— Ого, напугала, — Римон невольно нахмурился.
И дело было не только в том, что крик птенца оказался оглушительно громким для столь крошечного тельца. Он никак не ожидал, что эта пичуга, еще мгновение назад казавшаяся полуживой, внезапно поднимет такой невообразимый шум.
Но это было лишь началом.
Пи-и! Пи-пи-пи! Пи-и, пи-пи-пи!
Словно одного раза было мало, птенец истошно верещал снова и снова, резко вскочив на лапки прямо в гнезде. Затем он победно воздел крылышки кверху, бешено замахал одним из них и принялся выделывать самые нелепые телодвижения.
— ...Что вообще с этой птицей не так?
Она буянила? Закатывала истерику?
Глядя, как птенец отчаянно барахтается, точно потерпевший кораблекрушение, заметивший спасительный парус после десяти лет на необитаемом острове, Римон просто опешил.
Ответила ему Ли Цинвэй, изучавшая табличку неподалеку:
— Здесь написано, что это редкий вид, именуемый Синей птицей Флорины.
— Флорина... Кажется, в прежние времена была такая ведьма?
— Да. Говорят, именно эту породу она вывела в качестве фамильяров. Потому они куда умнее и живут значительно дольше обычных птиц.
— И устраивают подобные припадки?
— Об этом ничего не сказано.
— Хм. Должно быть, просто экземпляр попался с придурью.
Пи-пи! Пи-и-и!
Будто требуя прекратить пустую болтовню и немедленно обратить на нее внимание, пичуга задорно запрыгала на месте.
Вспомнив фамильяров ведьм, с которыми сталкивался в далеком прошлом, Римон сдержанно кивнул. Ни одна уважающая себя колдунья не стала бы разводить столь дурных пернатых — если, конечно, она не была темным чернокнижником.
— Есть догадки, с чего она взбесилась?
— Увы. Наследник Стиля Формы Звериной Воли, быть может, и понял бы, но я этому тайному искусству не обучена.
— И все же у тебя должно быть хоть какое-то предчувствие.
— Ну...
Ли Цинвэй слегка склонила голову. Ее прекрасные, точно чернильный агат, глаза сфокусировались на птенце. С легким удивлением на лице она произнесла:
— Могу лишь сказать, что она до безумия счастлива нас видеть... но дальше этого прочесть мысли не удается.
— Вот как?
— Да. Как вам известно, герцог, псионика хоть и многогранна, но отнюдь не всемогуща.
Псионика Клана Чёрного Дракона позволяла читать даже сокровенные мысли, но лишь в строго определенных рамках. Римон прекрасно знал, что она почти бесполезна против существ, чье мышление кардинально отличается от человеческого — например, животных, — или против высокоуровневых Игроков со стальной волей. Не будь подобных ограничений, он бы в свое время не смог так легко громить Ассоциацию Семи Драконов.
— Что ж, тут ничего не поделаешь, — легко согласился Римон и развернулся: — Детишки, идем дальше.
Пи-и-и-и-и?!
Глаза птенца полезли на лоб, словно он услышал нечто немыслимое.
Сиа, до этого безучастно разглядывавшая птицу мертвым взглядом, с легким недоумением повернулась к Римону:
— Уже?
— Не торчать же нам здесь вечно, — безразлично бросил Римон.
Птенец, конечно, был с чудинкой, но не более того. За долгие столетия Римон повидал всякое: от химер из людей и зверей до стихийных чудовищ, поднимавших бури духов, и исполинских хищных тварей, пожиравших целые острова. Удивить его какой-то пичугой было невозможно.
Пи! Пи-пи!
— Кажется, она очень расстроилась из-за нашего ухода.
То ли потому, что Сие не хотелось упускать редкую зверушку, то ли из-за детской ранимости, но она, не в силах игнорировать жалобный писк, заговорила за замявшихся детей ровным голосом.
Римон лишь пожал плечами:
— Мне-то без разницы... но тогда на остальные аттракционы времени не останется.
— А?..
— И на автодром не пойдем?
Только сейчас до ребят дошел весь ужас ситуации. Детские лица вытянулись от разочарования.
Сиа перевела взгляд с насупившихся малышей на умоляющие глазки птенца и вынесла четкий вердикт:
— Пошли.
Пи-пи?!
Клюв птенца распахнулся от потрясения, точно у Цезаря, узревшего клинок Брута.
Но Сиа была непреклонна. Пожалеть кого-то можно в любой другой день, а вот когда они еще выберутся в парк развлечений — неизвестно. Невольно став старшей сестрой для приютской детворы, она хотела, чтобы те успели покататься на всем, на чем только можно.
— Прости, синяя птичка.
— Мы еще вернемся...
Пи! Пи-би-пи! Пи-и-и!
Точно утопающий, цепляющийся за брошенный канат, птенец отчаянно махал крыльями и голосил во всю глотку. Но дети, хоть и бросали сочувственные взгляды назад, послушно поспешили вслед за Римоном.
Пи-и-и...
Пережив короткую панику, птенец решительно стиснул клюв.
Он отступил на пару шажков назад, зажмурился, с топотом засеменил вперед, широко растопырил крылышки и сиганул из гнезда.
Это был прыжок во имя свободы. Вызов судьбе, на который способны лишь крылатые создания.
Шлеп!
Разумеется, исход оказался плачевным. Сколько пуховыми культяпками ни маши, подъемной силы не создашь. Птенец камнем рухнул вниз и распластался на земле, жалобно кряхтя.
Пи-пи.
К счастью, малый вес спас от травм. Он вскочил на лапки и вновь припустил вперед.
Однако побег быстро застопорился. Путь ему преградила вольера — главный босс этого зверинца в виде гигантской клетки.
Пи, пи-пи, пи-би-пи.
Какое-то время птенец пытался протиснуться сквозь прутья. Потерпев неудачу, он с обидой покосился на свой пухлый животик. Затем, задумавшись, обхватил прутья крылышками и изо всех сил натужился.
Зрелище было до смешного безнадежным. Какими бы тонкими ни казались прутья решетки, крылья птенца не согнули бы их ни при каких раскладах — с этим не справился бы даже носорог или медведь.
Но то, что произошло следом, поразило бы любого.
Хлоп!
Едва силуэт напрягшегося птенца растаял в воздухе, как он тут же возник по ту сторону клетки.
Невероятное зрелище. Невозможное. Маленький толстый птенец никак не мог просочиться сквозь прутья, не совершив скачок сквозь само пространство.
Пи-и-и.
К счастью или к худу, посетителей в зверинце почти не было, и этого чуда никто не заметил.
Топ-топ-топ-топ!
Благополучно выбравшись на волю, выбившийся из сил птенец помчался со всех ног. Туда, куда ушли Римон и дети...
Тем временем Римон пребывал в легком замешательстве.
Он покидал зверинец с грандиозными намерениями обойти как можно больше аттракционов, однако непредвиденное препятствие сделало эту простую задачу на редкость трудновыполнимой.
— ...И этот на техобслуживании?
— Так гласит табличка.
— Да сколько вообще аттракционов здесь поломано?
— Парк старый. Вероятно, поломки случаются сплошь и рядом.
— И все же должен быть какой-то предел.
Римон с досадой цокнул языком.
Будь это один или два ремонта, он бы махнул рукой. Но со времени ухода из зверинца они наткнулись уже на четыре объявления «На ремонте», а с учетом утренних — на целых семь. Впору было гадать: действующий ли это парк или заброшенная стройплощадка?
Да и те карусели, мимо которых они проходили, восторга не вызывали: единороги с отломанными рогами, колесо обозрения, замирающее посреди круга, сонно раскачивающаяся ладья викингов... Дети радовались из чистой наивности — просто потому, что были в подобном месте впервые. Побывай они где-нибудь еще, они бы непременно озадачились: «Разве аттракционы должны быть такими?»
— Я выбрала его для осмотра, поскольку некогда он гремел на весь мир, но, видимо, прогадала.
— Значит, ты действительно планировала провести инспекцию?
— Убиваем двух зайцев одним выстрелом, верно?
— ...Ты хоть знаешь истинный смысл этой поговорки?
— Из двух юбок лучше та, что красная, ведь на ней не видна кровь?
— Что за кровожадная интерпретация?! Это же чистое совпадение!
Римон на мгновение потерял дар речи от лукавой ухмылки Ли Цинвэй. Впрочем, развивать тему не стал — обстановка не располагала.
Ш-ш-шух!
— Ого!
— Дедушка! Дождь, дождь пошел!
— ...Да чтоб вас всех.
Беда не приходит одна: небеса разверзлись ливнем такой силы, словно в них пробило брешь. Уворачиваясь от сплошных потоков воды, Римон загнал детей в ближайшее здание и бросил на Ли Цинвэй недоуменный взгляд:
— Принцесса, разве прогноз не обещал ясную погоду?
— Обещал. Я лично проверяла.
— Тогда откуда взялся этот потоп?
— Понятия не имею...
Дождь хлестал с такой яростью, что даже секундной пробежки хватило, чтобы промочить ее кепку и одежду до нитки. С мокрых волос Ли Цинвэй капала вода.
Ответ пришел с самой неожиданной стороны:
— А, это? Бывает иногда. Не обращайте внимания.
Они укрылись в полуразрушенном строении под вывеской «Зал Магии», заваленном всяким хламом — сложно было понять, аттракцион это или складской чулан. Седовласый фокусник в шелковом цилиндре, стоявший за прилавком, заговорил столь буднично, что Римон сразу заподозрил неладное:
— Бывает? В ясный день?
— Старая система фонтанов барахлит. Уже лет десять как пару раз в месяц такое выкидывает.
— Это вода из фонтана, а не дождь?
— Она самая.
— ...Какой вообще фонтан бьет прямо с неба?
— Система на контракте с духами. Раньше толпы собирались, только чтобы поглядеть... Давно это было, дело прошлое.
Старик на миг предался ностальгии, но тут же стряхнул наваждение, пошарил под стойкой и продолжил:
— В общем, гостям в такие дни положены зонты и бесплатные билеты. Так что без обид.
С отточенным годами равнодушием он выложил перед ними прозрачные зонтики и пачку билетов.
Ошарашенно посмотрев на них, Римон снова повернулся к Ли Цинвэй:
— Принцесса, это точно парк развлечений?
— Эм... наверное?
Похоже, даже ее застали врасплох — она лишь неловко улыбнулась. Римон тяжко вздохнул.
Однако главная беда крылась в другом.
— Значит... больше никаких каруселей?
— Ну, уличные закрыты. А вот под крышей, вроде нашего Зала Магии — милости просим.
— Закрыты?..
— Мы больше не покатаемся?..
Измученные бесплодным блужданием, промокшие до нитки, а теперь еще и лишенные заветных развлечений — лица детей скривились.
«Черт, приплыли».
В их глазах заблестели слезы. Детвора вот-вот готова была затянуть дружный рев. Римон внутренне застонал: это напоминало переполненную чашу — стоило одному всхлипнуть, как начнется цепная реакция.
Потому он сразу обратился к старику:
— Эй, ты же сказал, что Зал Магии открыт?
— Ага.
— Тогда покажи что-нибудь для детей. Это ведь парковый аттракцион — должны быть фокусы.
— Хе-хе, предоставьте это мне. У меня как раз припасено кое-что особенное.
Сухо хохотнув, старик поднялся, порылся в сваленном на заднем плане хламе и с глухим стуком опустил на стол длинный продолговатый футляр.
Тук.
— ...?
Едва завидев этот футляр, Римон скривился.
Опровергая любые ожидания магических фейерверков или театра теней, сквозь щели ящика просачивался густой, затхлый запах древней магии, щекоча ноздри.
«Это точно не детская забава».
— Чего ждешь? Открывай, — подбодрил старик.
Римон окинул его подозрительным взглядом. Ощущая за спиной безмолвное давление Сии, требовавшей немедленно развлечь детей, и любопытный взор Ли Цинвэй, он все же потянул за крышку.
Скри-и-ип.
Футляр распахнулся.
Там покоилась она.
Потертый, антикварный на вид корпус. Но сквозь налет времени проступали изящество и совершенство форм, превосходившие любой драгоценный камень и манившие глубоким, соблазнительным черным блеском.
Загадочная реликвия.
Скрипка Глубокой Тьмы.