— Это же...
Едва взглянув на скрипку глубокой тьмы, Римон невольно издал сдавленный вздох.
Дело было не только в густом, давящем запахе магии, что накатил на него волной, оказавшись куда плотнее, чем пока инструмент лежал в футляре.
В полумраке скрипка мерцала духовной силой, струящейся вокруг нее подобно рою потревоженных светлячков, — именно это зрелище сорвало звук с его губ.
Кто-то другой мог бы ничего не заметить. В этот Железный Век, когда даже Мастера Меча превратились в реликты давно минувших дней, мало кто был способен распознать магический артефакт Эпохи Героев, лишь ощутив его духовную эманацию.
Однако Римон, проживший долгие века в качестве Мастера Меча и державший в руках бесчисленное множество зачарованного оружия и реликвий, определил её суть с первого же взгляда.
Нет, он попросту не мог ошибиться.
Это мерцание духовной энергии несло в себе оттенок, до боли ему знакомый — причем в самом дурном смысле.
— Эй, старый хрыч! Да это же проклятая скрипка!
Демонический клинок, ненасытно пьющий кровь.
Шлем, превращающий владельца в безумного берсерка.
Лампа, исполняющая желания ценой жизненных сил.
От этого инструмента разило всё той же мутной, зловещей силой, что и от проклятых артефактов, с которыми он сталкивался всякий раз, когда вырезал чернокнижников.
Римон помрачнел, глядя на вещицу, способную не просто успокоить расплакавшихся детей, а довести до слез даже взрослых мужей.
— Эй-эй, полегче на поворотах, юноша! Следи за языком. Это священная скрипка, созданная верховным жрецом самой Музы!
— Священная, как же, черта с два! Думаешь, я не знаю, что добрая половина всякого проклятого хлама выползает прямиком из храмов?
— ...Ты что, маг какой-то?
— В магии ни бельмеса не смыслю, но вот жрецов и ведьм на своем веку перебил превеликое множество.
Римон похлопал по рукояти меча у пояса.
Проведя большую часть жизни в бесконечных битвах, он нажил себе несчетное число врагов. И среди них были не только тёмные колдуны — хватало и фанатичных жрецов, промывавших людям мозги ради слепой веры, и ведьм, ставивших чудовищные опыты на живых людях.
Чернокнижники были злом по определению.
Однако и те, кто владел дозволенной богами белой магией, далеко не всегда несли благо. В конце концов, у каждого божества, дарующего благословение, имелись собственные стандарты «добра».
Потому неудивительно, что Римон лишь презрительно фыркнул на заявления старика о «священности» скрипки только потому, что её сотворил жрец.
— Кхм! Ну-ну, не пойми превратно. Перед тобой настоящая магическая скрипка, от начала и до конца!
— Настоящая проклятая скрипка, ты хотел сказать.
— Тьфу на тебя! Если не веришь, просто возьми её в руки и попробуй сыграть! Коли что пойдет не так — снимешь мне голову с плеч, так и быть.
— Хм-м...
Было ли дело в мече на поясе или в смертоносном блеске его глаз, но настороженный взгляд Римона ничуть не смягчился, сколько бы старик ни заверял в своей чистоте. Он лучше кого бы то ни было понимал, насколько опасной может быть магия, и дешевые отговорки в духе «просто попробуй» с ним не работали.
Однако в защиту старика неожиданно выступил тот, от кого этого ждали меньше всего.
— Почему бы пока не поступить так, как он предлагает?
— Попробовать?
— Да. Не похоже, чтобы он лгал. Да и будь она по-настоящему опасна, вряд ли лежала бы здесь вот так, на виду.
Ли Цинвэй мягко улыбнулась.
Она с лукавым прищуром бросила взгляд назад и добавила:
— К тому же, если мы ничего не сделаем, детишки точно расплачутся.
— ...
Римон нахмурился, заметив, что сироты вот-вот разрыдаются в голос.
Прикасаться к столь подозрительной вещице не было ни малейшего желания, но бездействие неизбежно привело бы к детскому реву.
Гарантированные детские слезы на все сто процентов.
Или необходимость наступить на горло собственным сомнениям.
Выбор был предрешен с самого начала.
— Ладно. Посмотрим, из-за чего вокруг этой штуки столько шума.
Он с силой потер лицо обеими ладонями.
Не переставая ворчать себе под нос, Римон наконец взял в руки скрипку глубокой тьмы.
И сделал он это не только ради детей.
Наполовину им двигало любопытство — что именно заставляло инструмент источать столь колоссальную духовную энергию?
На вторую половину — непоколебимая уверенность в том, что какая-то жалкая безделушка не способна причинить ему вреда.
Самонадеянно? Безусловно.
Но какая разница?
Он — Римон Асфельдер.
Последний Мастер Меча человечества. Тот, кто пережил проклятие Бога Демонов — абсолютный венец черной магии — и снес ему голову.
Вжик, вжик, вжик.
— ...
Всё случилось в то же мгновение.
Стоило Римону положить скрипку на плечо, прижать её подбородком и взять смычок, принимая правильную стойку, как воздух замер.
Движение вышло пугающе естественным.
Ли Цинвэй, с интересом наблюдавшая за ним, и даже дети, у которых слезы застыли в уголках глаз, уставились на него, округлив глаза до размеров блюдец.
— Герцог Меча, вы умеете играть на скрипке?
— ...Я впервые в жизни инструмент в руках держу.
— Но откуда тогда такая безупречная постановка?
Ли Цинвэй растерянно моргнула, глядя на позу Римона — столь выверенную и правильную, словно он занимался этим с самого детства.
Римон отозвался с абсолютно невозмутимым лицом:
— А ты как думаешь? Проклятие, ясное дело.
— Эй, я же русским языком сказал: это магия!
— Хрен редьки не слаще, старый дурень. Как еще прикажешь называть инструмент, который подчиняет твое собственное тело?
— Я ж толкую тебе! Это священная скрипка, сотворенная жрецом Музы!
Старик довольно осклабился.
В далеком прошлом жил жрец, истово служивший Музе — богине искусств.
Преисполненный глубокой веры, он всем сердцем жаждал преподнести своей возлюбленной богине прекраснейшую музыку.
Была лишь одна незадача.
Он был напрочь лишен музыкального слуха.
Терзаемый этим фатальным для служителя Музы изъяном, жрец пережил озарение: если он сам не способен играть, то создаст инструмент, который будет играть безупречно вместо него!
Так и появилась эта скрипка глубокой тьмы.
Шедевр, на создание которого благословленный Музой жрец положил целую жизнь.
— Даже тот, кто впервые в жизни берет скрипку в руки, сможет сыграть на ней абсолютно безупречно!
— ...Вот только оторвать её от себя не выйдет, пока пьеса не закончится?
— Ого? А ты откуда знаешь?
— Да потому что именно это и делает её проклятым предметом, выживший из ума маразматик! — огрызнулся Римон.
Он уже в общих чертах понял, по какому принципу работает этот инструмент.
«По сути, просто скрипичный аналог проклятого клинка».
Среди проклятых мечей, подчиняющих тело владельца ради слепой бойни, многие позволяли крушить врагов сложнейшими приемами фехтования, стоило лишь сжать пальцы на рукояти. Чем изощреннее техника — тем больше прольется крови.
Эта эбеновая скрипка действовала ровно так же.
Меч против инструмента.
Искусство клинка против музыкального исполнительства.
Но суть оставалась неизменной: насильственное принуждение тела к выполнению заложенных приемов ради достижения поставленной цели. Один в один.
«Хотя сама задумка гениальна, ничего не скажешь».
Римон был искренне впечатлен.
Ему еще не доводилось встречать проклятие, вывернутое наизнанку подобным образом — ради восполнения отсутствующего исполнительского таланта.
И дело касалось не только постановки рук и аппликатуры: само понимание того, как извлекать каждую ноту, и даже партитура сами собой всплывали в сознании.
А если учесть, что действие чар спадало после окончания пьесы... Что ж, назвать её магическим инструментом было вполне справедливо.
— Ну чего застыл? Играй давай!
Лицо Римона помрачнело.
Виной тому была не только хитрющая ухмылка подгонявшего его старика.
Будь эта скрипка сплошным благословением, с какой стати ей пылиться и гнить на задворках полуразрушенного парка аттракционов, в каком-то захудалом балагане иллюзиониста?
Столь совершенное исполнение проклятого инструмента само по себе вызывало сильнейшие подозрения с самого начала.
«С этим старым хрычом явно что-то нечисто».
Однако, несмотря на подозрения, Римон не стал подавлять наложенные чары.
Он просто опустил смычок на струны.
Дети наконец перестали хныкать и теперь во все глаза смотрели на него. А если что-то пойдет наперекосяк, развеять подобное проклятие он мог в любое мгновение.
С чувством смиренной решимости Римон позволил воле скрипки повести за собой смычок.
«Хе-хе, еще одна несчастная жертва проклятия. Запишем на общий счет».
Старик довольно улыбнулся.
Он окинул Римона лукавым, предвкушающим взглядом.
«Интересно, какую нелепицу мы услышим на этот раз?»
Он ведь ни словом не соврал Римону.
Скрипка глубокой тьмы действительно являлась подлинным магическим инструментом, созданным жрецом Музы. Чистейшая правда.
Вот только всей истории он не поведал.
Например, о том, что даже с этой скрипкой жрец Музы так и не сумел извлечь из неё достойную музыку.
В каком-то смысле это было неизбежно.
Человек, начисто лишенный слуха, с самого начала не мог вложить в инструмент безупречное мастерство.
Разумеется, жрец осознавал свой изъян.
Потому он досконально скопировал техники десятков величайших исполнителей той эпохи и напитал их благословением Музы, надеясь поймать идеальную, божественную гармонию.
И, как ни поразительно, у него получилось!
Несмотря на глухоту к музыке, в магии он был прирожденным гением.
Вот только возникла новая беда.
Сыграть на ней оказалось попросту невозможно.
«Небесная музыка предназначена лишь для небожителей».
Даже на одном и том же инструменте игра звучит совершенно по-разному из-за тончайших физических различий: длины рук, формы пальцев, ощущений, душевного настроя.
А сплести воедино десятки несовместимых стилей и запечатать их в одно проклятие?..
Человеческое тело на такое не способно.
Даже выдающиеся скрипачи ломались под этим проклятием: их собственные навыки и чувства смешивались в чудовищную кашу, порождая невыносимую какофонию.
«Бедный инструмент».
В конечном счете служитель Музы не вынес муки неосуществимого замысла и наложил на себя руки.
В Серебряный Век эта скрипка могла бы почитаться как абсолютное сокровище. Но довести создателя до могилы?.. Поистине проклятая вещь.
Именно поэтому скрипка, достойная называться легендарной реликвией, гнила в этом забытом богом месте.
Сыграть на ней никто не мог, а её зловещее происхождение отпугивало всякого, кто о ней узнавал.
Конечно, вины самой скрипки в том не было.
Но люди всегда судят лишь по результату.
«Попади она в руки достойного хозяина, с ней бы не обращались, как с детской игрушкой».
Порой старик ловил себя на подобных мыслях.
Тело, способное безукоризненно выдержать любую заложенную технику.
Чувства, преодолевшие человеческий предел.
И врожденная музыкальность в придачу.
Отыщись идеальный хозяин, наделенный всеми дарами, о которых только может мечтать музыкант, и эта скрипка глубокой тьмы явила бы миру все свое величие. Её небесные звуки заставили бы трепетать даже богов.
«Вот только нет на свете таких людей».
Он лучше кого бы то ни было знал, что это несбыточная фантазия.
За долгие десятилетия службы в этом балагане он повидал всякое. И мастеров Ассоциации Семи Драконов, достигших вершин боевых искусств, и высокоуровневых Игроков с музыкальными навыками...
Даже эти сверхлюди не сумели совладать с проклятием.
И потому сейчас старик предвкушал потеху.
Какую уморительную фальшь он услышит на сей раз?
И отдельный вопрос: выкупит ли этот белобрысый скрытую видеозапись за бешеные деньги или станет на коленях умолять стереть её?
И вот Римон поднял смычок.
Едва коснулся струн.
И плавно повел рукой.
Скри-и-и-ип.
Ухмылка мгновенно сползла с лица старика.