Ку-гу-гу-гун...
Глухой рокот прокатился по залу, и лабиринт, сковавший вестибюль, окончательно обратился в прах.
В то же мгновение искорёженное здание вернулось в свой первозданный вид, а невидимые путы, связывавшие тело Ли Цинвэй, бесследно растаяли.
— Наконец-то всё закончилось, — негромко произнесла она.
— Прикажете рассеять боевое построение?
— Да. В конце концов, все свирепые звери уже схвачены.
Получив дозволение Ли Цинвэй, Юин едва заметно подал знак воинам Отряда Тёмного Дракона, занявшим позиции по всему вестибюлю.
Секунду спустя начались перемены.
Пространство вокруг отеля «Левиафан» словно пошло рябью.
Густая тьма, окутывавшая здание непроницаемым саваном и скрывавшая его от внешнего мира, начала медленно таять.
И взору открылось кольцо оцепления.
Сотни бойцов в традиционных боевых одеяниях, выстроившихся в грандиозный боевой порядок, один за другим выступали из рассеивающегося мрака.
— Благодарю всех, кто пришёл на выручку. В филиалах сейчас наверняка творится сущий ад, но вы всё равно поспешили сюда.
— Не стоит благодарности, принцесса. Защищать вас — наш священный долг.
— Исполнять долг как нечто само собой разумеющееся... Именно это и заслуживает истинной признательности.
Ли Цинвэй тонко улыбнулась.
Гибель Рю Канчхоля и прекращение нападений вовсе не означали, что положение дел в филиалах мгновенно наладилось.
Особенно тяжело пришлось тем подразделениям, которые не заключили контракт с «Гардианом» и не получили поддержки от гильдии «Бесконечность» — там потери исчислялись десятками жизней.
И всё же, невзирая на это, воины мчались сюда, с ног до головы покрытые чужой и собственной кровью.
За это действительно стоило быть благодарной.
В особенности ей — той, кого клан открыто презирал и считал главной виновницей упадка клана Чёрного Дракона.
«По крайней мере, в ближайшее время о поддержке внутри клана можно не беспокоиться».
Разумеется, Ли Цинвэй ни секунды не верила, будто все они примчались движимые одной лишь искренней преданностью.
Скорее наоборот.
Воочию узрев подвиги Римона в этот день, они наконец осознали, кто такой настоящий Мастер Меча.
И понимали: если помолвка состоится, в один прекрасный день этот клинок может обратиться против них самих.
Куда вероятнее было то, что воины наперебой спешили сюда, соревнуясь в запоздалых изъявлениях покорности.
Впрочем, это не имело никакого значения.
Истинная ли это верность или следование корыстным расчётам — Ли Цинвэй было вполне достаточно того, что они безукоризненно исполняли свой долг, прямо как сейчас.
Ведь это был клан Чёрного Дракона, родина интриг и скрытых умыслов, а она была его принцессой.
— Делать то, что само собой разумеется, порой удивительно трудно, — заметила она.
— Вот как вы на это смотрите?
— Если бы незваные гости озаботились столь очевидными вещами, их нога бы никогда так легко не ступила на порог «Левиафана».
— ...И то верно, — охотно согласился Юин.
Призраки «Бригады Освобождения», включая Беллоса, страшились лишь дурной славы Ассоциации Семи Драконов, но так и не потрудились как следует разузнать, что в действительности представлял собой отель «Левиафан».
Потому-то Беллос даже перед лицом смерти так и не понял простой истины:
Даже если бы Римон не преградил ему путь, живым выбраться отсюда ему бы всё равно не удалось.
Ведь это был «Левиафан».
Драконьи построения, магические барьеры, благословения духов... Цитадель, напичканная всеми древними таинствами, которые только способно было купить колоссальное богатство Семи Драконов. Твердыня, штурмовать которую не решился бы с кондачка даже Мастер Меча.
— Могу я оставить зачистку и наведение порядка на вас?
— Разумеется. Не беспокойтесь о последствиях и ступайте отдыхать.
Несмотря на сломанную руку, отчаянно требовавшую лечения, Юин ответил с невозмутимым спокойствием. Ли Цинвэй даже не стала спрашивать, всё ли с ним будет в порядке.
Справляться с подобным для него было обычным делом — не зря же он занимал пост генерального управляющего отеля «Левиафан».
Поручив Юину устранение последствий и дела клана, Ли Цинвэй смогла сосредоточиться на том, что под силу было только ей одной.
Например, разобраться с весьма необычным временным охранником.
— Мне обращаться к вам «Бесконечный Монарх»?
— Можете называть меня как вам удобно.
— Ну что вы, как я смею.
Обращаться к Монарху панибратски?
Прознай об этом пресса, заголовки тут же запестрели бы скандалами о том, что принцесса клана Чёрного Дракона выказала вопиющее неуважение к Монарху.
Ассоциация Семи Драконов и Десять Великих Гильдий...
Будучи вершинами финансового и военного могущества Железного Века, каждое их движение отзывалось эхом по всей планете.
— Если честно, я несколько удивлена.
— Чему же?
— Не думала, что вы станете помогать нам с таким рвением.
И в этом замечании Ли Цинвэй не было ни капли лукавства.
Даже с учётом баснословного гонорара, сам факт того, что гильдия из первой десятки берётся за охранный подряд, был беспрецедентен.
Что уж говорить о ситуации, когда сам Монарх лично выходит на дежурство в роли телохранителя — подобное поразило даже её, непосредственного нанимателя.
Ли Чонги ответил без затей:
— Заказчик есть заказчик. Да и не в моих правилах отлынивать от дела, когда на кону стоят человеческие жизни.
— Верно, вы не из тех, кто терпит показную видимость, — Ли Цинвэй тихо усмехнулась.
Римон бесчисленное количество раз ворчал по поводу астрономических сумм, выплаченных гильдии «Бесконечность».
Вздумай Ли Чонги сражаться спустя рукава, Римон содрал бы с него три шкуры, осыпая проклятиями как алчного мошенника.
— Похоже, вы отлично знаете Герцога Меча.
— Разумеется. Я ведь его невеста.
Разве не естественно для будущей жены досконально знать своего суженого?
Ли Цинвэй ответила с лёгким, горделивым кокетством.
Затем она чуть склонила голову набок:
— Но раз уж вы завели этот разговор нарочно... должно быть, хотите о чём-то спросить касательно Герцога Меча?
— Не то чтобы я сгорал от любопытства, но... если позволите, есть одна вещь, которую мне хотелось бы понять.
— Например, почему человек, чью напарницу вы погубили, оставил в живых вас — вражеского Монарха?
— Как вы узнали?
— А как я могла не догадаться?
Ей даже не требовалось читать его мысли.
С той самой секунды, как Римон покинул вестибюль, Ли Чонги не отрывал взгляда от бездыханного тела Юджин. По этому застывшему взгляду было очевидно: его мысли неотступно возвращались к гибели напарницы Римона.
— В таком случае, вы можете дать мне ответ?
— Конечно. Будь это что-то другое, я бы промолчала, но причина, по которой Герцог Меча сохранил вам жизнь, до смешного проста, — Ли Цинвэй охотно кивнула.
Этот ответ был очевиден любому, кто хоть немного знал Римона.
Но Ли Чонги сам вряд ли когда-нибудь додумался бы до этого.
Одарив его безупречной улыбкой, принцесса произнесла:
— Потому что вы оказались дураком.
— ...Я не настроен шутить.
Слишком уж нелепо это прозвучало.
После недолгой паузы Ли Чонги заговорил тихо и сдержанно. Сохранить самообладание после подобного заявления само по себе требовало похвальной выдержки.
— Вот и славно. Я ведь тоже не шучу.
Ли Цинвэй и не думала над ним насмехаться. Она всего лишь честно ответила на его вопрос.
И потому со всей любезностью пояснила, почему его поступок иначе как глупостью назвать было нельзя:
— Когда Герцог Меча вызвал вас в Голубой дом, вы ведь явились на бой в полном одиночестве?
— И только за это вы клеймите меня дураком?
— Не просто «клеймлю», вы им и были. Бросить Мастеру Меча вызов один на один — на подобное столетиями никто не осмеливался.
— ...
Ли Чонги промолчал.
Оставайся он в неведении, возможно, он бы поспорил. Но, уже скрестив с Римоном клинки, он приблизительно представлял себе, кто такой Мастер Меча.
И понимал:
Выйти на Мастера Меча в одиночку было сродни прыжку нагишом в жерло бурлящего вулкана в безумной надежде пробиться сквозь магму на другую сторону Земли.
И какой же оценки заслуживал безумец, который попытался совершить подобное и чудом выжил?
Слово «дурак» из её уст было верхом милосердия.
— ...Выходит, лишь благодаря этой глупости Герцог Меча и сохранил мне жизнь?
— Именно. Благодаря этой вашей глупости он увидел в вас не врага, а всего лишь очередного дерзкого претендента, посягнувшего на престол Абсолюта.
Будь Ли Чонги тем, кто на самом деле взял детей в заложники и расставил коварную ловушку, он бы ни за что не осмелился выйти против Римона один на один.
Он непременно пустил бы в ход какой-нибудь изощрённый план.
Ведь интриган, привыкший действовать лишь при наличии двойных и тройных гарантий, мыслит совершенно иначе, нежели Абсолют, привыкший решать всё собственной силой.
С той самой секунды, как Ли Чонги предстал перед Римоном в одиночку, он неопровержимо доказал, что за кулисами заговора стоял кто-то другой.
— А к подобным простодушным претендентам Герцог Меча, как правило, проявляет великодушие.
— Но почему?
Монарх, чьей короне угрожают, никогда не прощает измены.
Так почему же простил Римон?
На этот спокойный вопрос Ли Чонги принцесса едва заметно улыбнулась:
— Как по-вашему, станет ли слон впадать в ярость от укуса муравья и в бешенстве топтать его копытом?
— Муравей способен убить льва, если выгрызет ему сердце.
— Способен. Но только не тот, что несётся в лобовую атаку, гордо провозглашая, что одолеет хищника в честном бою.
— ...
Возможно, Ли Чонги укололо внезапное сравнение с муравьём.
Он попытался парировать, но тут же сник, чем вызвал невольный смешок принцессы.
— Герцог Меча абсолютно равнодушен к посягательствам на свою персону. Он попросту не чувствует для себя ни малейшей угрозы.
Земные владыки казнят мятежников вместе с их роднёй до седьмого колена, дабы удерживать трон страхом.
Но истинному Абсолюту это ни к чему.
Сколько бы безумцев ни бросало ему вызов, он защищает свой престол исключительно собственной непререкаемой силой.
— Если бы Герцог Меча истреблял каждого такого смельчака, как вы... что ж, большая часть ныне существующих государств пала бы давным-давно.
— ...Не слишком ли несопоставимы масштабы?
— Претендентов на место Абсолюта среди стран и великих кланов хватало во все времена.
В хаотичную Эпоху Героев сверхдержавы, взрастившие собственных Мастеров Меча ради мирового господства, неизбежно сталкивались с Римоном — Владыкой Башни Меча.
Для них Башня Меча, несшая своё учение всему человечеству без различий, самим фактом своего существования была бельмом на глазу, ведь они жаждали монополизировать эту абсолютную асимметричную силу.
Если бы Римон не гасил те войны каждый раз с минимально возможными жертвами, мировая история пошла бы по совершенно иному руслу.
Невозмутимо объяснив это, Ли Цинвэй добавила:
— Разумеется, те, кто вместо открытого поединка причинял вред невинным с помощью подлых уловок, неизменно платили сполна.
Римон никогда не впадал в истинную ярость из-за покушений на себя, но стоило задеть его близких или непричастных людей...
Виновные всегда расплачивались кровью. Произнеся это, Ли Цинвэй пристально посмотрела в глаза Монарха, скрытые за спадающими прядями волос.
— Герцог Меча лишил вас глаза вовсе не за то, что вы посмели обнажить против него клинок. Это было предостережение — кара за то, что по вашей собственной глупости погибла ни в чём не повинная подчинённая.
— ...Вот как. Теперь я понял.
Лишь в этот миг Ли Чонги осознал до конца.
Слова Римона о том, что он слишком глуп, чтобы заслуживать кары, были чистейшей правдой.
Окажись он хоть на йоту лично замешан в гибели Ю На-гён, он бы уже давно кормил червей.
И понял он также, почему среди всех тринадцати Мастеров Меча лишь Римона прозвали Защитником Человечества.
Существо, способное стереть целую нацию с лица земли по мановению пальца, но сознательно отказывающееся от этого... Одно лишь это внушало священный трепет.
— Ваши сомнения рассеялись?
— Да.
— Чудесно. С вашей проницательностью вы наверняка поймёте и предостережение, которое я собираюсь вам дать.
— ...Предостережение?
— Даже поняв его натуру, не смейте испытывать милосердие Герцога Меча на прочность.
Ли Цинвэй едва заметно улыбнулась:
— Запомни это хорошенько, Бесконечный Монарх.
Её лицо озаряла всё та же безупречная, чарующая улыбка.
— Я далеко не так милосердна, как он.
Голос звучал всё так же кристально спокойно и умиротворённо.
— Если ты осквернишь его снисхождение и вновь обнажишь против него оружие, или забудешь его урок и снова позволишь сделать себя марионеткой «неведомых сил»...
Она держалась с непринуждённой лёгкостью, будто рассуждала о сортах чая и пирожных на званом приёме.
— ...я мобилизую всю мощь Ассоциации Семи Драконов, чтобы стереть тебя с лица земли.
Однако её глаза, бездонные и чёрные, как могильная топь, смотрели на него без тени веселья.
Ли Чонги медленно кивнул, думая про себя:
«Муж угрожает и эксплуатирует.
Жена эксплуатирует и угрожает.
Идеальная пара».
— Ах да, пользуясь случаем, я давно хотела кое-что у вас спросить.
Убедившись, что её предупреждение усвоено должным образом, Ли Цинвэй удовлетворённо улыбнулась и с небрежным любопытством бросила вопрос, будто он только что пришёл ей на ум:
— С какой целью вы открыли на меня охоту ещё до того, как я встретила Герцога Меча?