[То есть, если подытожить, этот туман — всё, что осталось от Великого барьера Лондона со времён Войны с Богом Демонов?]
— Скорее побочный эффект, чем просто остатки... но суть ты уловила. Считай, что так.
[После таких слов мне только сильнее интересно, почему именно «побочный эффект».]
— Да ничего особенного. Просто время от времени в тумане объявляются призраки. Ну и бесследно пропадает по нескольку человек в день.
[Ничего себе «ничего особенного»?!]
Ю На-гён отшатнулась от слов Римона, но тут же озадаченно склонила голову набок.
[Погоди-ка. Война с Богом Демонов ведь грянула сразу после окончания Второй мировой, верно? И ты хочешь сказать, последствия тогдашнего барьера ощущаются до сих пор?]
— Ага. И будут ощущаться ещё по меньшей мере тысячу лет.
[...Это вообще укладывается в рамки здравого смысла?]
— Чем глубже магия, тем она могущественнее. А чем она тяжелее, тем более неизгладимый след оставляет после себя.
Ю На-гён снова выглянула наружу. Глядя на бурлящее над Лондоном море тумана, она скривилась. Мгла, окутавшая весь мегаполис, была настолько плотной и тяжёлой, что вряд ли даже сотня Игроков с навыком [Изменение климата] смогла бы её рассеять. И подумать только: всё это — лишь отголосок заклинания, сотворённого десятилетия назад. Не скажи ей об этом сам Римон, она бы ни за что не поверила.
[...Но мне это преподносили совсем иначе. В фильмах и учебниках говорили, будто пришли ведьмы, воздвигли барьер и остановили Бога Демонов. И всё.]
— Само собой.
[Потому что с исторической достоверностью у них не задалось?]
— Любая страна готова до посинения превозносить свои триумфы, но при этом закапывает поглубже все изъяны и угрозы.
[Хотелось бы поспорить, да не могу... Оттого ещё тоскливее.]
Римон усмехнулся, глядя на ошеломлённую Ю На-гён, что растерянно бормотала себе под нос. После Войны с Богом Демонов Британская империя прибрала к рукам гегемонию в Европе, громогласно заявляя, что лишь ей удалось сдержать чудовище. Разве позволили бы они поползти слухам в духе: «Мы-то Бога Демонов остановили, но в обмен на Лондон легло проклятие»? Это нелепое превращение города в балаган вполне могло быть частью продуманной политики замалчивания. Ослеплённые яркой витриной Лондона, люди вроде Ю На-гён с чистым сердцем обманывались насчёт истинной причины, почему его величали Магическим городом.
[Как бы то ни было, теперь мне понятно, почему ты ищешь лавку именно из наследия Двадцати Семи Магических Родов], — внезапно пробормотала Ю На-гён.
Двадцать семь ведьм, воздвигших Великий барьер Лондона. Подлинная лавка наследников одного из этих двадцати семи родов, без сомнения, находилась на совершенно ином уровне, нежели лавчонки уличных шарлатанов. Беда заключалась в том, что все вывески с именами этих родов превратились в банальные франшизы. Именно поэтому Римон так хмурился.
— ...И всё же это лишено всякого смысла.
[А? Что именно?]
— То, как подобные забегаловки смеют вывешивать таблички, заявляя о принадлежности к Двадцати Семи Родам.
[Ну... времена меняются, разве нет? Нынче историю и традиции превращают в звонкую монету.]
— Вот именно поэтому всё и не вяжется. Где угодно ещё — может быть. Но в Лондоне, когда дело касается магии? Отговорка про «современную эпоху» здесь не работает.
[?..]
— К тому же настоящие магические лавки так дела не ведут, есть у тебя деньги или нет.
[В каком смысле?]
— К примеру... — начал было Римон объяснять озадаченной птице, но осёкся на полуслове.
Он вскинул бровь. И обернулся к внутреннему убранству часовой башни.
Слабый, едва уловимый аромат магии, разительно отличавшийся от призрачной ауры тумана, коснулся его обоняния. С обострённым восприятием Мастера Меча он принялся прощупывать башню изнутри в поисках источника.
Медленно подойдя к прозрачному циферблату, служившему одновременно панорамным окном, он сверился с положением стрелок и криво усмехнулся:
— Ну надо же. А я-то гадал, куда подевались настоящие лавки... Запрятать вход в такое место.
Из всех возможных мест дверь, открывающуюся исключительно в Сумеречный Час, спрятали там, откуда открывался вид на все эти фальшивые витрины разом. Если это задумывалось нарочно, то вышло весьма занятной издёвкой. По крайней мере, это избавило от бессмысленной беготни.
Ю На-гён с любопытством воззрилась на бормочущего Римона.
[Дверь?]
— На-гён, тебе не кажется, что с этим циферблатом что-то не так?
[...Да вроде нет?]
Ю На-гён растерянно моргнула. И неудивительно: циферблат, на который он указывал, показывал время совершенно правильно, без единого изъяна.
Вместо неё заговорила Вэйлин, до сей поры молча следовавшая за Римоном:
— Циферблат зеркальный.
[В смысле зеркальный? Обычные же часы... Э?]
Глаза Ю На-гён округлились. До неё наконец дошло, что нормальный вид циферблата как раз и был самой странной деталью.
[Погодите-ка! Почему цифры идут правильно? Если снаружи всё выглядело нормально, то изнутри циферблат должен быть вывернут наизнанку, разве нет?!]
Ведь они находились внутри башни! Если снаружи часы читались слева направо, то изнутри они обязаны были предстать зеркальным отражением. Так почему же с обеих сторон они выглядели абсолютно одинаково?
Римон спокойно пояснил опешившей птице:
— Нечего глаза пучить. Это просто указатель.
[...Указатель?]
— Ага. А заодно и ключ.
Римон скрестил руки на груди. Он уставился на перевёрнутый, но не кажущийся таковым циферблат, погрузившись в размышления.
«Отмотать время назад на часах? Нет, тогда стрелки просто пойдут вспять. Вспять, наизнанку, наоборот... Ясно. Наследие Эврики-Шиворот-навыворот. Эврика вечно обожала переворачивать всё с ног на голову. Стало быть, расположение двери...»
Он нетерпеливо постучал пальцами по локтю, припоминая низкорослую, забавную конопатую ведьму.
Затем его взгляд метнулся в противоположную от циферблата сторону. Подойдя к ростовому зеркалу, сиротливо стоявшему в углу смотровой площадки, он развернул его обратной стороной.
«Переверни, и откроется пред тобою»?
«За сотни лет её репертуар ни капли не изменился».
Хмыкнув при виде выгравированной на задней стенке надписи, Римон подтащил зеркало прямо напротив циферблата и выставил его под углом так, чтобы стрелки и цифры отразились строго вверх тормашками.
После чего небрежно бросил:
— Ну что, пошли внутрь.
[Куда внутрь?!]
Ю На-гён с полнейшим недоумением следила за его манипуляциями — вплоть до того момента, пока испуганно не пискнула.
Стоило Римону сделать шаг вперёд, как гладь зеркала пошла рябью, точно потревоженная брошенным камнем вода, и плавно поглотила его тело. Прежде чем Ю На-гён успела опомниться, её утянуло вслед за ним.
И когда наваждение рассеялось, они с Римоном уже прошли сквозь зеркало... нет, оказались по ту его сторону.
[Это ещё что за чертовщина?!]
У Ю На-гён буквально отвисла челюсть. То, что право и лево поменялись местами, само по себе кружило голову. Но то, что предстало их взору за порогом, находилось за гранью любого воображения.
Вэйлин, невозмутимо шагнувшая следом, огляделась по сторонам и тихо проронила:
— Так вот почему вы сказали, что лавки Двадцати Семи Родов нелегко отыскать?
— Именно. Они ведь открывали их вовсе не ради наживы, — усмехнулся Римон.
Одно дело — недоучки-чародеи, сбывающие всякий ширпотреб прямо на мостовой. Но истинную обитель магии тем, кому не суждено её узреть, не найти вовсе, а если каким-то чудом и набредёшь на неё — никакие богатства мира не позволят купить здесь даже безделушку.
[Если не ради денег, тогда зачем вообще содержать лавку? Хобби такое?]
— Кто знает. Если уж формулировать точно, то это скорее проклятие, от которого им не уйти.
[Проклятие?]
— Да. Истинные ведьмы и чародеи попросту обязаны держать открытыми свои двери, если желают и дальше владеть магией.
[Чем больше слушаю, тем меньше понимаю.]
— Не понимаешь — просто прими как данность.
Так уж были устроены тайны колдовства.
Римон с самым будничным видом шагнул прочь из часовой башни. Прямиком на лондонские улицы, укутанные столь же плотным туманом, как и снаружи — но казавшиеся куда более призрачными и сказочными.
Фр-р-р.
— Приветствие? Да ещё и с проводником? Надо же, у нынешней Эврики есть манеры.
Словно по сигналу, к ним подлетела мягко мерцающая бабочка. Римон без малейших сомнений двинулся за ней сквозь пелену, в которой её крылышки светились с неестественной чёткостью. И вот неспешный Римон, разинувшая клюв Ю На-гён и хранящая молчание Вэйлин вышли к магической лавке.
К той самой, вывеска которой гласила: «Лавка магии Орны Раскрывающей» — последней из тех, что они осматривали по ту сторону зеркала.
— Хм?
Пройти через потайную дверь Эврики — и оказаться у лавки Орны, а не «Эврики-Шиворот-навыворот»? Римон лишь на мгновение задумался над этой странностью, а затем пожал плечами и толкнул дверь.
[А-а?!]
У Ю На-гён перехватило дух.
Зеркальная инверсия уже порядком сбивала с толку. Но то, как выглядело помещение изнутри, превосходило любые мыслимые пределы.
Потолок и пол поменялись местами, точно гравитация здесь работала шиворот-навыворот. Десятки дверей всевозможных размеров усеивали все шесть плоскостей комнаты, включая стены. Навесные замки в форме диковинных птиц щебетали в подвешенных клетках, а связки ключей с сухим перестуком юрко сновали прямо по штукатурке. Всё происходящее походило не на явь, а на ожившее сновидение, отчего синяя птица только и могла, что хлопать глазами.
Но по-настоящему приковало её взор отнюдь не безумное окружение.
А женщина, что сидела на письменном столе, прилипшем к потолку, свесив ноги вниз и подперев щёку ладонью, наблюдая за вошедшими.
— Добро пожаловать.
Причудливое чёрное платье старинного покроя обнажало изящные руки, покатые плечи и глубокую ложбинку пышной груди. Волосы багрово-чёрного оттенка — резкие, как тень, и в то же время переливающиеся, точно всполохи пламени. Мягкий разрез глаз и пикантная родинка под левым веком. Одно лишь её присутствие властно притягивало взгляды и заставляло сердце биться чаще. Ю На-гён — да и сама Вэйлин — невольно сглотнули ком в горле.
Римон заговорил с окаменевшим лицом:
— ...Что ты здесь забыла?
— Какая холодная встреча для старых знакомых, — томно протянула она.
— Кончай молоть чепуху. Отвечай.
— Отвечу, отвечу, только не хватайся за клинок. Хрупкая ведьма вроде меня от страха и слова вымолвить не сможет.
Женщина усмехнулась, глядя на то, как пальцы Римона уже легли на чёрную рукоять, готовые обнажить сталь в любую секунду. Она оперлась подбородком на сплетённые пальцы и лениво произнесла:
— Я здесь потому, что ждала тебя.
— Меня? Ты? С какой стати?
Римон смерил её подозрительным взглядом. Сама встреча неожиданностью не стала — пророчество Айнши подготовило его. Но встретить её здесь, да ещё и так? Это ломало все шаблоны. Эта багрововолосая особа ни за что бы не показалась на глаза, как бы отчаянно её ни искали; она бы только пряталась глубже. Так откуда взялась эта аномалия?
Глядя на неприкрыто насторожившегося Римона, ведьма перешла прямо к делу:
— Не спасёшь меня, сопляк?
— ...Прекрати звать меня сопляком, старая карга.
— Ничего не могу с собой поделать. Для меня ты всё ещё несмышлёный сопляк.
«Вот стукнет тебе тысяча лет, тогда и поговорим на равных».
Римону оставалось лишь нахмуриться перед лицом этой редкой женщины, которая действительно была старше него — и сейчас невозмутимо улыбалась ему сверху вниз.