«……»
Римон на мгновение умолк.
И дело было не только в словах Ли Цинвэй, без тени смущения бахвалящейся собственным коварством, словно это повод для гордости.
Впрочем, она ведь была Принцессой Чёрного Дракона.
Для клана Чёрного Дракона, издавна промышлявшего интригами, заказными убийствами и заговорами, хитрость считалась не пороком, а доблестью, которой следовало гордиться.
И всё же истинная причина, по которой Римон лишился дара речи... крылась в улыбке на её лице.
Она заявила: раз старейшины попытались её выгодно сбыть, будет вполне справедливо, если она в ответ вышвырнет их вон.
На её юном, невинном лице сияла странно притягательная, почти порочная улыбка, пока она рассуждала об этом как о чём-то само собой разумеющемся.
«Эта девчонка...»
Гордая и непорочная, словно распустившийся цветок тысячелетия.
Ослепительная, точно радужная птица, расправившая семицветные крылья.
До дрожи прекрасная, как первая снежинка, вобравшая в себя отблески заката.
Едва взглянув на эту улыбку...
Римон понял всё без слов.
Нет, наконец-то убедился окончательно.
В том, о чём смутно догадывался с самой первой встречи с Ли Цинвэй.
«В ней сокрыт талант, способный сокрушать государства».
Это выражение родилось в глубокой древности, чтобы описывать несравненных красавиц, чьи чары затмевали разум царей и императоров, повергая в прах великие империи.
Однако Римон судил вовсе не о её внешности.
Он оценивал степень её опасности.
Подобно тому как великая обольстительница могла расколоть державу... эта девушка обладала размахом, способным в одиночку перевернуть весь мир.
«Я понимал, что она не проста, ещё когда услышал, как она распродала половину имущества клана Чёрного Дракона ради поддержания мира во всём мире...»
Раз она принцесса Ассоциации Семи Драконов, ей всё по плечу? И поэтому не стоит придавать её поступку особого значения?
Какая нелепица.
Разве каждый, у кого есть возможность, отправляется в кругосветное плавание?
Разве каждый готов с лёгкостью спустить курок войны просто потому, что способен на это?
Разве каждый жертвует всем состоянием лишь оттого, что имеет такую власть?
Всё это возможно в теории, но между голой возможностью и реальным действием лежит непреодолимая пропасть.
И доказательством тому служил простой факт: ни одна из прежних принцесс Ассоциации Семи Драконов не осмелилась на то, что совершила Ли Цинвэй.
В этом и заключалось различие масштаба их душ.
Сила поистине великого сосуда, не признающего никаких рамок для своего потенциала и претворяющего в жизнь всё, что считает допустимым.
А по богатому опыту Римона, люди с подобным масштабом личности никогда не жили заурядной жизнью.
«Родись они в смутные времена — объединили бы мир под своей рукой; явись в эпоху покоя — играючи разрушили бы процветающее государство».
Это не размах героя.
Не размах государя.
Красота, обаяние, изощрённый ум, воинская доблесть или безграничная мудрость — неважно, какую стезю они избирали, их влияние было столь велико, что сокрушало царства.
Потому их и звали талантами, способными сокрушать государства.
Дар, способный стать как благословением, так и величайшим бедствием — в зависимости от того, как его применить.
Именно поэтому на душе у Римона скребли кошки.
«...Но почему всю эту колоссальную мощь она направляет исключительно на сдерживание Созвездий?»
Он не сомневался: не плети она интриги ради мира во всём мире, то без малейшего труда подмяла бы под себя всю Ассоциацию Семи Драконов, затмив остальных принцесс.
Но вместо этого она растрачивала свой безграничный гений лишь на то, чтобы переманить его на свою сторону.
Чудовищное расточительство потенциала.
«С чего вдруг она так слепо мне доверяет?»
Ли Цинвэй откопала компромат даже на собственных старейшин.
Однако в отношении Римона — того, в ком ей следовало сомневаться больше всего на свете, — она даже не попыталась нащупать ни единой слабости.
Напротив, отдала ему последние активы клана и безоговорочно поддержала его замысел поглотить всю Ассоциацию Семи Драконов.
О чём, чёрт возьми, она думала?
Он искренне не понимал.
— Куда важнее другое: сколько вам удалось разглядеть?
— А? Ты о чём?
— Об истинных намерениях Созвездий.
Услышав вопрос Ли Цинвэй, Римон окинул её странным взглядом.
Она заговорила в самый подходящий момент, будто только что прочитала его мысли.
Несмотря на невольное напряжение, он ответил честно:
— Не всё.
Удалось бы ему пленить эту тварь и допросить — возможно, знал бы больше.
Но из-за лютой ненависти Змея и его стремительного бегства Римон так и не получил шанса как следует его попытать, о чём теперь искренне жалел.
Он даже не был уверен, действовал ли тот по собственной воле или исполнял коллективный приказ Созвездий.
— Но по меньшей мере в двух вещах я уверен твёрдо.
— И в каких же?
— Во-первых, если всё пойдёт своим чередом, Игроки однозначно будут процветать.
— А во-вторых?
— ...Процветание Игроков вовсе не означает процветания человечества.
Римон вспомнил Пак Хён-гуна: тело ублюдка захватил Змей, сожравший его заживо и разъевший саму душу.
Если таковой была истинная цена контракта с Созвездием?
Значит, время просто ещё не пришло.
А что, если в конце концов подобная участь постигнет каждого Игрока?
Сколько бы славы и богатств они ни стяжали, двигая цивилизацию вперёд...
Для самого человечества в этом будущем места не останется.
Лишь Созвездия в людском обличье да скот в человеческой шкуре, взращиваемый на убой, дабы служить им вместилищем.
— Какое облегчение.
— В смысле?
— Радует, что Герцог Меча тоже осознаёт необходимость изменить этот мир.
— ...Я к этому готов.
— Но прежней уверенности у вас уже нет, верно?
Она попала не в бровь, а в глаз.
После короткого молчания Римон неохотно выдавил:
— Я ещё не решил, буду ли воевать против Созвездий. Прямо «сейчас» у меня нет никакой уверенности в победе.
Римон не был настолько самонадеян, чтобы позволить гордыне затуманить свой рассудок.
Даже Змей, не достигавший ранга Монарха, обладал мощью, превосходящей силы Ли Чонги.
А что, если вмешается Созвездие монаршего уровня?
Или ему придётся драться с тысячами, десятками тысяч таких тварей разом?
Он не собирался сдаваться без боя, но гарантировать триумф не мог.
Особенно в этот Железный Век, когда мир вертится вокруг Игроков, а найти союзников для войны против Созвездий практически невозможно.
— Этого вполне достаточно.
Однако Ли Цинвэй ничуть не огорчил его ответ.
На её губах лишь заиграла тонкая улыбка.
— Если Герцог Меча решится на бой, то мой долг как вашей невесты — увеличить эти шансы.
Шантажируя ли старейшин...
Или преподнося ему на блюдечке всю Ассоциацию Семи Драконов...
Она сияла от счастья, упрямо твердя, что её призвание — быть его опорой.
Римон некоторое время смотрел на неё с трудноописуемым выражением лица, а затем усмехнулся и кивнул:
— Что ж, раз ты заходишь так далеко, полагаю, я могу отбросить приставку «номинальный» и стать просто женихом.
— А было бы ещё лучше, если бы вы позволили мне опустить слово «невеста» и сразу звать вас мужем.
— О как? Может, тогда сразу и печати в документах о браке шлёпнем? — саркастично поинтересовался Римон.
Ли Цинвэй ни капли не смутилась и расплылась в улыбке:
— Была бы безмерно признательна.
— ...Забудь. Зря ляпнул.
Он покосился на неё, как на воришку, норовящего стащить товар без оплаты, и покачал головой.
Ответь он в шутку: «А давай», — и глазом моргнуть не успеет, как в брачном свидетельстве уже будет стоять его личная печать.
Рядом с такой невестой бдительность терять нельзя ни на секунду.
Впрочем, именно поэтому на неё и можно было положиться.
«Хм. По крайней мере, подготовку к свадьбе ей доверить точно можно».
Будь на её месте кто-то другой, он бы заволновался.
Интриганы из клана Чёрного Дракона не станут покорно плясать под чужую дудку только из-за вскрытых грешков.
Но если эти слабости держит в руках Ли Цинвэй?
Удивительно, но за исход он не переживал вовсе.
Если уж она умудрилась заставить вывесить белый флаг самого Римона, то жалкая кучка старейшин ей и подавно не соперники. Их оставалось только пожалеть.
— И что от меня требуется? — именно поэтому Римон спросил об этом столь непринуждённо.
Не будь у неё плана — другое дело.
Но раз все приготовления шли полным ходом, он рассчитывал лишь слегка подсобить.
Ровно до тех пор, пока она не ответила.
— Ровным счётом ничего.
— ...Чего?
— Если быть совсем точной, я предпочла бы, чтобы вы не делали абсолютно ничего, — повторила Ли Цинвэй, лучезарно улыбаясь.
Римон ошарашенно уставился на неё.
Посмотрел на небо, затем на землю, снова перевёл взгляд на девушку и, поняв, что слух его не обманул, с сомнением переспросил:
— То есть ты предлагаешь мне сидеть сложа руки и плевать в потолок, пока ты уламываешь старейшин?
— Ваша проницательность как всегда безупречна.
— Избавь меня от дешёвой лести, от которой растает разве что трёхлетка или выживший из ума старик. Лучше растолкуй, с какой стати мне оставаться в стороне, — потребовал ответа озадаченный Римон.
Не то чтобы он хвастался, но он всё-таки Мастер Меча.
Неприкасаемый абсолют, живое стратегическое оружие, чьё само существование несло в себе угрозу.
Для людей старой закалки вроде старейшин Ассоциации Семи Драконов, прекрасно осведомлённых о его сокрушительной мощи, даже брошенного вскользь слова было бы достаточно, чтобы склонить чашу весов в нужную сторону.
Так почему же она просит его не помочь, а сидеть без дела?
Ответ Ли Цинвэй оказался предельно прост:
— Потому что Герцогу Меча претит плести заговоры и интриги.
— Ты с порога исходишь из того, что без интриг тут не обойтись?!
— Таков уж обычай клана Чёрного Дракона.
Цель уговоров старейшин заключалась в получении их благословения на брак с Римоном.
А затем — в консолидации сил клана вокруг них, чтобы заложить фундамент для безраздельного господства над всей Ассоциацией Семи Драконов.
Вмешательство Римона было бы здесь не к месту.
Угрозы грубой силой принесут лишь временный эффект и породят затаённую злобу.
А шантаж слабостями?
Как ни странно, это воспринималось совершенно нормально!
Более того — вызывало искреннее восхищение!
Клан Чёрного Дракона, гордившийся своим коварством, считал искусный шантаж законным тактическим ходом. Позором считалось лишь попасться на горячем.
«Чёртов клан Чёрного Дракона...»
Истинные потомки драконов. Римон мысленно сплюнул от их запредельного цинизма и погони за выгодой.
Ли Цинвэй спокойно продолжила:
— Если вы будете настаивать на своём вмешательстве, я не стану вас удерживать. Но ведь вы терпеть не можете бряцать силой понапрасну, верно?
— ...И откуда ты только всё обо мне знаешь?
— Я же ваша невеста.
— Добавляй «номинальная», невеста.
Он беззлобно огрызнулся на её сияющее лицо, но отрицать очевидное не стал.
Он без раздумий обнажал клинок, когда в том была нужда, но ни за что не касался рукояти без повода.
И по его собственным меркам, сейчас был как раз второй случай.
Он лишь хотел помочь как будущий муж; но раз она способна справиться сама, никакого желания красоваться у него не было.
К тому же Римон догадывался и о том, чего она не стала озвучивать вслух.
«Дело во влиянии, да?»
Он входил в клан на правах зятя.
Мало того что прибрал к рукам акции отеля «Левиафан» в качестве приданого, так ещё и покажет, что полностью вертит браком по своему усмотрению?
Со стороны это выглядело бы так, словно он силой принуждает её к союзу.
Поэтому её личное главенство в переговорах со старейшинами имело решающее значение.
Это служило доказательством, что она сама искренне желает этого брака.
— И самое главное, я ведь уже дала вам слово.
— А? Какое слово?
Римон, только что удовлетворённо сопоставивший факты в голове, озадаченно вскинул брови.
Ли Цинвэй мягко улыбнулась ему:
— Если вы женитесь на мне, то сможете ни о чём не беспокоиться, бить баклуши и жить в своё удовольствие.
— ...Ты что, не шутила тогда?
— Разумеется, нет.
Главным условием брака было полное отсутствие хлопот, а требовать от него помощи ещё до свадьбы?
Чистой воды нарушение контракта!
Римон с глубоким сомнением посмотрел на её невинную физиономию.
— За заботу, конечно, спасибо, но если я поступлю так, как ты говоришь, то стану обычным альфонсом, который сидит на шее у богатой жены и целыми днями плюёт в потолок.
— А разве в этом есть какая-то проблема?
— Ты серьёзно вознамерилась сделать из меня домашнего приживала?!
— Вы — тайное оружие, призванное сдерживать Созвездия. Козырями не разбрасываются по пустякам.
— Логика в этом есть, но всё же... — лицо Римона перекосило.
Со стратегической точки зрения держать в резерве живое оружие вроде него имело смысл.
Но жениться на девчонке куда младше себя и жить на её содержании как нахлебник?
Нормально ли это вообще с чисто человеческой точки зрения?
Глядя на его замешательство, Ли Цинвэй с наивным видом добавила:
— Кроме того, в этой стране вас сейчас официально обвиняют в государственной измене. Вам лучше воздержаться от любой публичной деятельности.
— А, насчёт этого можешь не париться.
— Прошу прощения?
— Скоро всё утрясется.
— ...???
Над головой Ли Цинвэй словно материализовались вопросительные знаки.
Это ведь было не просто ложное обвинение: Римон самолично захватил президента и устроил грандиозный кризис с заложником в прямом эфире.
Даже она со всем своим гением плетения заговоров считала, что замять такое попросту невозможно.
И это разрешится само собой?
Она не могла не изумиться.
Однако её сомнения длились недолго.
— Хм... Значит, вы снова сможете открыто действовать на публике?
— По крайней мере, арестовывать меня точно никто не придёт.
Туманный, ничем не подкреплённый ответ.
И всё же Ли Цинвэй не стала расспрашивать дальше.
Свято веря: раз Римон сказал, значит, так оно и будет, она на миг задумалась и едва заметно улыбнулась:
— В таком случае, возможно, мне всё же придётся обратиться к вам за помощью, Герцог Меча.