Отель «Левиафан», если не считать правительственных объектов высшей категории, входил в число самых неприступных и защищенных мест на планете — наряду с главными цитаделями Десяти Великих Гильдий и храмами мировых конфессий.
Именно поэтому здесь регулярно останавливались высокопоставленные лица со всего света, мировые знаменитости и даже влиятельные преступные авторитеты.
В любом другом отеле могло произойти всякое.
Но в «Левиафане» у постояльцев никогда ничего не пропадало, и никто не мог подвергнуться внезапному нападению. Подобное исключалось в принципе.
Шурх!
И тем поразительнее было то, что произошло в этот миг.
Вид загадочной фигуры в черных одеяниях, бесшумно скользнувшей в окно «Левиафана», поверг бы любого случайного свидетеля в неописуемый ужас.
Тем более что незваный гость проник отнюдь не в обычный номер, а в пентхаус на верхнем этаже — в самые охраняемые апартаменты во всем здании.
— Всё прошло гладко?
Единственная обитательница и полноправная хозяйка пентхауса — черноволосая девушка — ни капли не испугалась.
На её губах лишь заиграла едва заметная улыбка.
— Ага, — небрежно отозвался нарушитель.
Сбросив с себя громоздкую черную накидку, он без лишних церемоний развалился на диване.
— Разобрался с бомбой?
— Думала, не справлюсь?
— Ничуть, — без малейших колебаний ответила Ли Цинвэй.
Разглядывая беловолосого юношу, уже вернувшего себе истинный облик, она размотала бинты на ладони и добавила:
— Не было и шанса, что Герцог Меча не сладит с одним-единственным пленником под охраной обычного конвоя.
— Вот именно. Потому я и взялся лично ликвидировать эту мину.
Возиться с Рю Ганчхолем Римону не хотелось.
Но и оставлять его без присмотра было нельзя.
Именно поэтому Римон и Ли Цинвэй выбрали такое решение: перехватить и устранить Рю Ганчхоля прямо во время перевозки из шанхайского клана Ван в «Левиафан».
Зачем кропотливо и с риском разбирать опасный снаряд деталь за деталью, если можно просто взорвать его в чистом поле?
— Никто ничего не заподозрил?
— Эти недотёпы решили, что на них напал Игрок-телекинетик, и с радостным воплем бросились в атаку.
— Трудно их винить, — тихо рассмеялась Ли Цинвэй.
Она подобрала сброшенные Римоном бинты и ткань.
Точнее, тончайшие, невидимые простому глазу нити, скрывавшиеся в складках, и продолжила:
— Мало найдётся знатоков, способных с первого взгляда распознать нити меча, сплетённые из паутины Невидимого Паука — монстра девяностого уровня.
— Так вот зачем ты их сделала?
— Да. Мастера Стиля Небесной Сети очень любят такое оружие.
— Что за чушь? Паучий шёлк — ладно, но нити меча совершенно не подходят для Небесной Сети.
— Они гораздо прочнее и незаметнее обычных нитей. Ими легко управлять, даже если псионические способности не на высоте.
— Ну надо же.
На лице Римона отразилось такое выражение, будто ему только что сообщили, что собак начали подковывать.
Впрочем, секунду спустя он лишь цокнул языком:
— Нынешней молодёжи лишь бы всё давалось на блюдечке. Скрытый Меч больше века мучился, пытаясь подобрать оружие под своё фехтование.
— Скрытый Меч... Вы имеете в виду владыку Рашида?
— Ага. Рашид ад-Дин Синан. Человек, соединивший тайны магии и алхимии, чтобы создать нити меча.
Один из тринадцати Мастеров Меча в истории человечества.
Изначально не фехтовальщик, но превосходивший по смертоносности любого истинного мечника... Вспомнив о нём, Римон пробормотал:
— Первый и последний Старец Горы. Единственный в истории, кто стал Мастером Меча, будучи ассасином.
— Он был поистине выдающейся личностью.
— Черта с два выдающейся. Обычный жулик, убивший Саладина и присвоивший себе его славу.
— А кто такой Саладин?
— Парень, который мог стать непревзойденным героем, но по несчастливой случайности наткнулся на Мастера Меча и сгинул с воплями. Бедолага с худшей судьбой на свете.
Ли Цинвэй слегка наклонила голову.
Не став расспрашивать о неизвестном ей человеке, она вернулась к фигуре Мастера Меча:
— Но ведь его искусство меча было уникальным?
— ...Ну, тут не поспоришь.
Даже Римон, бранивший Рашида за замашки убийцы и мошенника, признавал высоту его клинка.
Собственно, он и сымитировал технику Рашида во время засады именно потому, что был твердо уверен: никто в нынешнюю эпоху не признает в этом фехтование.
Сплетение нитей для тайных манипуляций... Скрытый Меч превратил его в стиль, где сами нити становились смертоносными лезвиями — «Незримым Клинком». Настолько это было причудливое искусство.
Хотя, если говорить о чистых странностях, ничто не могло сравниться с «Мечом без обнажения» Святого Меча.
— В эту эпоху никто не разглядит стиль, который и при его жизни мало кто мог разгадать.
— Верно.
— Значит, даже глава клана Ван не сможет предъявить нам претензий.
— Пожалуй.
— В итоге всё прошло безупречно.
— Вроде того.
Ли Цинвэй была полностью удовлетворена.
Сражайся Римон обычным клинком, последствия ещё могли возникнуть.
Но он изменил внешность силой Созвездия и напал на кортеж под маской неизвестного убийцы — никто вовек не свяжет налёт с ним.
Всё спишут на то, что «Бригада Освобождения» устранила своего же бойца, чтобы заставить его замолчать, и ни Ли Цинвэй, ни Римон не понесут политических потерь.
— ...Герцог Меча? Вам не по душе роль тайного убийцы?
Именно поэтому Ли Цинвэй озадачилась.
— Да нет, дело не в этом.
— Тогда почему у вас такое хмурое лицо?
Всё прошло строго по плану.
Однако складка между бровей Римона так и не разгладилась, и Ли Цинвэй с любопытством смотрела на него.
Его ответ оказался прост:
— Кажется, я понял, за чем охотятся эти ублюдки... Точнее, осознал их истинную цель.
— Прошу прощения?
Глаза Ли Цинвэй удивленно распахнулись.
Зачем призраки «Бригады Освобождения» напали на филиалы клана Чёрного Дракона?
Даже она не представляла, к чему они клонят.
— Рю Ганчхоль заговорил?
— Нет.
— Тогда откуда?..
— Понял в тот самый миг, когда снёс ублюдку башку.
Прежде он лишь косвенно сталкивался с трупами или стенаниями духов, поэтому не мог осознать суть происходящего.
Но сойдясь с Рю Ганчхолем лицом к лицу...
В тот миг, когда он лично сразил его своим ударом...
Римон инстинктивно всё осознал.
— То, что я разрубил, было лишь пустой оболочкой. С её помощью они разыграли одну из Тридцати Шести Стратагем.
То было звериное чутьё, отточенное вековым опытом.
Лично отняв десятки тысяч жизней, до тонкостей изучив ощущение обрывающегося дыхания и разрушив мириады заговоров, лишь Римон мог обладать подобной уверенностью.
Он устранил Рю Ганчхоля, но на самом деле не убил его.
Звучало как полнейшее безумие.
Однако Ли Цинвэй даже не подумала отмахнуться от этих слов.
Она лишь с предельной серьезностью уточнила:
— Какую именно из Тридцати Шести Стратагем?
— Какая разница?
— ...Хотите сказать, важен сам факт того, что они к ней прибегли.
— И продолжают использовать прямо сейчас.
Ли Цинвэй всё поняла.
Будь то стратагема «Одолжить труп, чтобы вернуть душу» или «Золотая цикада сбрасывает панцирь».
Тридцать Шесть Стратагем казались сложными лишь потому, что делили войну на шесть категорий ситуаций, предлагая по шесть уловок на каждую.
Но в глубине их лежало одно-единственное правило:
«Обмани врага!»
Любой, даже самый изощренный замысел обращается фатальной ошибкой, если его разгадали, тогда как простейшая уловка становится гениальной, если сумела одурачить неприятеля.
— Раз вы так говорите, Герцог Меча... Теперь и я вижу, к чему они стремятся.
Осознание того, что само существование Рю Ганчхоля было приманкой, позволило Ли Цинвэй сложить воедино разрозненные кусочки мозаики.
К какой уловке прибегли эти мерзавцы.
Зачем они это сделали.
И какова их конечная цель.
Она была принцессой Клана Чёрного Дракона — клана заговоров и манипуляций, — в чьих жилах кровь первородного владыки текла гуще, чем в ком-либо другом.
— Конечно, это лишь моё предчувствие. Никаких прямых доказательств нет, так что можешь пропустить мои слова мимо ушей.
Проблема оставалась одна.
Единственной опорой служили слова Римона.
Клан Чёрного Дракона лучше всех умел плести и раскрывать интриги, но именно поэтому столь зыбкие основания принять было труднее всего.
Тот, кто привык обманывать сам, по природе своей не доверяет другим, всегда ожидая подвоха.
— Нет, я верю вам.
— ...Серьёзно?
— Конечно, — твердо заявила Ли Цинвэй.
На её губах появилась мягкая улыбка:
— Я ваша невеста, Герцог Меча. Если я не стану доверять человеку, с которым собираюсь провести жизнь, кому мне вообще доверять?
— Ты могла бы не доверять вообще никому.
— Возможно. Прежде я так и думала... но вовремя поняла, насколько это глупо.
Ли Цинвэй говорила совершенно искренне.
По правде говоря, она могла сомневаться в собственных выводах, но безоговорочно верила инстинктам Римона.
Упустить золотую возможность допросить высокопоставленного офицера «Бригады Освобождения» и без колебаний казнить его — на такое она пошла исключительно из доверия к чутью Римона.
И сейчас ничего не изменилось.
Ли Цинвэй держалась спокойно и уверенно.
Римон пару секунд с сомнением смотрел на неё, а затем тихо усмехнулся:
— До меня эта истина дошла только после двухсот лет, а ты усвоила её уже сейчас. Похоже, мне досталась на редкость сообразительная невеста.
— Вы мне льстите.
Несмотря на скромные слова, похвала явно пришлась ей по душе: она просияла, аккуратно убирая ткань и бинты с нитями меча.
Римон небрежно поинтересовался:
— И как собираешься отвечать?
— А нам вообще нужно что-то предпринимать?
— Хм? — Римон удивленно вскинул бровь.
Встретив его взгляд своими бездонными, черными как обсидиан глазами, Ли Цинвэй загадочно улыбнулась:
— Тот, кто стоит за этим, похоже, очень хочет сыграть с нами в поддавки и запутать своими кознями... Так почему бы нам не подыграть ему?
Мужчина с косичкой на мгновение погрузился в раздумья.
Он стянул с пальца кольцо — артефакт стихии пламени.
Покручивая его на ладони, он негромко процедил:
— Проклятье, всё пошло прахом.
Вплоть до того момента, как Рю Ганчхоля повезли в «Левиафан», всё шло гладко.
И вдруг этот ублюдок берет и подыхает.
Признаться, такого поворота событий он никак не ожидал.
— Эта операция с самого начала катится к чертям.
Будучи высокопоставленным офицером «Бригады Освобождения», он объездил весь мир и выполнил бесчисленное множество заданий.
Схлестывался с сильнейшими гильдиями.
Уничтожал стратегические государственные объекты.
Даже разжигал полномасштабные войны.
Ни одна миссия не была легкой прогулкой, а некоторые и вовсе казались невыполнимыми по сравнению с нынешней.
Но ещё никогда всё не путалось настолько безнадёжно.
— И ведь дело не в том, что нам противостоит Ассоциация Семи Драконов... по крайней мере, так не должно быть.
В его голове мелькнула тревожная догадка, но мужчина тут же отмёл её.
Сколько бы мастеров ни числилось у Семи Драконов и каким бы баснословным богатством они ни обладали — всё это пустое.
В конечном счете они не более чем пережитки прошлого, цепляющиеся за замшелые реликвии вроде псионики давно ушедшей эпохи. Они никак не могли поставить ему подножку.
И оттого происходящее бесило ещё сильнее.
— Похоже, доверять столь важную задачу этому безмозглому болвану было ошибкой.
В итоге мужчина свалил всю вину на Рю Ганчхоля.
Услышь это Рю, он бы взорвался от негодования, но командира это не волновало.
В конце концов, это непреложная истина военного ремесла во все времена: победу приписывают командиру, а поражение — бестолковым подчинённым.
— Хотелось провернуть всё по-тихому, если получится... но теперь уж ничего не попишешь.
Не вздумай они сопротивляться ради полумер, всё обошлось бы парой тысяч трупов.
Мысленно сокрушаясь о глупости Ассоциации Семи Драконов, которая из жажды сиюминутной выгоды навлекла на себя бессмысленные жертвы, мужчина с косичкой холодно прошептал:
— Раз уж они так жаждут крови... я устрою им кровавую баню. Как они того и желают.