Римон на мгновение оцепенел.
Медленно повернув голову, он окинул взглядом окружение и с непониманием произнес:
— Принцесса, ты ведь говорила, что я нужен тебе для какого-то важного дела?
— Да.
— И что это такое?
Стоявшая рядом черноволосая Ли Цинвэй встретила его еще более помрачневший взгляд.
— Это инспекция.
— Инспекция?
— Да. Есть вещи, которые не понять по одним только сухим отчетам.
— Нет, это-то я понимаю.
Римон почесал щеку.
Он всегда был человеком действия, а не теоретиком. По его мнению, один реальный взмах мечом стоил сотни прочитанных трактатов, так что логику Ли Цинвэй он вполне улавливал. Вот только причину его нарастающего раздражения это ничуть не умаляло — все дело было в самом месте.
— Я хочу спросить: какого черта ты притащила меня осматривать этот захудалый парк развлечений?
Скрипучие американские горки, готовые, казалось, вот-вот рухнуть от малейшего дуновения ветра. Дом с привидениями, больше похожий на полуразвалившийся сарай. Обшарпанный шатер магии, напоминающий склад утильсырья. И покосившиеся лавчонки, кое-как раскиданные по территории.
Римон с нескрываемым скепсисом разглядывал этот необъятный парк развлечений, которому стукнуло никак не меньше тридцати лет. Территория была огромной, но настолько ветхой и старомодной, что походила скорее на античный раскоп, чем на место для отдыха. Он еще раз огляделся и добавил:
— Да еще и детей с собой приволокла.
И ведь правда: пришли они сюда отнюдь не вдвоем. Выражаясь мягко, у них подобралась шумная компания; говоря начистоту — на них повисла целая орава неугомонных нахлебников.
— Карусель, карусель! Я никогда раньше ее не видел!
— Вау, я и подумать не мог, что по-настоящему попаду в парк аттракционов!
— Вы все должны меня благодарить! Мы здесь только благодаря мне — у меня в следующем месяце день рождения!
— Вообще-то у меня день рождения сегодня...
— А? Правда?
Этими спутниками были дети. Все двадцать три сироты из приюта Ханбит, сейчас возбужденно сновавшие туда-сюда по парку.
Римон, не раздумывая, согласился пойти с ней, а в итоге оказался втянут в форменное похищение с принудительной экскурсией для целого детского сада. Трудно было не надуться. Ли Цинвэй же отозвалась с обезоруживающей невинностью:
— Ну, я выбрала именно этот парк из-за тебя, Герцог Меча. Из-за тебя и детей.
— Это еще о чем?
Видя его замешательство, Ли Цинвэй напомнила:
— Ты ведь сам как-то сказал, помнишь? Что на месте, где погибла Ю На-гён, стоит построить что-нибудь, где дети могли бы играть.
— А, это? Ну да, и что с того?
Видимо, потому что обронил он это мимоходом, Римону потребовалась секунда на размышление, прежде чем он вспомнил тот пустырь, где когда-то находилось логово «Бригады Освобождения». Он с недоумением склонил голову. Ли Цинвэй ответила с обезоруживающей простотой:
— Я подумала, и мне показалось, что парк аттракционов — идеальное место для детского веселья.
Беда была в том, насколько примитивно это прозвучало. Над головой Римона словно вспыхнул жирный знак вопроса, после чего его лицо вытянулось от крайнего изумления.
— ...То есть ты хочешь сказать, что притащила меня осматривать чужой объект для примера, прежде чем строить парк там?
— Прежде чем начинать проект, всегда оценивают целесообразность. Это же прописная истина.
— Сама мысль воткнуть парк аттракционов на пустыре посреди глуши лишь из-за одной моей случайной фразы говорит о том, что деловой хватки в этом нет ни на грош.
— Ничего страшного. Если что-то не работает — мы заставим это работать. Таков девиз Ассоциации Семи Драконов.
С колоссальными ресурсами Ассоциации Семи Драконов превратить заведомо провальную авантюру в триумф было детской забавой. Ли Цинвэй говорила об этом как о чем-то само собой разумеющемся. Заметив, как сложно Римону воспринимать ее не как ходячий анекдот, она мягко улыбнулась и добавила:
— Ну и, конечно, главная цель — заработать очки на свидании с тобой, Герцог Меча.
— Так вот какова была главная цель?!
— Два в одном, два в одном!
— Как ни крути, приоритеты у тебя расставлены шиворот-навыворот...
Лицо Римона сделалось неописуемо сложным. Прогулка по парку развлечений с двадцатью тремя детьми? Любой, кто хоть раз в жизни пытался управиться хотя бы с одним ребенком, знал, какая это каторжная работа. А уж величать подобное «инспекцией»?.. От всей этой затеи за версту разило сугубо личными мотивами.
— Тебе так сильно не нравится? — спросила она с улыбкой, будто прочитав его мысли.
Римон молча посмотрел на Ли Цинвэй. Затем отвел взгляд. Заметив, как дети азартно спорят о том, куда пойти в первую очередь, и уже вовсю режутся в «камень-ножницы-бумага», он тихо усмехнулся.
— Я не говорил, что мне не нравится.
Вот так все и решилось: сегодняшний день ему суждено было провести в парке аттракционов в компании нареченной невесты и целой оравы сирот. Картина выходила до трогательности семейная. Правда, разница в возрасте с будущей супругой составляла несколько сотен лет, да и детишек набралось не двое-трое, а почти взвод, что делало эту идиллию весьма далекой от обыденной семейной прогулки.
Впрочем, Римон легко отмахнулся от подобных мелочей. С непринужденной естественностью он вклинился в детскую толпу и выбросил вперед кулак.
— Камень, ножницы, бумага! Камень, ножницы, бумага! Ха, я победил! Значит, сегодняшний маршрут выбираю я. Возражения не принимаются, ясно?
— Э-э-э! Так нечестно, нельзя так влезать!
— Дедушка Римон жульничает!
— Старик жульничает, жульничает!
Шлеп! Шлеп!
— Уа-а-а-а!
— Ну что, все еще есть возражения? Предупреждаю сразу: кто отстанет — получит сотню щелбанов по лбу.
Ветеранский опыт, нечеловеческая сила, молниеносные рефлексы и абсолютное бесстыдство — пустив в ход всё это, он безоговорочно разгромил их в «камень-ножницы-бумага» и повел хохочущую детвору вглубь парка.
Некоторые из ребят, жаждавшие свободы выбора, поначалу надули щеки. Но обида быстро улетучилась. Стоило им добраться до первых каруселей, как насупленные мордашки озарились сияющими улыбками. И неудивительно: приют Ханбит никогда не купался в деньгах, так что для большинства сирот парк аттракционов был либо первой в жизни сказкой, либо давно позабытым чудом.
При этом проводником Римон оказался на редкость толковым.
— Дедушка, машинки! Автодром!
— Автодром? Очередь сейчас слишком длинная, стоять придется минут тридцать. Сначала сходим на что-нибудь другое.
— Но я так люблю машинки...
— Ай, ладно, схожу с тобой позже — прокатимся на той красной, которая тебе приглянулась.
— Правда?
— Хочешь, поклянусь на мече?
Уговаривать детей для него было делом пустяковым. Он мастерски сокращал время ожидания, попутно балуя малышню приятными мелочами: кому-то воздушный шарик, кому-то памятное фото с ростовой куклой, а всем вместе — по порции мороженого. Он действовал так ловко и слаженно, словно отработал гидом в парке развлечений добрый десяток лет.
В разгар прогулки он оглядел раскрасневшиеся детские лица и хлопнул в ладоши:
— Так, объявляется получасовой перерыв.
— Э-э-э?
— Не надо перерыва! Еще покататься хотим!
— Цыц, мелюзга, хватит ныть. Нам, старикам, тоже нужны привалы.
Разумеется, сам Римон ни капли не устал. Он просто вовремя заметил, что дети начали выдыхаться. Он безупречно выбрал момент для остановки в кафе, накупил напитков, а Ли Цинвэй наблюдала за этой сценой с нежной улыбкой.
— Ты удивительно хорошо ладишь с детьми.
— С годами ко всему привыкаешь.
— Но ведь не у каждого с опытом это получается.
— Так они и не Мастера Меча.
— Разве звание Мастера Меча помогает в воспитании детей?
— Нет, зато спина не отваливается, если весь день напролет с ними возишься.
Римон усмехнулся. Ли Цинвэй понимающе кивнула с неподдельным восхищением:
— Похоже, истинные мастера безупречны во всем.
— ...Не воспринимай шутку так серьезно. В отличие от ваших уникумов из Ассоциации Семи Драконов, я просто старый рубака.
Римон слегка помрачнел.
Элита Ассоциации Семи Драконов всегда славилась поразительной универсальностью. Благодаря врожденной псионике и отточенным тайным искусствам их боевая мощь не уступала игрокам высшего ранга, не говоря уже о сверхчеловеческих талантах в любых мыслимых областях. Именно так Ассоциация и умудрялась процветать на протяжении многих веков.
Политики, читающие чужие мысли. Актеры с гипнотическим обаянием. Повара невероятного мастерства. Дельцы, способные с одного взгляда обнаружить скрытые рудные жилы. Ветеринары, разговаривающие с животными... В какой бы сфере мастера псионики Семи Драконов ни приложили руку, они везде добивались совершенства. Они не кичились этим в открытую, но сильные мира сего неизменно стекались к ним в поисках помощи.
Этот колоссальный накопленный базис позволил им легализоваться и удержать власть даже в наступившем Железном Веке. Такова была псионика — скрытая мощь, унаследованная от семерых первородных драконов, некогда пожиравших даже богов, сила, что безраздельно правила миром.
И слышать подобные дифирамбы от принцессы этой самой Ассоциации Римону, одержимому одним лишь мечом, было скорее неловко, чем лестно.
Ли Цинвэй слегка склонила голову набок:
— Неужели это правда?
— Что именно?
— Да так... можно ли вообще называть Мастера Меча «простым рубакой»?
— А что в этом особенного? Просто хорошо машешь клинком и не подыхаешь от старости.
— Хм-м...
На лице Ли Цинвэй отразилось весьма красноречивое сомнение: слишком уж неубедительно звучали эти слова из уст человека, сразившего Бога Демонов и достигшего бессмертия. Но Римон не стал ничего доказывать. Он лишь окинул ее внимательным взглядом с головы до ног.
— Кстати говоря, ты действительно носишь такое?
— Мне не идет?
— Да нет, сидит отлично... но на наряд принцессы как-то не тянет.
Короткие шорты, открывающие стройные ноги. Свободная футболка оверсайз. И бейсболка в тон ко всему образу. Сменив привычное традиционное шелковое платье на современную повседневную одежду, Ли Цинвэй преобразилась настолько, что ее легко можно было принять за совершенно другого человека.
Шло ли ей это? Безусловно. Природное благородство и грация делали ее столь же очаровательной, как популярный поп-идол. Некоторые законы мироздания оставались незыблемыми.
— Хи-хи, даже мне порой хочется разнообразить гардероб. К тому же это неплохая маскировка.
— Не уверен. Когда ты идешь рядом со мной, вся маскировка летит к чертям.
Похоже, комплимент пришелся ей по душе. Пока Римон смущенно почесывал щеку при виде ее непривычно лучезарной улыбки, к ним подошла девочка с пустым, безжизненным взглядом.
— Вы двое закончили болтать?
— А что? Еще проголодалась?
— Нет, время перерыва почти вышло.
— А, вот как?
Услышав слова Сиа, Римон бросил взгляд на детей, почесал затылок и поднялся на ноги. Достав карту парка, он развернул ее и небрежно поинтересовался:
— Куда дальше?
— В место, где запирают в клетках милых пустоголовых зверушек и показывают посетителям, чтобы они зарабатывали деньги своими телами.
— ...Просто назови это зоопарком. Хватит выражаться так жутко, люди ведь бог знает что подумают.
— Но ведь это правда.
— Правда, которую детям слышать вовсе не обязательно.
Поворчав на язвительный комментарий Сиа, Римон тем не менее повел детвору к зоопарку.
Как и все остальные развлечения в этом заброшенном месте, он оказался старым и убогим: лишь горстка животных лениво валялась в своих вольерах.
— Ого, лев! Лев!
— Левушка, посмотри сюда!
— Дедушка, можно дать льву конфетку?
— Нет.
Но даже эти немногочисленные звери привели детей в неописуемый восторг. Они жарко спорили, белка перед ними или мышь, а затем визжали от изумления, узнав, что это обезьяна. Кого-то ловили на попытке тайком сунуть зверю еду и награждали звонким щелбаном. А кто-то, уставившись безжизненными глазами тухлого минтая, пугал несчастных животных до полусмерти. Дети радовались так искренне, что Римону даже стало совестно, что он не привел их сюда раньше.
«Будь здесь На-гён, она бы устроила форменный погром».
Наверное, все дело было в том, что они выросли в одном приюте, или дети успели перенять ее бешеную энергетику. Пока Римон с кривой усмешкой наблюдал за малышами, чей неуемный задор граничил с дурачеством, раздался крик:
— Дедушка! Птица, птица!
— Что? Отдохнуть захотелось?
— Нет! Синяя птица, синяя птица!
— Хм?
Там, куда указывал детский пальчик, посреди огромной клетки на гнезде сидел одинокий птенец.
Лицо Римона приняло странное выражение.
Пушок пронзительно-синий, словно осеннее небо. Одинокое белое перо-хохолок, задорно торчащее на макушке. И крошечные, цыплячьи размеры. Птенец был умилительным во всех отношениях и заметно выделялся на фоне немногочисленных пернатых обитателей зоопарка.
Но недоумение Римона вызвало совсем другое.
«Почему он выглядит таким задолбанным жизнью?»
Казалось, птенца смертельно утомило даже то, что на него глазеют. Он демонстративно отвернулся спиной к посетителям, бессильно свесив крылышки. Вид у него был настолько удрученный и побитый жизнью, что, не будь этого синего пуха, его запросто можно было принять за дряхлого пернатого старика, доживающего последние дни после череды бесконечных невзгод.
— Дедушка, достань мне его!
— Эй, малец. Животные в зоопарке не продаются.
Видимо, крик ребенка оказался слишком громким.
Сидевший в гнезде птенец лишь едва заметно повернул голову. Он с полнейшим равнодушием скользнул взглядом по Римону и детям, уже собирался вернуться в исходное положение — и вдруг оцепенел от шока, резко вскинув голову обратно.
Рывок вышел настолько резким, что казалось, его пухлая шейка сейчас с хрустом переломится. Но птенцу было плевать. Словно демонстрируя всю гибкость юного тела, он начал лихорадочно вертеть головой из стороны в сторону, сканируя взглядом лица всех двадцати трех сирот.
С каждым новым увиденным лицом его глаза округлялись все сильнее — пока наконец, скользнув по Сиа, взгляд намертво не вперился в Римона, а клюв сам собой не распахнулся от изумления.
Пи-и-и-ик?!
Пронзительный писк разорвал тишину.