Так будет проще.
— Нотную грамоту хотя бы знаете?
— Ноты? Это те исписанные каракулями бумажки, где резвятся головастики?
— ...Ясно. Придётся начинать с самых азов.
Пытаясь в ходе короткой беседы нащупать, с чего вообще начинать курс, Джулия помрачнела. Она знала, что он профан, но действительность оказалась куда плачевнее. Он не знал даже базовых гамм. Это выходило за рамки статуса новичка — словно у него начисто отсутствовало хоть какое-то школьное образование.
Впрочем, Ли ни капли не смущался.
Словно музыка и культура были недосягаемой роскошью его далёкого детства, он невозмутимо поинтересовался:
— Ах да, учитель.
— Просто Джулия. Я здесь не в качестве профессора.
Иначе это было бы верхом несправедливости по отношению к студентам, годами проливавшим пот ради поступления в консерваторию, не так ли?
Ли усмехнулся её шутливому уколу:
— Понял, Джулия. Прежде чем мы с головой уйдём в процесс, удовлетворите моё личное любопытство?
— Объёмы фигуры? Военная тайна.
— Принимаете меня за похотливого старикашку? И это перед лицом без пяти минут собственного мужа. Вопрос касается уроков.
— Тогда спрашивайте.
Джулия охотно кивнула. Сама движимая жаждой познания, она всегда ратовала за открытость в обучении: задавать вопросы можно в любое время и обо всём.
— Эта игра на скрипке... Она помогает от несварения желудка?
— ...Прошу прощения?
— Ну, если просто играть, тело чудесным образом исцеляется? Слышали подобные истории?
— Эм... Хорошая музыка благотворно влияет на самочувствие, разумеется, но...
— Давайте конкретнее. Может ли она излечить рак за одну ночь? Или поспособствовать контролю маны и тренировке псионики?
— Я совершенно не понимаю, о чём вы.
— Вот как? Тогда, быть может, во время игры вы ощущаете, будто кто-то пристально дышит вам в затылок?
— ...
Лицо Джулии вытянулось в непередаваемой гримасе от столь замогильно-серьёзного бреда. Помявшись, она наконец выдавила с неприкрытым подозрением:
— Ли... вы случайно не употребляете наркотики?
Можно было счесть за благо, что это недоразумение удалось развеять довольно быстро. Ли бурно возмутился клейму наркомана, уверяя, что спросил о целебных свойствах музыки исключительно из праздного интереса. Правда, после этого ему всё равно пришлось вытерпеть взгляд, каким одаривают сектантов-фанатиков.
Так или иначе, уладив все шероховатости, Джулия удалилась, чтобы составить индивидуальный план занятий.
Черноволосый юноша нахмурился и обернулся:
— Весело? Смешно тебе?
[А-ха-ха-ха! Торчок! Тебя назвали торчком! Тимлидер — наркоман!]
— Смотри, не лопни от смеха.
Покрытый лазурным пухом птенец с крошечным колечком на тонкой лапке катался по крышке рояля в углу репетиционного зала, буквально задыхаясь от хохота. Разинув клюв, Ю На-гён продолжала заливаться:
[И зачем ты вообще такое спросил?]
— Она всемирно известная скрипачка. Подумал, вдруг что-то знает.
[Ты всерьёз ждал чудес? Знай она такие вещи, была бы ведьмой или жрицей, а не музыкантом!]
Это были не произнесённые вслух слова. Мысли струились сквозь телепатическую связь артефакта, минуя воздух и отдаваясь прямо в голове. Юноша раздражённо цокнул языком на поддёвки Ю На-гён:
— Тьфу, зря только артефакт телепатии доставал.
[Хе-хе-хе! Поздно жалеть! Птичка с артефактом расправила крылья! Теперь могу дразнить тимлидера сколько душе угодно!]
— Мне отобрать его прямо сейчас?
[Ик! Подарки назад не забирают!]
— Разве ты не знала? Даритель оставляет за собой право возврата.
До смерти перепугавшись перспективы лишиться сокровища, Ю На-гён поспешно спрятала окольцованную лапку, сжалась в пушистый комочек и отчаянно запротестовала:
[Чушь собачья! Артефакт уже стал частью моей плоти! Он прирос намертво!]
— Значит, оторву вместе с ногой.
[Тимлидер — сущий демон?!]
— Вовсе нет. Обычный человек, от которого демоны в ужасе разбегаются.
[Тьфу, низко бить голыми фактами! Борись честно: спорь и ври!]
— ...Чистые факты без споров и лжи — и вдруг «низко»? Под какими веществами вообще рождается подобная логика?
Короткая перепалка с Ю На-гён подошла к концу.
Юноша бросил взгляд на дверь, за которой скрылась Джулия, и тихо пробормотал:
— Что ж, этот преподаватель нам подходит. Продержалась первый день и не сбежала.
[Сам виноват.]
— Я? Мне велели сыграть — я сыграл. Беглецы сами виноваты, что струсили.
[Да уж, «сыграл»... Разве нормальные люди так играют?..]
Проворчав это себе под нос с непередаваемым выражением на птичьей мордочке, Ю На-гён покосилась в сторону.
В глубине репетиционной комнаты.
Там, словно запечатанный древний саркофаг, покоился длинный футляр.
Поглазев на него в молчании, птица внезапно приоткрыла клюв:
[И всё-таки, тимлидер... Это действительно можно назвать тренировкой?]
— Думаешь, на старости лет я бы стал страдать ерундой ради развлечения?
[Звучит как полнейший бред.]
— Но факт остаётся фактом.
Черноволосый юноша зачесал пряди назад.
Нет — надменный облик благородного юнца вмиг рассеялся. Острый, как бритва, взор и овеянный ледяным холодом лик вернули себе истинную суть: перед роялем вновь стоял седовласый муж.
Римон Асфельдер протянул руку, опустив ладонь на футляр с проклятой скрипкой из чернейшего эбена, и глухо произнёс:
— Сама ли эта скрипка столь необычна, или дело в моём собственном естестве... Но факт налицо: она явно помогает подчинить звёздную силу Созвездий.