Беловолосая девушка сосредоточенно сжимала палочки для еды.
После недолгой упорной борьбы Айнше наконец удалось подцепить кусочек аппетитно пахнущего блинчика и переложить его в свою миску с рисом.
Затем она совершенно невозмутимым голосом обратилась к сидящему напротив Римону:
— Ли, хочу спросить: ты когда-нибудь бывал в Священном Альянсе?
— А ты не в курсе о следах от меча в вашем великом каньоне или о руинах храма, которые я там разнёс? Они до сих пор стоят.
— В курсе. Это знаменитое место. Обязательная туристическая достопримечательность.
— Тогда к чему этот вопрос?
Возможно, вспомнив давние времена, когда он отправился охотиться на Клан Белого Дракона, но в итоге лишь без толку расколотил церковь и вернулся ни с чем, Римон скривился.
Айнша ответила на его вопрос с неизменно каменным лицом:
— Потому что завтра, когда ты соберёшься домой, я заберу тебя с собой в Священный Альянс и втихую поставлю всех перед фактом нашей свадьбы.
— Честность — это, конечно, похвально, но неужели ты думаешь, что после такого чистосердечного признания я охотно пойду с тобой?
— Моё предвидение говорит, что нет. Но это не страшно. Будущее можно изменить.
— Изменить будущее и изменить чувства человека — совершенно разные вещи, глупая ты принцесса...
Римон, потирая виски от её наглого и прямолинейного ответа, повернул голову.
Глазами он подал знак Ли Цинвэй, которая с благопристойным видом опускала нежный ломтик мяса в его миску с рисом:
«Принцесса, сделай с ней хоть что-нибудь».
«Прошу прощения, но здесь я бессильна».
«И что мне делать, если даже ты не можешь её урезонить?»
«Хм... Полагаю, Герцогу Меча придётся просто смириться?»
Ли Цинвэй ответила с лучезарной улыбкой.
Римон щёлкнул языком: даже за этой улыбкой её неловкость читалась предельно ясно.
Он прекрасно понимал, почему она лишь улыбалась в ответ на неприкрытые ухаживания Айнши.
Ради поддержания своего Плана мира во всём мире Ли Цинвэй когда-то распродала акции «Левиафана». А теперь Айнша предлагала вернуть семипроцентную долю, принадлежавшую Клану Белого Дракона.
Акции отеля «Левиафан» были не просто ценными бумагами — они являлись кровеносной артерией Клана Чёрного Дракона, главным ключом к контролю над всей Ассоциацией Семи Драконов.
Для Чёрных Драконов, удерживавших жалкие 50,1% контрольного пакета, это было предложение, от которого невозможно отказаться, граничащее с безумием.
Ещё более безумным было то, что Ли Цинвэй до сих пор его не приняла.
Всё ещё недовольный, Римон нахмурился и возмущённо стрельнул глазами:
«Я же сказал: просто откажись».
«Если об этом прознают старейшины, они гарантированно поднимут мятеж».
«Я раздавлю этих стариков ради тебя».
«Даже если разобраться со старейшинами, недовольство внутри клана никуда не денется. К тому же контрольный пакет — это оружие, необходимое вам для захвата власти над Семью Драконами, Герцог Меча».
«Мы что-нибудь придумаем».
«Если бы только Айнша не заявила, что сочтёт отказ обманом и немедленно объявит войну...»
«...То есть выхода нет вообще?»
«Трудно найти решение — хоть с точки зрения справедливости, хоть с точки зрения прагматизма».
Римон тяжело вздохнул, выслушав мысли Ли Цинвэй, пока та аккуратно выкладывала на тарелку кимчи.
Практическую выгоду ещё можно было проигнорировать, но если надавить на принцип, крыть было нечем. В конце концов, это они первыми попытались обвести её вокруг пальца, устроив фальшивое свидание.
Конечно, Айнша пыталась прямо у него на глазах подсыпать ему яд, так что можно было припомнить и это.
Беда заключалась в том, что она уже извинилась и пообещала помочь с поимкой «Бригады Освобождения».
Теперь ему буквально не за что было зацепиться, чтобы упрекнуть её.
В итоге даже Ли Цинвэй оставалось лишь перестраховываться и тянуть время.
«Думаешь, она всё это просчитала, прежде чем предложить сотрудничество?»
«Было бы впечатляюще, но... нет. Скорее всего, она просто неслась напролом, и всё вышло само собой».
«И от этого звучит ещё более пугающе. Со мной что-то не так?»
«Иногда дураки страшнее всего».
Словно намекая: а кто превратил эту недалёкую провидицу, слепо следовавшую предсказаниям, в супер-дуру, которая эти самые предсказания напрочь игнорирует?
Римон почесал щёку под многозначительным взглядом Ли Цинвэй.
Как раз в этот момент Айнша недовольно пробормотала, когда кусочек маринованной медузы, который она тщетно пыталась ухватить уже в третий раз, снова выскользнул из палочек и шлёпнулся на стол:
— Ли Цинвэй, секретные телепатические пересуды — это жульничество. Против правил.
— Я не пользовалась телепатией.
— Просто перемигивались, одними глазами.
— Сомнительно. Глаза — орган зрения. Как ими можно разговаривать?
— Жених и невеста способны понимать друг друга без слов, по одному лишь взгляду.
— ...Всё равно жульничество.
Ли Цинвэй грациозно улыбнулась и неторопливо очистила рыбу от костей, положив сочное филе в миску Римона.
Айнша с каменным, но явно обиженным лицом метнула на неё сердитый взгляд и с четвёртой попытки наконец совладала со злосчастной медузой.
Римон окончательно нахмурился:
— Эй, вы, две принцессы! Я в состоянии сам съесть свой рис, так что займитесь своим. Тут вам не поминальная трапеза — вы что устроили?
Говядина, кимчи, медуза, рыба, маринованная зелень и бог весть что ещё.
Римон ошарашенно уставился на свою миску: она скрылась под целой горой закусок, грозившей вот-вот обрушиться настоящей лавиной.
Однако ни Ли Цинвэй, ни Айнша даже бровью не повели.
— Я будущая невеста Герцога Меча. Заботиться о трапезе жениха — законная привилегия наречённой.
— Понятно. Тогда я сделаю для тебя «а-ам». Открывай рот.
— Бог с ними, с привилегиями... Айнша, где ты вообще этому научилась?
— У Таты. Полное руководство: «Как стать любимой невестой». Идеальная тактика.
Ли Цинвэй с её непробиваемым хладнокровием.
Айнша, выдающая отборную дичь с невозмутимым лицом.
Обе явно не собирались отступать, из-за чего у Римона на мгновение разболелась голова.
В конце концов он решил рубить с плеча:
— Айнша. Ты ведь знаешь, что я уже обручён с Ли Цинвэй, так что жениться на тебе я не могу.
— Всё в порядке. Ты, Герцог Меча, женись на Ли Цинвэй. А я выйду за Ли.
— Даже если я тысячу раз уступлю и соглашусь с твоим бредом о том, что Ли и я — два разных человека, у меня всё равно нет ни малейшего желания на тебе жениться.
— Если чувств нет, их можно взрастить.
— Не говори о моём сердце так, будто это сезонная новинка в магазине.
— Любовь нагрянет внезапно. Со мной так и случилось. С Ли произойдёт то же самое. Так что будем работать над этим.
— ...
Слова не действовали.
Она его просто не слышала.
На миг Римон, проживший сотни лет, лишился дара речи перед столь прямолинейным штурмом этой влюблённой дурочки без тормозов.
Совершенно опешив, Римон спросил:
— Слушай, я понимаю твою пылкую страсть, но что, если выяснится, будто я уже женат? Тебя не волнует, какой разразится скандал?
— Разразится так разразится.
— Никаких проблем?
— Всё нормально. Даже если стану второй женой, клан поймёт. А если нет — я выбью из них понимание кулаками.
— Чего?..
Римон осёкся, уставившись на решительно сжатый кулачок Айнши.
До него наконец дошло кое-что чрезвычайно важное.
«Постойте-ка... Она же из Священного Альянса, верно?»
Священный Альянс.
Религиозный котёл, центром которого служил последний святой город мира — Иерусалим, где храмы и церкви переплетались, словно дикий виноградник.
Со времён Серебряного Века это теократическое государство угасло, но законы для его граждан по-прежнему разительно отличались в зависимости от конфессии и культа.
И брачные законы служили тому лучшим примером.
Многожёнство, многомужество, групповые браки, гостевые союзы, браки между двоюродными родственниками, однополые союзы, усыновительные браки, обряды похищения невест — дозволялось абсолютно всё.
В Священном Альянсе признавалась любая форма союза, какую только можно вообразить, если на то имелось благословение какого-нибудь божества.
Даже обычаи в духе амазонок — «похитить мужчину, зачать дитя и прикончить мужа» — считались вполне богоугодными.
Естественно, между верующими, жрецами и самими богами ежедневно вспыхивали склоки и побоища.
И каждый раз в качестве третейского судьи выступала Верховная Жрица.
Иными словами, эта девушка с каменным лицом повидала на своём веку самые дикие и причудливые брачные ритуалы, какие только знало человечество.
Заикаться перед ней о двоежёнстве или общем муже было бессмысленно — в ответ прозвучало бы лишь равнодушное: «И что с того?»
«...К чёрту, я сдаюсь».
Римон бросил бесплодные попытки вразумления.
Если достаточно долго игнорировать её, этот односторонний пыл сам сойдёт на нет.
Циничное, умудрённое веками решение старика, прекрасно знавшего, что вечной любви не бывает.
Именно поэтому его следующий вопрос прозвучал словно на пустом месте:
— Кстати, Айнша. То дело, о котором ты говорила... Ты можешь заняться им прямо сейчас?
— Конечно. В любое время.
— Отлично. Тогда я займусь этим чуть позже.
— Положись на меня.
Попытка сменить тему была шита белыми нитками.
Не заметила ли она?
Или предпочла проигнорировать?
Айнша с невозмутимым видом уверенно кивнула и положила ещё одну порцию зелени в миску Римона.
Глядя на окончательно рухнувшую лавину закусок, Римон невольно усомнился: а стоило ли вообще спускать эту дурочку с поводка?
Спустя некоторое время.
После хаотичной трапезы стол наконец расчистили, и Римон опустил на него принесённый футляр.
Стоило ему откинуть крышку, как Айнша с неизменно бесстрастным лицом тихо ахнула:
— ...Впечатляет. Впрочем, ожидаемо.
— Узнаёшь?
— Разумеется. Я Верховная Жрица Священного Альянса. Магические артефакты для меня — повседневность.
Как говорится, даже собака при храме через три года начнёт читать молитвы.
Что уж говорить об Айнше, которая с пелёнок не вылезала из святилищ?
Она не могла не распознать колоссальную магическую ауру скрипки — такое подавляющее присутствие, как у Эбеновой скрипки, скрыть было невозможно.
— Однако инструменты столь колоссальной мощи — редкость даже в Священном Альянсе. Сильнее большинства священных реликвий.
— Я догадывался, что вещица высшего сорта, но чтоб на уровне священных реликвий?..
— Да. Один такой артефакт мог бы изменить статус целой церкви.
— Что ж, это я понимаю.
Римон кивнул.
Даже после заката Серебряного Века магические инструменты, созданные жрецами и ведьмами, оставались бесценными сокровищами.
Разговоры сквозь пространство.
Вода посреди пустыни.
Вечная молодость.
Они искажали сами законы природы.
А предметы ранга священных реликвий и вовсе считались стратегическим оружием — каждый до единого.
С появлением Подземелий мир наводнили предметы Системы, обесценив древние реликвии, однако их подлинная мощь никуда не исчезла.
— Но почему она проклята — ума не приложу.
— У неё сложная предыстория...
В конце концов, сколь бы могущественным ни был этот артефакт, он оставался проклятым предметом — как в былые времена, так и сейчас.
Впрочем, пересказывать историю Скрипки Глубокой Тьмы Римон не стал.
Вместо этого он серьёзно спросил:
— Меня больше волнует другое. Сможет ли твоё предвидение раскрыть суть этой скрипки или указать, где искать остальные Семь Ковчегов?
— Посмотрим.
Айнша достала защитные чётки, плотно обмотала ими запястье, сосредоточила псионику и протянула руку.
В то мгновение, когда её пальцы коснулись скрипки, в её глазах вспыхнуло белое сияние.