Фавела.
Слово, обозначающее бразильские трущобы — нечто вроде корейских лачужных поселков или американских гетто.
Среди них Параисополис выделялся особо: колоссальная фавела с более чем тремя сотнями тысяч подтвержденных жителей, дурная слава о которой гремела по всему Сан-Паулу.
Хаотично нагроможденные лачуги и самострои напоминали разбросанные детские кубики.
Члены банд в открытую расхаживали по улицам с оружием наперевес.
Истощенные обитатели трущоб валялись прямо на обочинах, укрываясь вместо одеяла бездонным небом.
Увидь это принцесса Лазурного Дракона Роуз, она, вероятно, захотела бы завалить здешние трущобы ковровой бомбардировкой из щедрых пожертвований.
Однако для местных эти картины были самой обыденной реальностью.
— Эй, дела в последнее время идут в гору, а? Как насчет накинуть сверху за крышу?
— Засунь это себе в задницу, офицер. Даже если дела идут хорошо, босс забирает всё до копейки. Думаешь, у меня осталось хоть что-то, чтобы кормить твою ненасытную пасть?
— Не скупись, мы же партнеры.
— Партнеры, черта с два! Ты просто паразит, присосавшийся к преступникам.
— Зато паразит со стволом и при исполнении.
Жаир мог столь бесстыдно вымогать деньги прямо посреди улицы только потому, что дело происходило в Параисополисе.
В Бразилии подобное творилось повсеместно, но здесь сговор между продажными легавыми и картелями и вовсе ни от кого не скрывался.
Напротив, его выставляли напоказ.
Чтобы ни у одного глупца не возникло дурных мыслей.
Разумеется, с дураками банды расправлялись быстро — пулей в затылок или продажей всей семьи в рабство, — но возиться с оформлением «пропавших без вести» все равно оставалось морокой.
Особенно если среди пропавших вдруг оказывались иностранцы или важные шишки.
— А? Офицер, это еще что такое?
— Что?.. А?
Именно поэтому.
В Параисополисе, куда даже владельцы потрепанных машин боялись соваться из страха угона.
Машина летела по узкой улочке без тени сомнения и затормозила прямо посреди дороги. Увидев ее, Жаир удивленно заморгал.
«Грузовик? Нет, броневик?.. Но для броневика выглядит слишком роскошно...»
Оторопь перед причудливой махиной, которую он никогда прежде не видел, продлилась лишь мгновение.
Вскоре лицо полицейского окаменело.
— ...Это ведь эмблема «Кетцалькоатля», так?
— Чего?!
При упоминании «Кетцалькоатля» бандиты занервничали.
Пока они настороженно вглядывались, из кабины грузовика легко спрыгнул черноволосый юноша с дерзким взглядом.
Окинув окрестности беглым взглядом, он подошел к кузову и негромко постучал по борту:
— Прошу выходить, госпожа.
Вж-ж-ж.
В тот же миг задняя часть машины плавно опустилась, превращаясь в пандус, а массивная, похожая на сейфовую, металлическая дверь распахнулась изнутри.
В проеме показалась женщина.
Идеально уложенные зеленые волосы.
Множество слоев тонких одеяний, плотно окутывающих тело.
Длинные перчатки на обеих руках.
С первого взгляда от нее веяло благородной утонченностью, абсолютно неуместной среди грязи трущоб, и странной, болезненной красотой.
Стоило обитателям трущоб завидеть ее зеленые волосы, как они в ужасе взвизгнули и вскочили на ноги.
Они бросились врассыпную, перекошенные от смертного страха.
Но Майя не обратила на их панику ни малейшего внимания.
Она лишь холодно взглянула на Римона, который приветливо ей улыбался.
— ...Я сомневалась, не растерял ли ты сноровку за столько лет, но водишь ты на удивление сносно.
— В свое время я прошел отличную школу.
Можно ли было считать «школой» вождение военного грузовика под ураганным артиллерийским огнем во время мировой войны — вопрос спорный, но Римон ответил с предельно невозмутимым видом.
Как бы то ни было, ни тогда, ни сейчас он не словил ни единого снаряда и не попал ни в одну аварию.
Майя на миг нахмурилась.
Цокнув языком, она спросила:
— Арвела рассказала тебе, зачем я здесь?
— Да.
— Значит, понимаешь, что ты должен делать дальше.
— Да нет, не особо.
Римон ответил без малейших раздумий.
Встретив пристальный взгляд Майи, он с невинным видом добавил:
— Я ведь не могу строить догадки и браться за поручения, которых мне не давали. Разве не так?
Его приказ заключался в том, чтобы доставить грузовик сюда, а не в том, чтобы угадывать мысли госпожи и проявлять самодеятельность.
Арвела наверняка похвалила бы его за образцовую выучку профессионального раба, но Майя лишь пренебрежительно фыркнула.
— В таком случае вот твой приказ. Где-то в этой фавеле прячется главарь банды по имени Антонио. Найди его и возьми живым.
— ...Прикажете отыскать в этих бескрайних трущобах человека, которого я в глаза не видел?
Выследить одного конкретного человека, к тому же криминального босса, посреди громадной фавелы с населением за триста тысяч душ.
Это все равно что потребовать от внука великого сыщика или коренного жителя Сан-Паулу найти иголку в песчаной дюне.
Но Майя и бровью не повела.
Ее губы лишь тронула едва заметная усмешка:
— Не справишься?
Она словно насмехалась над тем, что он так дорого продал себя, а теперь пасует перед пустяковым поручением.
Холодная, язвительная улыбка.
Римон слегка прищурился.
«Значит, хочешь посмотреть, на что я способен?»
Он мысленно усмехнулся.
Он вмиг раскусил истинную причину приказа Майи: она жаждала увидеть его в бою.
Хитрый ход.
Если он воспользуется хоть чем-то, напоминающим владение мечом, она мгновенно раскроет его личность.
Однако Римон и не подумал уклоняться от столь неприкрытой провокации. Напротив, на его губах заиграла легкая улыбка:
— Я не говорил, что не справлюсь.
— Тогда приступай.
— Слушаюсь и повинуюсь.
Словно ленивый, но послушный раб.
Римон кивнул и тут же перешел к делу.
Пока остальные обитатели фавелы разбегались во все стороны, он неторопливо зашагал к кучке бандитов, которые не стали удирать лишь ради сохранения лица.
Опешив от столь уверенного приближения, те рефлекторно вскинули стволы, но Римон небрежно поинтересовался:
— Эй, кто ваш босс?
— O que?
— Quem é o teu patrão?
Вопрос прозвучал слишком внезапно — головорезы лишь ошеломленно уставились на него, не зная, что ответить.
Римон решил облегчить им задачу:
— Ладно, спрошу иначе. Знаете, где сейчас этот парень, Антонио?
— ...Тебе зачем?
Их физиономии мгновенно посуровели.
Заметив явное напряжение — совсем не похожее на прежнюю смутную настороженность, — Римон довольно осклабился:
— В яблочко.
— Чего?!
— Я уж думал, придется переломать кучу костей, прежде чем я выйду на этого ублюдка Антонио, а тут с первой же попытки наткнулся на его шестерок. Повезло так повезло.
— Ах ты, сукин сын!..
Это была чистая догадка, но она сработала на все сто.
Один из бандитов в бешенстве нажал на спуск пистолета, целясь прямо в насмешливую физиономию Римона.
Щелк!
Но выстрела не последовало.
Римон уже перехватил оружие и большим пальцем щелкнул предохранителем.
— Хвататься за пушку из-за простого вопроса... Вы, ребята, людей совсем за людей не считаете, да?
Глядя прямо в глаза бандиту, отчаянно пытавшемуся вырвать ствол, Римон холодно улыбнулся:
— Что ж, значит, и мне незачем церемониться с вами как с людьми.
Хрусь!
— А-а-а-а-ах!
— Ах ты, ублюдок!
— Сдохни!
Пальцы бандита переломились, точно сухие ветки, и он с воплем рухнул на колени.
Увидев поверженного дружка, остальные в ярости вскинули стволы на Римона.
Они открыли беспорядочную пальбу, ничуть не заботясь о том, что на линии огня стоит их собственный подельник — типичные повадки отморозков.
Но они оказались слишком медлительными.
Пока они только прицеливались, Римон прямо в воздухе подхватил выпавший из руки первого бандита пистолет.
Бах! Бах! Бах!
— Кх!..
— А-ах?!
— Гха-а-а!
Вращающийся барабан, оглушительный грохот выстрелов и короткие вскрики.
Все произошло в долю секунды.
Римон даже головы не повернул — лишь трижды неуловимо дернул запястьем, стреляя навскидку.
Тремя выстрелами он разнес в щепки их оружие; бандиты повалились на землю, зажимая окровавленные и переломанные руки.
В мгновение ока четверо головорезов выбыли из строя. Римон крутанул пистолет на пальце, собираясь по привычке сунуть его в кобуру на поясе.
Но тут же замер.
— ...Тьфу. Старые привычки так просто не умирают.
«Черт бы побрал этого Билли... понабрался от него дурных замашек».
Взяв оружие в руки после стольких лет, он почувствовал, как ожила мышечная память со времен скитаний по пустошам с его непутевым учеником.
С досадой цокнув языком, Римон за неимением кобуры просто заткнул пистолет за пояс и присел на корточки перед стонущими бандитами.
Подперев подбородок обеими руками, он окинул их скучающим взглядом:
— Ответили бы по-хорошему, когда я вежливо спрашивал, и не пришлось бы разводить эту грязь.
— Ах ты... ублюдок!..
Бац!
— Пропустим оскорбления родни, угрозы мести и сопли вроде «да ты хоть знаешь, с кем связался?». Я слышал эту шарманку миллион раз. Скукотища.
Не дав тому договорить, Римон врезал ему по лицу, выбив зубы, которые брызнули во все стороны, точно зерна кукурузы.
Затем он повернулся к оставшимся троим, сверлившим его взглядами, в которых ярость смешалась с первобытным ужасом.
Холодная усмешка.
— Итак, место победителя всего одно, живая очередь. Кто первым расколется, где прячется ваш босс?
— Жри дерьмо!
— Мы тебя достанем!..
— Постой! Мы правда не знаем, где бос... гх-х!
— Какая жалость, трое проигравших.
Один удар в солнечное сплетение, один впечатанный в землю фейс и один рубящий удар по шее.
Все четверо отключились. Римон выпрямился, словно с самого начала не ждал от них ничего толкового.
Усмехнувшись, он скосил взгляд в сторону:
— Поздравляю, вы выиграли суперприз. Отличная работа, офицер.
— М-мне?! Почему мне?!
Полицейский, пребывавший в прострации с момента появления Римона, наконец пришел в себя и в панике заголосил.
Римон невинно улыбнулся Жаиру:
— Я же сказал: сделку получает первый, кто заговорит о боссе.
— Это... это касается и меня?!
— А почему нет? Думал, у тебя льготный билет?
Взяв кровавые деньги у бандитов, ты фактически стал их названым братом, верно?
Римон с издевкой указал на пачку купюр, которую Жаир все еще сжимал в кулаке. Коп побелел как полотно:
— Н-нет... я не могу сказать!
— Не можешь?
— Да! Вы, иностранцы, ни черта не понимаете, но в этих краях даже шепот имени Антонио означает верную смерть!
Жаир стиснул зубы до скрежета.
Узнай банда, что он сдал логово Антонио, не только его самого — всю его семью ждала чудовищная расправа.
Уж лучше сдохнуть прямо здесь, чем открыть рот.
Тем более что он смутно догадывался, кто именно стоит за спиной Антонио.
— Оу, серьезно? Что ж, тогда ничего не попишешь.
— Значит...?!
— ...Ты правда решил, что я так скажу?
Римон смерил Жаира ледяным взглядом.
По одной лишь этой перекошенной от ужаса физиономии было ясно: перед ним продажная шкура, прямо или косвенно участвовавшая в бесчисленных «расправах».
Поэтому Римон лишь глумливо усмехнулся:
— Эй, офицер, хочешь услышать кое-что занятное?
— Угрозы не сработают! Я ничего не скажу!
— Даже если я скажу, по чьему приказу пришел за шкурой этого ублюдка?
— ...!
Жаир сам не заметил, как помертвел окончательно.
И лишь теперь до него дошло.
В Бразилии было всего две категории людей, способных столь нагло громить бандитские группировки:
Конченые самоубийцы... либо безумцы, за спиной которых стоял кто-то куда более жуткий, чем любые банды.
Грузовик с эмблемой «Кетцалькоатля» и зеленоволосая красавица, наблюдавшая за происходящим со скрещенными на груди руками, предельно ясно давали понять, к какой категории относился этот парень.
— Угроза Клана Зеленого Дракона или месть картеля — что пугает тебя сильнее? Выбирай.
Жалкая жизнь.
Или мучительная смерть.
Что из этого привлекательнее?
Глядя на улыбающегося Римона, Жаир погрузился в пучину абсолютного отчаяния.