Среди всех филиалов Клана Чёрного Дракона компания «Блэк Драгон Констракшн» приносила едва ли не самую высокую прибыль, уступая по доходам разве что отелю «Левиафан».
Ее статус был исключительно престижен — работа здесь считалась верным билетом на пути к вершинам клановой иерархии.
Но в этот конкретный момент...
Никто в Клане Чёрного Дракона не позавидовал бы тем, кто числился в штате «Блэк Драгон Констракшн».
В конце концов, ни в какую эпоху живые не завидовали мертвецам.
Тем более тем, чья гибель оказалась столь неописуемо жуткой.
— В кашу раскатали, а?
— ...И это всё, что вы можете сказать при виде подобной бойни?
— Ну надо же хоть что-то сказать.
Римон отозвался с полным безразличием, не сводя взгляда с открывшегося перед ним кошмара:
— Чем чудовищнее труп, тем с более холодной головой следует подходить к осмотру.
Шея свернута штопором на все триста шестьдесят градусов. В обе глазницы по рукоять воткнут раскрытый веер. Из вспоротого живота наружу вывалены внутренности.
Труп был воплощением первобытного ужаса.
Складывалось ощущение, будто убийца приложил все мыслимые усилия, чтобы сделать эту смерть как можно более кошмарной, упиваясь изощренной жестокостью в каждой отдельной детали.
Даже вечно невозмутимая Вэйлин не сумела скрыть набежавшей на лоб тени отвращения.
Римон же оставался абсолютно хладнокровен, тщательно изучая мертвое тело.
— Хм... Сперва распороли живот? Затем взялись за глаза, когда сопротивление угасло, а под конец свернули шею.
Был ли это намётанный глаз Мастера Меча?
Или опыт человека, собственными руками породившего неисчислимое множество мертвецов?
Всего лишь по одному беглому взгляду Римон в точности восстановил хронологию расправы и удовлетворённо кивнул сам себе.
Затем, решив, что увидел достаточно, он развернулся на пятках и буднично спросил:
— Где следующий?
— Мне правда нужно отвечать?
— Пожалуй, нет.
Вновь кивнув, Римон по кровавым следам на полу прошел в уборную. Там лежал еще один труп — изрубленный на мелкие куски и буквально затрамбованный в унитаз.
По сравнению с телом со свернутой шеей это зрелище ничуть не уступало в жестокости. Если не сказать больше — превосходило.
Но это было лишь начало.
Тело с расплющенной в дверном проеме головой.
Тело с начисто содранным лицом.
Тело, нанизанное на декоративную скульптуру, словно кусок мяса на вертел.
И дальше — от столовой до лестничных пролетов, от кабинетов до самого вестибюля — каждый угол офиса был буквально усеян трупами. Ни одного уцелевшего.
Хуже всего дела обстояли в кабине лифта.
Тот, кто заталкивал туда тела, набил кабину настолько плотно, что из всех щелей между створками торчали переломанные руки и ноги. От одного лишь этого вида к горлу подступала тошнота.
— Хм-м.
Даже посреди всего этого безумия бровь Римона ни разу не дрогнула.
Он просто методично исследовал каждую рану, сопоставлял увиденное со своим прошлым опытом и собирал воедино крупицы сведений об убийцах.
Его ледяное спокойствие казалось настолько отрешенным, что стоявшие на карауле бойцы Клана Чёрного Дракона бросали на него откровенно неприязненные взгляды.
Сколько прошло времени?
Обойдя сотни трупов с первого этажа до самого верха, Римон наконец замер перед одной из комнат.
Некогда роскошный кабинет, где его принимал директор восточноазиатского филиала, теперь лежал в руинах, залитый кровью до неописуемого уродства.
«......»
А в самом центре этого погрома...
Он стоял перед одиноким телом, превращенным в бесформенное месиво из костей и мяса.
— Директор Ван.
Лишь тогда мужчина средних лет обернулся — его выдавали лихо закрученные кверху усы по обе стороны лица.
При виде Римона лицо Ван Цзиньина озарилось неподдельным удивлением.
— Герцог Меча? Какими судьбами?
— Не делай такое испуганное лицо. Я пришел не для того, чтобы снова тебя избить.
— ...Значит, решили помочь со следствием?
— «Гардиан» отвечает за безопасность филиалов Клана Чёрного Дракона. Я не могу сидеть сложа руки, когда сотрудников дочерней компании вырезают под корень.
— Ну, не совсем под корень. Те, кто был в отпуске, в командировках или на выездных объектах, уцелели. — Ван Цзиньин выдержал короткую паузу и выразительно ткнул пальцем в собственную грудь: — Включая меня. Я ведь был на больничном.
— Повезло.
— И не говорите! Кто бы мог подумать, что ваша тогдашняя взбучка обернется для меня таким благословением? — Ван Цзиньин добродушно усмехнулся.
Затем он перевел палец на изуродованные останки перед ними, и в его голосе проскользнули нотки неловкости:
— Правда, из-за этого мой кузен огреб за двоих и кончил вот так.
Римон некоторое время молча смотрел на ухмыляющегося Ван Цзиньина, стоящего перед трупом Ван Гисона.
Затем слегка склонил голову:
— ...Мои соболезнования.
— Пустое, господин. Он был моим заместителем, но не сумел защитить даже подчиненных. Я благодарен уже за то, что вы не требуете с меня ответа.
— Да и не за что. Твой брат дрался изо всех сил, до самого конца.
В отличие от остальных залитых кровью помещений, этот кабинет — с изломанной мебелью, пробитыми стенами и расколотым потолком — наглядно свидетельствовал об отчаянном последнем бое Ван Гисона.
Однако Ван Цзиньин лишь покачал головой:
— Значение имеет только результат.
— То есть раз никто не выжил, старания и борьба ничего не стоят?
— Акции компании полетят на дно. Чем эти «старания» помогут против беспросветного краха?
— Справедливо.
Римон усмехнулся, глядя на Ван Цзиньина, который с улыбкой списывал любые усилия как бесполезные, если они не приносят звонкой монеты.
Даже в славные времена Эпохи Героев люди ценили итог выше процесса. Бесплодные труды и пустые почести предавались забвению.
Что уж говорить о Железном Веке, где балом правят деньги и власть?
Несгибаемый дух? Хорошо еще, если над ним не посмеются в открытую.
— Раз уж зашел разговор, Герцог Меча... могу я попросить вас о небольшом одолжении?
— О каком? Поймать для тебя убийцу?
— Как раз наоборот. Не вмешивайтесь, если возможно.
Неожиданная просьба.
Такого никак не ждешь от родственника погибшего.
Однако вместо удивления или растерянности Римон лишь слегка прищурился, глядя на собеседника:
— Решил вернуть честь семьи своими руками?
— Сами знаете, в Ассоциации Семи Драконов всё устроено непросто. Потеряешь лицо и спустишь дело на тормозах — тебе конец.
Шанхайский клан Ван и без того висел на волоске.
И вот теперь, когда патриарх Ван Цзиньин был избит Римоном и прикован к постели, а его заместитель Ван Гисон зверски убит, репутация семьи пробила очередное дно.
Если вдобавок к этому Римон самолично схватит виновников?
Клан Ван станет всеобщим посмешищем не просто внутри Клана Чёрного Дракона, а перед лицом всей Ассоциации Семи Драконов.
— Значит, поймаешь их сам?
— Именно. Сделаем всё как надо — и удержим акции от падения. — Ван Цзиньин с лукавой усмешкой потер ладони и понизил голос: — Разумеется, я прошу не просто так. Я знаю, что вам нужны заслуги, которыми можно похвастаться перед кланом.
Целый филиал вырезан, убит видный наследник клана.
Если Римон возглавит расследование и покарает виновных, это станет великим подвигом и принесет ему расположение всего клана.
Ван Цзиньин не был настолько близорук, чтобы рассчитывать забрать такой шанс даром.
— Отойдите в сторону — и шанхайский клан Ван окажет вам безоговорочную поддержку.
— Поддержите меня? Твой клан?
— Да. Наша репутация и так втоптана в грязь. Если мы примкнем к вам, больше помоев на нас уже не выльется.
Ван Цзиньин говорил это с абсолютно невозмутимым лицом.
Затем, обнажив зубы в предвкушающей улыбке, поторопил Римона:
— По рукам? Сделка ведь более чем выгодная, разве нет?
И это не было пустой похвальбой.
Такой древний род, как шанхайский клан Ван, пусть даже находясь на задворках элиты, обладал вековым влиянием внутри Ассоциации Семи Драконов.
Их поддержка могла значительно расчистить Римону путь вперед.
— Нет, сделка паршивая.
— ...Значит, всё-таки вмешаетесь?
— Мне не нужна твоя подачка. Лови ублюдка, режь на куски, потроши — делай что хочешь. Твое дело.
Вот оно что.
Лицо Ван Цзиньина поначалу окаменело, но последовавшие слова Римона повергли его в ступор:
— Вы серьезно?
Зачем добровольно отказываться от поддержки влиятельного клана?
Он спросил с таким видом, будто не мог постичь услышанное, но Римон ответил абсолютно ровным голосом:
— Отомстить за кровь сородичей — твое законное право. Нечего совать мне мелкие подачки за то, что принадлежит тебе по природе вещей.
«......»
Кровный долг священен.
А потому жестокая, выходящая за рамки любых законов месть — омовение крови кровью — должна оставаться чистой, чтобы иметь истинную цену.
Дикий анахронизм. Заявление, которое любой современный человек счел бы чудовищным и аморальным, сорвалось с губ мечника без малейших сомнений.
И всё же этот Мастер Меча в свое время отбросил любые выгоды, сокрушал империи и шел войной на императоров только ради того, чтобы отомстить за кровь павших подчиненных.
Круглый дурак?
Или безумец чистой воды?
Колеблясь между этими двумя догадками, Ван Цзиньин в конце концов отвесил глубокий поклон:
— Патриарх шанхайского клана Ван, Ван Цзиньин, вовек не забудет вашей милости, Герцог Меча.
— Милости? Брось. У меня и так полно дел, я просто спихнул эту головную боль на тебя. Не забивай голову.
Римон равнодушно пожал плечами и развернулся к выходу.
Затем, словно вспомнив что-то на полушаге, небрежно бросил:
— Да, и это не вмешательство, просто мысли вслух...
— ...?
— Нападавших было трое.
— ...!
Глаза Ван Цзиньина блеснули.
Его ищейки выяснили лишь то, что действовала небольшая группа, но точное число назвать не смогли.
Однако Римон на этом не остановился:
— Почерк матерых душегубов, серийные мясники с солидным послужным списком. Игроки уровня Герцога или выше.
— Женщина чуть выше ста семидесяти сантиметров. И двое мужчин ростом около ста восьмидесяти.
— Судя по следам, баба орудует в ближнем бою. Двое других — специалист по особым навыкам и дальнобойщик.
— Лучше сразу ищи среди отставных военных или вымуштрованных психопатов. Так найдешь куда быстрее.
Цепкий взгляд Ван Цзиньина сменился недоумением, а затем — паническим изумлением по мере того, как Римон сыпал подробностями.
Слишком детально для обычного осмотра улик. Словно он видел нападавших воочию.
— Откуда вы всё это знаете?
— Когда видишь — знаешь.
Римон ухмыльнулся.
А затем, неспешно удаляясь, негромко обронил:
— Я занимался этим всю свою жизнь.
Ван Цзиньин смотрел вслед удаляющейся фигуре Римона, охваченный благоговейным ужасом.
Этот беловолосый юноша был последним Мастером Меча человечества.
Несравненный герой, спасавший этот мир чаще, чем кто-либо в истории... и смертоноснейший клинок, оборвавший жизней больше, чем любой другой смертный.
«...Уж кого-кого, а мужа себе принцесса выбрала поистине жуткого».