Римон резко распахнул глаза.
В то же мгновение его рука выхватила стоявший у изголовья кровати меч.
Приняв стойку, готовую отразить любую внезапную атаку из засады, он произнёс глухим, низким голосом:
— Кто?
Это был даже не вопрос, а предупреждение.
Последний ультиматум любому, кто осмелился бы беспечно приблизиться: приготовься пасть от его клинка.
Слова Мастера Меча, пропитанные леденящей жаждой крови, которую не рискнул бы проигнорировать даже Монарх.
Ответ из-за двери прозвучал предельно просто:
— Обслуживание номеров.
— ...Какое обслуживание?
— Доставка в номер. Я принёс завтрак.
На мгновение опешив от столь вежливого ответа по ту сторону двери, Римон озадаченно моргнул.
Затем он окинул взглядом комнату.
Огромная кровать в ещё более просторном помещении, пушистый ковёр на полу, картины в рамах на стенах...
Внимательно осмотрев роскошный интерьер, с первого взгляда выдававший высочайший класс заведения, Римон наконец расслабился.
«Ах да. Это же отель "Левиафан"».
Привычка — страшная штука.
Прошло уже несколько дней с тех пор, как он здесь поселился, но въевшийся в плоть и кровь рефлекс заставил его выхватить клинок в первое же мгновение после пробуждения. Римон тяжело вздохнул, укоряя себя за подобную глупость.
Разумом он понимал, что находится в безопасности.
Однако долгие годы сражений против Ассоциации Семи Драконов приучили его тело воспринимать это место как логово врага.
— Могу я войти?
— Да, заходи.
Щёлк.
Римон вогнал клинок обратно в ножны.
Пожилой джентльмен в строгом костюме — Юин — вкатил тележку так, словно только этого и ждал. Вид обнажённого меча в руке Римона не вызвал на его лице ни тени волнения.
То ли он уже привык к подобным выходкам, то ли обладал поистине непробиваемым спокойствием — старик невозмутимо принялся расставлять завтрак на столе.
Он разложил столовое серебро, обёрнутое в салфетку, поставил тарелку с исходящим паром тыквенным супом, тосты с беконом и глазуньей с жидким желтком, и даже налил воду с лимоном.
Всё происходило словно на немой видеозаписи.
Наблюдая за тем, как Юин сервирует стол, не издав ни единого звука и не выдав даже крупицы своего присутствия, Римон цокнул языком.
«Неудивительно, что я никак не могу расслабиться».
Несведущий человек пришёл бы в чистый восторг.
Его безупречные движения, полностью лишённые малейшего шума, вполне сошли бы за вершину стандартов гостиничного сервиса.
Но Римон знал правду.
Эта гробовая тишина предназначалась вовсе не для покоя гостя — то был отточенный веками навык сокрытия присутствия, созданный для того, чтобы неслышно подобраться к цели и оборвать её жизнь.
Впрочем, чему удивляться?
Это ведь отель «Левиафан». И прежде чем стать лучшей гостиницей мира, он был гнездом Клана Чёрного Дракона.
Именно поэтому Римон с насмешкой спросил, откусывая кусок тоста:
— Неужели генеральному управляющему отеля непременно нужно лично разносить еду по номерам?
— Предоставление особого сервиса особым гостям входит в обязанности управляющего.
— Какая честь.
— Честь для меня.
Старик явно не рассчитывал когда-либо принимать Римона в качестве постояльца.
Были ли его слова сарказмом или искренностью?
По безукоризненно вежливому выражению лица Юина разобрать было решительно невозможно. Римон окинул его пристальным взглядом, после чего доел тост, мысленно ворча: «Иметь дело с Кланом Чёрного Дракона — сплошная головная боль».
— Что бы там ни значил этот твой «особый сервис», признаю: еда отличная.
— Благодарю за столь высокую оценку.
— Я не тебя хвалю, а повара, который это приготовил.
— В таком случае я обязан поблагодарить вас от его имени.
— А?
Римон озадаченно моргнул.
Переведя взгляд с пустых тарелок, содержимое которых он только что смёл, на Юина, он неловко спросил:
— Погоди... Ты сам это состряпал?
— Как я уже сказал, особое обслуживание входит в обязанности управляющего.
— ...Тьфу ты. Неужели управляющий не может просто заниматься отелем? Какого чёрта ты ещё и готовишь так вкусно?
Римон невольно нахмурился.
Хрустящая корочка тоста.
Идеально растёкшийся желток глазуньи.
Даже выверенная до крупицы щепотка соли.
Здесь не применялись вычурные приёмы, но в простоте сквозило филигранное мастерство — без сомнений, работа шеф-повара экстра-класса.
Юин, однако, даже не подумал возгордиться.
Будто речь шла о сущем пустяке, он невозмутимо ответил:
— Когда проживёшь столько же, сколько я, волей-неволей научишься самым разным вещам.
— ...Ты сейчас надо мной насмехаешься? Намекаешь, что я за все свои сотни лет научился только мечом махать?
— Побойтесь неба, ни в коем разе.
— Ага, так я тебе и поверил.
В этом был весь старый управляющий.
Фыркнув на вежливые колкости Юина, Римон тем не менее поднял пиалу с тыквенным супом и с удовольствием допил остатки.
Пусть это и задевало самолюбие, но, пока в еде нет яда, отказываться от первоклассного завтрака не было никакой причины.
Покончив с трапезой и прополоскав рот лимонной водой, Римон внезапно поинтересовался:
— А где принцесса?
— Госпожа отлучилась.
— Шести утра ещё нет, а она уже вся в делах?
— Кое-кто создал слишком много неотложных проблем, требующих её личного вмешательства.
Тонкий укол: Ли Цинвэй завалена работой исключительно из-за него.
— И почему вы не воспитали себе нормальную смену? Были бы у неё надёжные подчинённые, поручила бы всё им.
Леденящий выпад: она разгребает всё в одиночку, потому что даже собственным людям не доверяет.
— Я и сам глубоко сожалею об этом, однако существуют дела клана, разрешить которые способна лишь сама госпожа.
Ответный удар: чужаку вроде него не пристало совать нос в дела семьи.
— Какая жалость. Покормила бы она меня получше, глядишь, и я бы помог.
Удар фактами наотмашь, недвусмысленно напоминающий, что после женитьбы на Ли Цинвэй его статус станет куда выше, чем у старого слуги.
То была настоящая схватка дракона и тигра.
Пусть оружие оставалось в ножнах, они без колебаний вонзали друг в друга отточенные, ядовитые слова.
И всё же, вопреки ожесточённой словесной дуэли, обстановка в комнате оставалась далёкой от враждебной — она была мирной, почти безмятежной.
Нет, абсолютно спокойной.
И Римон, и Юин являлись ветеранами боевого мира.
Для тех, кто пережил бесчисленные битвы, где головы слетали с плеч в мгновение ока, и кто мог с улыбкой на лице вонзить клинок врагу в самое сердце, подобные словесные уколы были не более чем лёгкой дружеской шуткой.
Их чинная беседа продлилась ещё недолго.
Когда Римон окончательно расправился с едой, Юин аккуратно составил пустую посуду на поднос и вежливо осведомился:
— Каковы ваши планы на сегодняшний день?
— Планы? Будто у меня здесь есть срочные дела.
Римон тихо усмехнулся.
И озвучил ту самую рутину, которую изо дня в день неустанно повторял последнее время:
— Пойду на утреннюю тренировку.
Он взмахнул мечом.
Не быстро, а медленно.
Плавно, будто раздвигая плывущие облака.
И в то же время тяжело, словно в его руках находился не клинок, а целая скала.
Движение было настолько замедленным, что казалось застывшим на месте, но при этом текло непрерывно, без малейшей паузы — в этой текучей грации сквозило само искусство.
Техника Медленного Меча, воплощавшая вершину эстетики неспешности, от которой невозможно было отвести взгляд.
— Твою мать.
Однако сам фехтовальщик был иного мнения.
Римон, молча тренировавшийся целых четыре часа подряд с самого завтрака, резко остановился, сквозь зубы выругавшись.
С сухим щелчком вогнав клинок в ножны, он утёр пот полотенцем и яростно нахмурился:
— Всё-таки не выходит, да?
Подобное случалось редко.
И дело было вовсе не в самой тренировке.
Для Римона упражнения с мечом были частью повседневной жизни. Если только не происходило чего-то из ряда вон выходящего, он на протяжении всей своей жизни прилежно посвящал оттачиванию клинка долгие часы каждый день.
Дело было в выражении его лица.
Обычно после тренировок человек ощущает бодрость и ясность ума.
Римон же почти никогда не испытывал раздражения от упражнений с мечом.
Разве что когда его отвлекали экстренные обстоятельства, или если он оставался недоволен тем, как воплощался задуманный путь клинка.
Но на сей раз ему никто не мешал.
И форма его движений отнюдь не страдала изъянами.
Причина досады крылась лишь в одном:
Никакого прогресса.
— Что же эта змеиная тварь оставила в моём теле?..
Римон раздосадованно цокнул языком.
Его нынешняя одержимость тренировками объяснялась не только тем, что из-за статуса государственного изменника ему было проблематично выходить на улицу.
Виной всему было смутное беспокойство, терзавшее его тело с тех самых пор, как он отрубил голову [Змею, Соединяющему Концы].
Сначала он решил, что это проклятие.
Он повидал немало ничтожеств, сыпавших проклятиями перед смертью, и для Созвездия выкинуть подобный фокус не составило бы труда.
Однако вскоре Римон осознал:
Дело обстояло куда неприятнее любого проклятия.
То были осколки звёздного света, которые раскололись и просочились глубоко внутрь него после того, как он сразил Змея.
— Чёртовы ублюдки... Что не так с этими Созвездиями? Стоит мне зарубить хоть одно, как они непременно вываливают в моё тело всякую дрянь.
Тревожные знаки появлялись и раньше.
Способность видеть Созвездия после регрессии.
Системные сообщения о том, что после каждого убийства он что-то поглощает...
Если оглянуться назад, становилось очевидно: каждый раз, когда он разил Созвездие, частица чужой сути оседала внутри него.
Проблема заключалась в том, что именно это было.
«Пока что это приносило пользу, но...»
Если бы всё ограничивалось силой Созвездий, позволяющей видеть их истинный облик, то с этим можно было бы смириться, несмотря на весь дискомфорт.
В конце концов, так куда удобнее выслеживать цели.
Возможно, он даже мог использовать эту силу как-то иначе, просто пока не понимал как.
Но что, если дело не только в силе?
Что, если звёздный свет нёс в себе нечто большее?
Что, если вместе с осколками он поглощал и частицы их личностей?
Что, если, убивая Созвездия и впитывая их суть, он постепенно сам превратится в одно из них?
— Вот от этого и мутит.
Римон снова цокнул языком.
Быть может, он излишне накручивал себя, но закрыть глаза на происходящее не мог.
Особенно после того, как воочию увидел Пак Хён-гуна, который бездумно сожрал силу Созвездия и в итоге сам оказался им пожран.
Одно только это странное чувство уже говорило о многом.
Чужеродность означает присутствие чего-то постороннего.
Ощущать нечто чужое внутри собственной плоти и духа было противоестественно.
«Может, обычное несварение?»
До регрессии — три.
После победы над Ли Чонги — ещё одно.
Он и раньше отсекал части тел Созвездий и поглощал их осколки.
Но до схватки со Змеем ничего подобного не чувствовал. Быть может, всё дело в гигантском объёме, от которого раздуло сосуды?
Или банальная несовместимость.
Возможно, со временем тело приспособится само собой.
«Нельзя списывать всё на несварение, когда есть риск отравления тяжёлыми металлами».
Римон отнюдь не питал иллюзий.
То, что способно со временем пройти само, точно так же может перерасти в катастрофу.
Особенно для него, человека, которому в любой момент могло противостоять неведомое Созвездие — он попросту не имел права сидеть сложа руки и ждать у моря погоды.
Да даже если это ощущение чужеродности со временем рассеется, корень проблемы никуда не денется.
«Неконтролируемая сила рано или поздно всегда оборачивается бедой».
Даже астральное зрение, позволявшее видеть Созвездия, работало не по его воле.
Оно активировалось само по себе.
А что, если он ненароком обретёт взгляд, обращающий всё в камень, или голос, несущий мгновенную смерть, и они сработают произвольно?
Это станет катастрофой.
«Мне нужен хоть какой-то контроль над этим...»
Именно поэтому в последние дни он так яростно налёг на тренировки с мечом.
Для Мастера Меча не существовало лучшего способа заглянуть внутрь себя и подчинить собственную суть, чем фехтование.
Беда в том, что результат оставался нулевым.
Он менял стойки и техники.
Размахивал клинком с утра до ночи.
Даже погружался в медитацию.
Ничто не позволяло обуздать эту силу — или хотя бы вызвать её по собственному желанию.
Беспокойство внутри едва заметно улеглось, но черепашьими темпами: такими темпами на полное усвоение уйдёт добрый десяток лет.
Неудивительно, что он был взбешён.
— Тьфу... Придётся искать другой способ?
Римон почесал затылок.
Он был мечником, но никогда не считал, что фехтование — панацея от всех бед на свете.
Меч создан для битвы. А для тонких внутренних материй существуют свои специалисты.
Просто он терпеть не мог зависеть от других.
Хотя, раз уж даже бывший враг в лице Ассоциации Семи Драконов теперь стал союзником, попросить о помощи не составило бы проблемы...
— ...Ладно, пока отложим.
Римон привёл мысли в порядок.
Он тренировался всего несколько дней — бросать начатое было слишком рано, да и опрометчиво встречаться с кем-либо сейчас не стоило.
— Всё равно я палец о палец не смогу ударить, пока с меня не снимут это дурацкое обвинение в госизмене.
Снова цокнув языком, Римон бросил случайный взгляд на настенный календарь, и в голове у него что-то щёлкнуло.
«Погодите-ка... Это что, сегодня?»
Быстро сопоставив даты и убедившись, что ещё не опоздал, он зашагал прочь из тренировочного зала, бормоча под нос:
— Хм, тащиться обратно в номер только ради телевизора лень. Где бы тут спокойно посмотреть передачу?..
На полушаге Римон прищурился и повернул голову в сторону.
— А, вот оно где.