[Тимлидер, а это случайно не тот парень?]
«А? Какой еще парень?»
[Ну тот воришка, которого ты пару дней назад лариатом срубил.]
— ...А-а, тот ублюдок на метле?
Только тогда Римон узнал его и кивнул.
Он и не думал запоминать столь жалкого оборванца, но если это был тот самый грабитель, становилось понятно, отчего у парня так перекосило физиономию при виде него.
Осознав по этой реакции, что Римон вовсе не притворялся, а действительно начисто забыл о его существовании, парень пришел в неописуемую ярость.
— Ах ты, сукин сын! Да ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти из-за тебя?!
Мужчина замахнулся метлой, которую держал в руках, и бросился на Римона.
Точнее, попытался броситься.
— Что это ты, позволь узнать, вытворяешь?
— Ик?!
...Помешал ему лишь негромкий голос, внезапно раздавшийся прямо за спиной.
Позади застывшего на месте слуги с занесенной метлой словно из-под земли вырос рыцарь в великолепных парадных доспехах.
Лукас смерил мужчину ледяным взглядом.
— Твое имя.
— Я-я... Макс Пауэлл, милорд.
— Макс Пауэлл... Вот как. Значит, ты из тех слуг, чье наказание началось совсем недавно.
Рыцарь сдержанно кивнул и чуть приподнял взгляд:
— И что же ты собирался сделать этой метлой?
— Ч-что? А! Н-ну, это...
Только сейчас Макс запоздало попытался спрятать метлу за спину.
Однако скрыть подобное было невозможно, и уж тем более выдавало его лицо, покрывшееся градом холодного пота — оно говорило красноречивее любых слов.
— Похоже, тебе требуется дополнительное воспитание. Я сделаю распоряжение, так что немедленно отправляйся в исправительное отделение.
— С-слушаюсь, сэр!
Макс согнулся в глубоком поклоне и бросился прочь со всех ног, будто спасая свою жизнь.
Глядя ему вслед, Лукас покачал головой, после чего прижал ладонь к груди и с безукоризненной вежливостью поклонился Римону и Джулии:
— Приношу глубочайшие извинения от лица семьи графа. Наш дом не уделил должного внимания воспитанию прислуги, что доставило неудобства гостям.
— Ах, со мной всё в порядке, — легко приняла извинения Джулия.
Римон же лишь прищурился.
Внимательно оглядев доспехи Лукаса — куда более роскошные, чем у остальных рыцарей, — и выгравированный на них герб, он заговорил с нарочитой прямотой:
— ...Мне-то без разницы, но есть пара вещей, которые я хотел бы прояснить.
— Что именно вас интересует?
— Этот ублюдок, которого ты только что отчитал... его ведь поймали на краже с поличным? Так почему он работает здесь слугой?
— Он действительно преступник. Однако он просто отбывает свое наказание, выполняя черную работу на благо графского дома.
— А-а, та самая знаменитая система исправления, которой так гордится семья графа Серпента?
— Именно так. Ему не хватило дисциплины, и он совершил глупость, но после должного воспитания он станет достойным членом общества и вернется к нормальной жизни.
— Похвально. Вполне в духе милосердного графского дома Серпент.
Римон с искренним восхищением кивнул Лукасу, который невозмутимо рассуждал о том, что следует ненавидеть грех, а не грешника.
А затем с усмешкой наклонил голову:
— Но, господин рыцарь. Похвально-то похвально, но не значит ли это, что графское поместье просто кишит слугами из бывших уголовников?
Уловив тонкий подтекст в его словах, Лукас невозмутимо ответил:
— Это правда, многие из них в прошлом преступали закон. Однако большинство уже встали на путь исправления и стали совершенно другими людьми.
— Красивые слова, господин рыцарь, но трудно не беспокоиться, когда на меня едва не набросился один из таких вот «недоисправленных» каторжников.
— Если вы переживаете за свою безопасность, я могу приставить к вам личную охрану.
— Не надо, терпеть не могу, когда за мной хвостом ходят.
Римон равнодушно пожал плечами.
А затем с нарочитой громкостью пробормотал себе под нос:
— Какая досада. Я ведь натура пугливая и ранимая. Если так пойдет и дальше, я от страха не просто репетицию пропущу, а вообще сбегу с этого вашего концерта.
[...Это кто тут пугливый и ранимый?!]
— Погоди, Ли...
Ю На-гён едва не свалилась с его плеча от столь наглого заявления, а Джулия растерянно посмотрела на него и уже открыла рот, собираясь вмешаться.
Римон незаметно подмигнул им обеим, призывая к молчанию.
Он потратил последние несколько дней на тщательное изучение графского дома, так что прекрасно знал о происхождении слуг. И уж конечно, его это ни капли не волновало.
Но сейчас он затеял весь этот спектакль с вполне конкретной целью.
Любому было ясно, что Лукас — высокопоставленный рыцарь.
А для человека из благородного дома Клана Лазурного Дракона в подобных ситуациях существовал лишь один единственно верный ответ:
— Чем в таком случае я могу помочь, чтобы вы чувствовали себя спокойно?
Увидев, как Лукас сделал шаг вперед ровно так, как и ожидалось, Римон расплылся в довольной улыбке:
— Да пустяком. Всего лишь маленькая просьба...
«Я потерял слишком много времени».
Лукас с досадой цокнул языком.
Он всего лишь собирался ненадолго заглянуть в сад, чтобы проверить, как продвигается строительство беседки.
Однако выполнение странной просьбы Римона отняло куда больше времени, чем планировалось.
Впрочем, особого сожаления рыцарь не испытывал.
Недостойное поведение слуги лежало целиком на совести графского дома. Если дело удалось уладить столь незначительной уступкой, это было даже к лучшему.
И всё же задержка оставалась фактом.
Поэтому, едва представ перед Роуз, Лукас склонил голову:
— Прошу прощения, Принцесса. Возникло непредвиденное обстоятельство, потребовавшее моего вмешательства, и мой доклад задержался.
— ...Почему именно сейчас.
— Прошу прощения?
— А, нет. Ничего.
— ...?
Лукас недоуменно моргнул.
Роуз, как и подобало принцессе Клана Лазурного Дракона, почти никогда не теряла самообладания, какой бы тяжелой ни была ситуация.
Но сегодня в ней странным образом не ощущалось привычного спокойствия.
Напротив, она казалась какой-то непривычно беспокойной.
Словно юная девушка, к которой прямо перед началом долгожданного концерта заявился незваный гость.
«Какая нелепая мысль».
Тряхнув головой, чтобы прогнать абсурдное наваждение, Лукас откашлялся и заговорил:
— Как ваше самочувствие?
— Гораздо лучше.
— ...Действительно?
— Разумеется.
Даже услышав столь уверенный ответ, Лукас не смог скрыть тревоги.
Лицо госпожи выглядело изможденным, как ни посмотри, а под глазами залегли едва заметные тени.
Еще позавчера она чувствовала себя превосходно — буквально лучилась непривычной бодростью.
И вот, за один-единственный день дойти до такого состояния...
Должно быть, месяцы бессонных ночей и непомерного труда наконец взяли свое, обрушив на нее накопившуюся усталость.
— Принцесса. Как я уже говорил, сколь бы заняты вы ни были, вам необходим полноценный сон... м-м?
Лукас внезапно запнулся.
Прямо посреди фразы он краем глаза уловил нечто, торчащее из-за спины Роуз.
— ...Подушка?
— ...!
С какой стати в рабочем кабинете Роуз оказалась подушка — да к тому же валик для шеи?
Услышав невольное бормотание подчиненного, принцесса вздрогнула и с деревянной грацией выпрямила спину, намертво пряча подушку за собой.
Затем она сухо кашлянула и произнесла:
— Я уже достаточно отдохнула. Особенно сегодня я намерена выспаться как следует, так что не стоит обо мне беспокоиться.
— Вот как?..
Лукас с сомнением кивнул.
В обычное время он решил бы, что госпожа просто отмахивается и продолжит изводить себя работой.
Однако на столе дымился ромашковый чай, в воздухе мягко витал аромат успокаивающих свечей...
Кабинет сейчас напоминал не рабочее место, а комнату, идеально подготовленную для послеобеденного сна, что придавало ее словам странную убедительность.
Хотя, конечно, их прилежная принцесса ни за что на свете не стала бы спать в разгар рабочего дня!
— Тогда я перейду к докладу. Через наши связи при дворе стало известно, что действия герцога Карла...
— Понятно. Нам следует проявить бдительность.
— Что касается ведьм из двадцати семи магических родов, мы продолжаем расследование, однако...
— Хорошо. Не ослабляйте хватку.
— И приготовления к приему...
— Продолжайте по плану.
— ......
На лице Лукаса появилось странное выражение.
Она слушала отчет с предельно серьезным видом и отдавала четкие указания.
Но рыцаря не покидало ощущение, что Роуз совершенно не сосредоточена на делах — будто ее мысли витали где-то далеко и она о чем-то тревожилась.
Особенно выдавали ее частые, украдкой бросаемые взгляды в сторону окна.
«Обычно в это время музыка уже играет, так почему сегодня?.. Нет, это даже к лучшему. Но всё же...»
— Принцесса, могу я продолжить доклад?
— Разумеется.
Несмотря на очевидную рассеянность госпожи, ее ровный голос заставил Лукаса продолжить.
Они уже разобрались с ключевыми вопросами и перешли к второстепенным.
— Далее, касательно беседки, о которой вы распорядились вчера.
— Как она?
— Я лично осмотрел ее в саду, она прекрасно вписалась в окружение. Возник лишь один небольшой инцидент.
— ...Небольшой инцидент?
— Да. Один недисциплинированный слуга попытался применить силу к приглашенному музыканту...
БАМ!
В то же мгновение Лукас оцепенел.
И дело было не только в столе, разлетевшемся в щепки, и не в чудовищной волне псионики, выплеснувшейся наружу.
Его поразила сама Роуз. Она сорвалась с места, опершись о воздух над разрушенным столом, а ее лицо исказилось от неприкрытого страха и волнения.
— Отвечайте, сэр Лукас! Что с музыкантом?! Он тяжело ранен?! Что сказал лекарь?! Если нужен целитель, немедленно!..
— У-успокойтесь, прошу вас, Принцесса! Музыкант цел и невредим!
— Вы же сами сказали, что слуга напал на него!
— Я вмешался прежде, чем тот успел что-либо сделать.
— ...Значит, с музыкантом действительно всё в порядке?
— Ни единой царапины. Уверяю вас.
По лбу Лукаса градом катился пот, пока он старался отвечать как можно спокойнее.
Благодаря этому Роуз, казалось, наконец совладала с нахлынувшими чувствами и с облегчением выдохнула.
Но лишь на мгновение.
В следующую секунду ее прекрасное лицо застыло ледяной маской:
— Что стало со слугой?
— Он отправлен в изолятор на дополнительное воспитание.
— Он совершил тяжкое преступление — поднял руку на гостя нашей семьи, и это всё? Просто дисциплинарные меры?
— Всё закончилось лишь попыткой, поэтому мы поступили строго по уставу. Не было нужды применять избыточное наказание.
Зрачки Роуз дрогнули.
Словно она отчаянно боролась с чем-то внутри себя.
Она крепко зажмурилась, но в конце концов медленно кивнула и заговорила глухим голосом:
— Что ж, пусть будет так.
— ...Вы уверены?
— Да. Хоть его поступок и возмутителен, назначать суровую кару тому, кто уже понес положенное наказание, было бы несправедливо.
«Я спросил вовсе не об этом, Принцесса», — подумал про себя Лукас.
Он служил ей больше десяти лет, но никогда прежде не видел госпожу в таком состоянии.
Ни этой тревоги, ни вспышки леденящего гнева, ни сжатых в бессилии кулаков.
Но указывать на это рыцарь не стал.
Он лишь молча смотрел на внешне успокоившуюся Роуз полным беспокойства взглядом.
— Значит, из-за этого переполоха репетиция музыкантов откладывается?
— А, они, должно быть, уже начали.
— Что вы имеете в виду?
Из распахнутого окна не доносилось ни единого звука, так как они могли начать?
Заметив ее озадаченный взгляд, Лукас невозмутимо пояснил:
— В целях безопасности они попросили перенести репетицию в главное здание, поэтому я разрешил им воспользоваться гостиной.
— ...Разве гостиная в главном корпусе не обладает абсолютной звукоизоляцией?
— Да. Там настолько тихо, что помещение подходит даже для проведения закрытых салонов, так что о шуме в главном здании можно не беспокоиться.
— ......
И мгновение спустя...
Лукас не мог не поежиться под взглядом Роуз — взглядом, в котором сквозила глубочайшая, немая обида и упрек.
«Понятия не имею, что творится с нашей идеальной принцессой».