Не в силах приспособиться к давящей, неестественно тяжёлой атмосфере, Ю На-гён озадаченно почесала затылок кончиком крыла.
Спустя мгновение она робко подала голос:
[— Эм, тимлидер? Тут есть кое-что, чего я никак не могу взять в толк.]
— Что именно?
[— Призрак святой, объявившийся в храме Музы... Неужели это настолько чудовищный скандал, что от него трясёт и церковь, и саму богиню?]
— Ты думаешь, это просто скандал? Это величайший позор за всю историю культа Музы.
[— Всего-то из-за одного призрака?]
Ю На-гён искренне недоумевала.
Если бы дело происходило в старые времена, когда она шарахалась от каждой тени, то ещё куда ни шло. Но после того как в Лондоне она насмотрелась на целые полчища призраков, столь трепетное отношение к одной-единственной бестелесной девчонке казалось ей полнейшим абсурдом.
Словно прочитав её мысли, Римон цокнул языком и пояснил:
— Как думаешь, какова главная причина, по которой люди вообще верят в богов?
[— Ну... потому что они боги?]
— ...Моя вина.
[— А за что ты извиняешься-то?!]
Ю На-гён возмущённо встопорщила перья, видя, как Римон с глубоким вздохом корит себя за то, что ожидал глубоких мыслей от птичьих мозгов.
Вместо него ответила Айнша:
— Спасение и покой.
— Вот именно, — подхватил Римон. — Если отбросить редкие исключения вроде Ассоциации Семи Драконов, самая частая цель любой веры — гарантировать душе мир и покой после смерти.
[— А... Ну да, логично.]
Поскольку Айнша была верховной жрицей Священного Альянса, Ю На-гён послушно кивнула на её реплику и пояснения Римона.
Небеса, рай, Вальгалла, цикл перерождений — практически любая религия строится на догматах о загробной жизни.
Римон вдруг прищурился, глядя на Ю На-гён:
— А теперь представь: что будет, если разнесётся весть, будто истово веровавшая служительница богини — не просто рядовая жрица, а сама святая! — после смерти не обрела покой, а стала неприкаянным призраком?
[— Ну... вербовать новых прихожан станет сложнее?]
— Если бы всё обошлось только этим, они бы легко отделались.
— Это катастрофа, — бесстрастно добавила Айнша. — В худшем случае богиня может лишиться своей божественности. А для бога это равносильно смерти.
Подобно тому, как ведьмы приносят в жертву тайны и саму судьбу ради сотворения чар, боги, чьё существование само по себе является магией, поддерживают свою божественную суть искренней верой паствы. Утрата божественности грозит в лучшем случае полузабвением, а в худшем — падением в статус демонического божества из-за утраты веры.
В подобном контексте реакция богини Музы, поспешившей стереть любые упоминания о святой, выглядела более чем закономерной.
— К тому же это не какая-то безобидная тень, — продолжил Римон.
За свою долгую жизнь Римон повидал немало призраков, но среди них едва ли нашлась бы хоть пара вменяемых. Будь то призванные души или неупокоенные духи, не способные уйти за грань, подавляющее большинство из них либо вредило живым, либо бесцельно слонялось по свету, начисто позабыв о прошлой жизни. Те души, что явились в Лондон благодаря магии Авалона, воссоздающей подобие загробного мира, были редчайшим исключением.
— И причина её смерти — самоубийство, ко всему прочему. В лучшем случае перед нами бездумный скиталец, потерявший рассудок, в худшем — обезумевший мстительный дух или истинная нечисть. Злой дух, при жизни бывший святой... При неосторожном обращении это куда опаснее любого демона.
Римон снова цокнул языком. Затем он окинул взглядом Скрипку Глубокой Тьмы, покоящуюся в футляре за спиной, и негромко пробормотал:
— Выходит, эта тварь всё это время сидела внутри инструмента?..
Ощущение было такое, будто в любимой скрипке, на которой играешь каждый день, внезапно обнаружилась часовая бомба.
Заметив, что Римон даже не скрывает накатившей досады, Айнша сухо заметила:
— Мы не можем утверждать наверняка. Прошли сотни лет. Душа могла давно рассеяться.
— Нет, она наверняка всё ещё там, — отрезал Римон. Он нахмурился и продолжил: — Не так давно старая ведьма Сир подтвердила, что в скрипке обитает душа.
Несколько дней назад в Лондоне, оценивая Скрипку Глубокой Тьмы и выяснив, что Семь Ковчегов действуют подобно печатям, Сир обмолвилась: вне зависимости от печати, внутри скрипки привязана какая-то посторонняя сущность.
Тогда Римон просто отмахнулся. Инструмент и без того был проклятым артефактом, так что лишний призрак погоды не делал. Но кто же знал, что этим призраком окажется сама святая, создавшая инструмент?
В таком свете это была уже не скрипка, а запечатанное стихийное бедствие в деревянном корпусе.
Римон сокрушённо вздохнул.
Перелистывая свиток, полученный от Айнши, он вдруг замер, а затем с подозрением воззрился на синюю птицу:
[— Тимлидер? Ты чего так на меня уставился?]
— Если подумать... Разве ты не говорила, что однажды видела призрака в «Левиафане»?
[— А, ты об этом?.. А к чему ты вспомнил?]
Ю На-гён забегала глазками, но спустя секунду всё же кивнула.
Когда филиалы отеля «Левиафан» подверглись нападению Призраков Бригады Освобождения, Римон отлучался по делам. В его отсутствие Ю На-гён слонялась по коридорам отеля и краем глаза заметила смутную тень — о чём и вспомнила лишь задним умом.
Римон развернул свиток перед её клювом:
— Чисто ради интереса: тот призрак случайно выглядел не так?
[— А?]
Опешив от столь неожиданного вопроса, птица сперва растерялась, но стоило ей взглянуть на рисунок, как её круглые птичьи глаза полезли на лоб.
На портрете в свитке была запечатлена точь-в-точь та самая полупрозрачная фигура, которую она встретила в «Левиафане».
[— Т-так это был призрак святой?!]
— Судя по твоей реакции — да.
[— Погоди, нет! В этом же нет никакого смысла!] — тут же запротестовала Ю На-гён. Указав кончиком крыла на портрет девушки, на вид которой едва ли можно было дать больше пятнадцати-шестнадцати лет, она выпалила: [— Как такая соплячка могла быть не просто жрицей, а целой святой?!]
— Ничего невозможного.
— Вполне обычное дело.
Ю На-гён опешила от мгновенного единодушия собеседников.
Айнша бесстрастно пояснила:
— Облик души не всегда соответствует физическому возрасту в момент гибели. К тому же выдающиеся ведьмы и жрицы нередко сохраняют вечную юность.
[— Ну... это правда...] — неохотно согласилась синяя птица.
Великая ведьма Сир или верховная жрица Лакт... Глядя на их цветущую, неподвластную векам красоту, Ю На-гён сама не раз задумывалась о том, чтобы податься в магички.
— Кроме того, сотни лет назад шестнадцать лет считались вполне зрелым возрастом. Да и магический дар не зависит от прожитых лет.
[— ...Очень надеюсь, что святая Музы просто потрясающе молодо выглядела,] — мрачно буркнула Ю На-гён. Ей было не по себе от мысли, что столь юная девушка могла впасть в отчаяние и покончить с собой.
— Хм. Если призрак святой свободно разгуливал по «Левиафану», значит, она вовсе не запечатана, — вслух рассуждал Римон.
Он не был бессердечным — просто многовековая жизнь приучила его смотреть на вещи трезво.
Айнша, столь же скупая на пустые сантименты, равнодушно поддержала:
— Скорее всего, она не заточена силой, а прячется по собственной воле. Призраки часто привязываются к вещам, которые лелеяли при жизни.
— Но для подобной привязанности она вела себя слишком тихо.
— Странно. В хрониках сказано, что при жизни в храме её дух объявлялся ежедневно.
— Вот именно. Раньше она вела себя куда активнее... С чего вдруг теперь прикидывается ветошью?
Пока Римон и Айнша размышляли над загадкой, Ю На-гён, отбросив хандру, вспомнила визит в храм Музы и подала голос:
[— Слушай, а что, если она просто до смерти боится тебя, тимлидер, и потому носа не кажет?]
— ...Логично.
— Звучит правдоподобно, — согласилась Айнша.
И действительно, замечание попало в яблочко.
Истребитель злых богов, способный взмахом клинка рассекать каньоны; чудовище, рушившее коррумпированные культы вместе с их монолитными цитаделями... Пусть Священный Альянс пострадал от Римона не так сильно, как Ассоциация Семи Драконов, но натерпелся предостаточно.
Для святой, жившей века назад, в эпоху безраздельного могущества Римона, прятаться в скрипке от греха подальше было самым здравым решением на свете.
— Хм. И как нам тогда её выманить?
[— Выманить? Зачем?]
— А сама как думаешь? — Римон выразительно постучал пальцем по футляру. — Пошевели мозгами. Судя по храмовым записям, дух вселился в инструмент прямо во время его создания.
[— Так.]
— А значит, она была свидетельницей всего, что происходило со скрипкой на протяжении веков.
Ю На-гён озадаченно склонила голову, всё ещё не улавливая связи, но внезапно её глаза распахнулись:
[— А, то есть!..]
— Именно, — кивнул Римон. Он пристально поглядел на инструмент и тихо закончил: — Этот призрак знает правду о Семи Ковчегах. Или, по крайней мере, владеет зацепками.
— Теперь понятно, зачем её призывать, — подытожила Айнша.
— Проблема в том, что силой её оттуда не вытащить.
Даже легендарная Сир не смогла извлечь дух наружу, лишь смутно ощутив присутствие чужой искры. Насильно выдернуть призрака было невозможно.
Оставалось лишь сделать так, чтобы она показалась сама... Но ни на осквернённый храм, ни на собственную могилу — места, казалось бы, самые сокровенные — она никак не реагировала.
Пока Римон досадливо щёлкал языком, упёршись в тупик, Ю На-гён внезапно встрепенулась:
[— Эй, а как насчёт такого?]
— Это тяжёлый удар...
В зале, погружённом в непроглядный мрак, один из присутствующих — уродец, методично собирающий кубик Рубика, — презрительно фыркнул:
— Не преувеличивай. Кайзер всё равно был никчёмным показушником.
Он открыто насмехался над тем, что гибель обречённого соратника не стоит и выеденного яйца.
Ответ раздался из-за круглого стола, вокруг которого стояло двенадцать кресел. Четыре пустовали, ещё на четырёх лежали перевёрнутые карты, и лишь за оставшимися четырьмя сидели живые тени.
— Смерть Кайзера не имеет значения, но потеря ещё одного из Семи Ковчегов — вот настоящая проблема.
— А, ну тут не поспоришь, — нехотя признал уродец.
Семь Ковчегов были главной целью, упустить которую Призраки Бригады Освобождения не имели права.
— И Магический Монарх тоже.
— Этот старый хрыч? Полезный, конечно, но слишком привередливый. Вряд ли из него вышел бы толковый соратник.
— Ошибаешься. Если бы мы благополучно заполучили лондонский Ковчег, он снискал бы благословение звёзд и стал великолепным товарищем.
— ...Ну, по крайней мере, он закрыл бы пустующее третье место, — согласился уродец.
Даже для них, существ, способных преодолеть предел сотого уровня с помощью «Нисхождения Созвездия», Десять Великих Монархов оставались исключительными фигурами. Карл с самого начала Железного Века был идеальным сосудом для звёздной благодати, так что его гибель действительно оказалась невосполнимой утратой.
— Не стоит отчаиваться. Я восполню эти потери.
— Ты, Лабиринт? И каким же образом?
В голосе прозвучало неприкрытое сомнение, граничащее с насмешкой.
Однако Лабиринт лишь ухмыльнулся:
— Моя любимая игрушка почти завершена.
— Думаешь заменить берсерка или Магического Монарха какой-то безделушкой?..
Берсеркер Юджин обладал врождённым звериным инстинктом бойца, непревзойдённым уникальным навыком «Воплощение Гнева» и исключительной устойчивостью к эрозии, превосходя в чистом бою даже монархов. А Карл, коснись его звёздная благодать, уверенно занял бы третье место и мог бы замахнуться на второе.
Заткнуть подобные бреши? Подобным хвастовством не разбрасывался даже четвёртый Призрак Бригады Освобождения.
— Разумеется, одной лишь игрушки было бы мало, — охотно признал Лабиринт. Но тут же выставил условие: — Если бы не это.
Глухой стук.
Стоило ему опустить предмет на стол, как тёмную комнату залило кроваво-красным сиянием.
Источник исходил от мутного, но притягательного двадцатигранного многогранника из драгоценного камня. Его багровый отсвет окрасил всё вокруг в зловещие тона.
— ...Из Лондона?
— Именно. Единственное стоящее наследие нашего никчёмного Кайзера, сдохшего словно дворовый пёс.