Оцепенение продлилось лишь краткий миг.
Ю На-гён медленно повернула голову.
И спросила Римона, который сидел напротив, скрестив руки на груди и молча слушая этот рассказ:
— Руководитель, неужели всё это чистая правда?
— Да.
— Тогда почему вы просто стояли в стороне и смотрели, как эта страна катится в пропасть?
Почему Римон, заклятый враг Ассоциации Семи Драконов, не помешал дурману расползтись по всему южноамериканскому континенту?
Ю На-гён спросила так, словно её рассудок отказывался это вместить, но Римон ответил с полным равнодушием:
— А что, если бы я не стоял в стороне?
— Что?
— Хочешь сказать, мне следовало пойти и перебить всех наркоманов до единого?
— Я вовсе не это имела в виду! Вы же могли просто помешать им принимать эту дрянь, никого не убивая...
— И как именно?
— Ну...
Даже когда население было куда меньше, их уже насчитывались миллионы. А сейчас зависимых сотни миллионов. Если у неё есть способ излечить их всех, он с удовольствием послушает.
И если найдётся дельный способ, он даже сейчас готов попытаться, — лениво бросил он.
Глядя на Римона, Ю На-гён наконец осознала свою ошибку.
— ...Дело не в том, что вы решили ничего не делать. Вы просто не могли.
— Если быть точным, я отказался от этого. Вот если бы я вырезал под корень каждого человека на южноамериканском континенте — тогда да, я мог бы всё остановить.
Бросься на него армия из миллиона врагов, он бы лишь усмехнулся и без колебаний ринулся в бой.
Но спасти миллион зависимых?
У него не осталось бы иного выхода, кроме как перебить их всех.
В конце концов, он был всего лишь мечником.
Человеком, который решал проблемы взмахом клинка, а не божеством, творящим чудеса, и уж точно не легендарным фармацевтом.
К тому же дурман, очищенный Кланом Зелёного Дракона, практически не имел побочных эффектов, кроме самой зависимости.
Поэтому убивать людей лишь за то, что они пристрастились к зелью, было бы сродни казни за пагубную тягу к выпивке или табаку.
У Римона попросту не было иного выбора, кроме как оставить зависимых в покое.
— Даже Герцог Меча ничего не мог с этим поделать. Нектар — это зелье, развратившее даже богов, — добавила Ли Цинвэй.
— Боги стали наркоманами?..
— Из-за него целую процветающую конфессию отлучили от Священной Федерации.
Ю На-гён лишилась дара речи.
Пагубная скверна, способная развратить даже богов.
Ужас Клана Зелёного Дракона, породившего подобную отраву.
И подлинное осознание того, насколько монументальны были деяния Римона, веками сражавшегося против Ассоциации Семи Драконов — включая и этот чудовищный клан.
Всё смешалось воедино, сковав её язык.
Словно почувствовав её состояние, Римон сменил тему:
— Как бы то ни было, сейчас важно не то, какими отбросами является Клан Зелёного Дракона.
— Главное — то, что появилась подделка под Нектар, — подхватила Ли Цинвэй.
— Именно.
Сама эта мысль была неприятна, и Ли Цинвэй тихо вздохнула, глядя на нахмурившегося Римона:
— Я и представить не могла, что подобное возможно.
— Просто чтобы уточнить: рецепта Нектара у Ассоциации Семи Драконов действительно больше нет?
— Насколько мне известно, да.
В прошлом, когда Клан Зелёного Дракона свернул производство Нектара, они уничтожили даже сам рецепт.
Осознавая опасность Нектара, они опасались, что зависимые появятся внутри самой Ассоциации Семи Драконов.
Именно поэтому любые упоминания о Нектаре были намертво вымараны со страниц истории.
Даже самому Клану Зелёного Дракона потребовалось бы более десяти лет исследований, чтобы воссоздать его с нуля.
И тем не менее подделка возникла словно из ниоткуда. Это не укладывалось в голове.
— Если даже у Ассоциации Семи Драконов нет зацепок, неудивительно, что моя госпожа решила лично расследовать появление этой Амброзии.
— Да. Даже будь это дешёвая фальшивка, позволить веществу на основе Нектара распространяться бесконтрольно — значит навлечь катастрофу, с которой потом вовек не разгрестись.
— Особенно с точки зрения Клана Зелёного Дракона.
Римон помрачнел ещё сильнее.
Абсолютная власть Клана Зелёного Дракона над южноамериканским континентом держалась на контроле наркокартелей, чья продукция стала фактически неотъемлемой частью повседневной жизни.
Но что произойдёт, если на сцену выйдет такой чудовищный конкурент, как Амброзия?
Пусть даже «Кетцалькоатль» — ведущая фармацевтическая корпорация мира, былое влияние растает без следа.
— В худшем случае начнётся гражданская война.
— Думаете, вспыхнет война наркокартелей?
— Дурман лишает рассудка даже самых благоразумных. А уж если это подобие Нектара — и подавно.
— Прольются реки крови.
— Именно.
Римон, своими глазами видевший вспышку безумия от Нектара в давние времена, не сомневался ни на миг.
Тогда сотни тысяч жителей с вилами, мотыгами и кухонными ножами бросались на него лишь ради того, чтобы урвать очередную дозу Нектара.
Что же натворят люди, вооружённые огнестрельным оружием, стань они марионетками наркобаронов?
Масштаб бойни мог сравниться с мировой войной или Войной с Богом Демонов.
— Но больше всего меня тревожит этот слабый, зловещий осадок от самого зелья, — произнёс Римон.
— Разве для дурмана не естественно отдавать чем-то жутким? — удивилась Ю На-гён.
— А тебе кажется естественным, что эта дешёвка ощущается куда более зловещей, чем подлинный Нектар?
— Э-э? Разве такое вообще возможно?
Глаза Ю На-гён округлились.
На её вопрос Ли Цинвэй ответила с озадаченным видом:
— Дешёвые наркотики с примесями порой куда опаснее и разрушительнее чистого продукта, так что теоретически это возможно...
— Будь дело только в этом, я бы не назвал это дурным предчувствием.
Римон нахмурился.
Один лишь Нектар — вещество, поработившее даже богов, — уже превосходил по жути всё мыслимое.
То, что новое зелье излучало нечто ещё более скверное, казалось полным абсурдом.
Но было и ещё кое-что неприятное.
«И это зловещее ощущение... оно почему-то смутно знакомо».
Достаточно знакомо, чтобы не казаться чуждым.
И достаточно чуждо, чтобы нельзя было сразу его вспомнить.
Словно встречаешь трёхлетнего ребёнка спустя шестьдесят лет: ты знаешь его, но не можешь признать в седом старике знакомое дитя.
Эта туманная узнаваемость терзала Римона сильнее всего.
Он всерьёз подумывал о том, чтобы наплевать на рабский контракт, выследить создателя этой гадости и выбить из него всю душу.
Ли Цинвэй взглянула на него со сложным выражением лица и тихо вздохнула:
— ...Очередная непредвиденная переменная?
— Что?
— Да так... Просто не укладывается в голове, кто способен на подобное безумие.
Она сказала это полушутя, полувсерьёз.
Воссоздать Нектар, уничтоженный Кланом Зелёного Дракона, да ещё и сделать его в разы зловещее — уже неслыханная дерзость.
Но сбывать его прямо здесь, в Южной Америке? Чистейшее самоубийство.
Ей до безумия хотелось взглянуть в лицо психу, затеявшему такое.
— Я примерно догадываюсь, кто это, — заметил Римон.
— Я тоже, — кивнула Ли Цинвэй.
— А?..
Ю На-гён снова вытаращила глаза.
Они ведь только что выяснили, что Амброзия — подделка под Нектар. Откуда они уже знают, кто стоит за её созданием?
Пока она хлопала глазами с ошарашенным видом, напоминая пришибленного камнем голубя, Римон и Ли Цинвэй, подхватывая фразы друг друга, принялись объяснять:
— Я же говорил. Тот главарь банды, которого моя госпожа допрашивала об источнике Амброзии, покончил с собой.
— Уже тогда это показалось подозрительным.
— Зачем человеку, знающему, что провал страшнее смерти, идти на такой шаг?
— Потому что за его спиной стоял некто столь же ужасающий, как Майя.
— Верно. А в этом мире не так много тех, кого отпетый головорез боялся бы так же сильно, как нашу госпожу.
— Особенно здесь, в Южной Америке, — такой всего один.
Словно боясь, что кто-то усомнится в их будущем брачном союзе, они выдавали реплики на одном дыхании. Ю На-гён забегала глазами, лихорадочно сопоставляя услышанное.
И когда до неё с запозданием дошло, её глаза полезли на лоб:
— П-погодите. Вы хотите сказать, что Амброзию производит и распространяет...
— Да, — кивнул Римон.
И ледяным тоном назвал единственную силу в Южной Америке, способную соперничать с Кланом Зелёного Дракона.
Одного из Десяти Великих Монархов текущей эпохи, славившегося своим уродливым естеством, главу одной из Десяти Великих Гильдий:
— Владыка Гильдии Леса.
— Сам Монарх создал этот наркотик?!
Хрусть, хрусть.
— До чего же природа великолепна.
Невероятно тучный мужчина неторопливо шагал сквозь девственные джунгли.
Гула бормотал это себе под нос, с наслаждением обгладывая говяжью голяшку. Отшвырнув обглоданную добела кость, он мерзко ухмыльнулся:
— Стоит лишь приложить немного усилий, и она преподносит такую золотую жилу.
Вязкое илистое болото.
Гула довольно хмыкал, глядя, как оборванные люди с пустыми, остекленевшими глазами гребут на пирогах, собирая с мутной глади золотые лотосы.
Для него каждый сорванный лотос был сокровищем.
И не просто источником баснословного богатства, а абсолютным оружием, способным даровать ему безраздельную власть над всем южноамериканским континентом.
Бултых!
— Кха!
В этот самый миг одна из лодок зацепилась за корягу и накренилась, выбросив сборщика в трясину.
— А-а-а! Помогите!
То ли оттого, что трясина жадно затягивала бедолагу, то ли из-за его отчаянных барахтаний, тот стремительно погружался на дно. Лицо Гулы помрачнело.
Он вытянул руку.
Конечность неестественно удлинилась, вытянувшись подобно эластичной резине, и выдернула утопающего из тины.
— Ха-а... хы-ы... Спасибо! Спасибо вам, господин! Премного благодарен!..
Спасённый от неминуемой гибели человек пал ниц, отвешивая земные поклоны со слезами признательности на глазах.
Гула же холодно бросил:
— Засунь своё спасибо псу под хвост.
Хрясь!
Шея бедолаги неестественно вывернулась с хрустом. Его глаза выкатились из орбит — он так и не успел осознать, за что его настигла смерть.
Швырнув труп обратно в топь, Гула прорычал:
— Свалился — так утони тихо! На кой чёрт было трепыхаться и мять драгоценные цветы, тупоголовый ублюдок?!
Он с досадой покосился на золотой лотос неподалёку от места падения — один из лепестков слегка помялся. Впрочем, досада длилась недолго.
Гула зычно рявкнул на остальных гребцов, застывших от ужаса в своих пирогах:
— Помнёте хоть единый лепесток — в тот же миг лишитесь дозы! И своей никчёмной жизни заодно! Усекли?!
— Д-да, господин!
— Тогда шевелитесь, твари! Работать!
— Слушаемся!
Боясь лишний раз привлечь его внимание и стать следующим трупом, рабы бросились за дело с утроенным рвением.
Лишь тогда Гула сменил свирепый гнев на милость.
По привычке потерев левую щёку, он внезапно спросил:
— Старик Диего, как там наш подарок?
— Доставлен в целости и сохранности...
— Уверен?
— Да. Я лично удостоверился, что он прибыл в штаб-квартиру «Кетцалькоатля»... И благодаря этому стал свидетелем кое-чего весьма занятного.
— Занятного?
— Там объявился кое-кто, способный стать для вашего плана огромным подспорьем, господин...
— Хе-хе-хе... Неужто?
Удовлетворённо кивнув, Гула смахнул яблоко с подноса, который почтительно держала стоящая рядом служанка, с хрустом сожрал его целиком и зловеще пробормотал:
— Прямо не терпится увидеть рожу этой суки, когда она примет подарочек.
Глава Гильдии Леса.
Обладатель самых омерзительных и противоестественных способностей среди оставшихся Девяти Монархов.
Тот самый человек, который ещё несколько лет назад, до своего внезапного затворничества, подозревался в тайном контроле над всеми преступными синдикатами Южной Америки.
Монарх Монстров Гула гадко ухмыльнулся, предвкушая грядущие события.
Штаб-квартира «Кетцалькоатля».
В подземной лаборатории Майя взяла тонкую золотую иглу.
Она методично вонзила около двадцати таких игл в ключевые акупунктурные точки привязанного к столу подопытного: Цимэнь, Юмэнь, Цихай и прочие.
«...Болевой реакции нет. Как и ожидалось».
Некоторые из этих точек должны были вызывать мгновенный обморок от легчайшего укола.
Однако подопытный продолжал бессмысленно биться в путах, совершенно не замечая глубоко вошедших в плоть игл. Майя нахмурилась.
«Нет... Его нервная система попросту разрушена до основания».
Ей не требовались ни рентген, ни томография.
Будучи непревзойдённым мастером Клана Зелёного Дракона, владеющим псионикой манипуляции живой материей, она видела состояние подопытного с кристальной ясностью.
Мозг, изъеденный словно трухлявое полено древоточцами.
Позвоночник, подвергшийся чудовищным мутациям.
Периферические нервы, наполовину расплавившиеся.
Организм был не просто разрушен — само то, что он ещё дышал, граничило с чудом.
И тем не менее тело яростно содрогалось. Майя тихо спросила:
— Сколько Амброзии принял этот субъект?
— Прошу прощения, показаний от него добиться не удалось, — ответила подошедшая исследовательница. — Но анализ крови показал дозу, в пять раз превышающую норму обычных наркоманов.
— Срок приёма?
— По оценкам, менее десяти дней с момента первого употребления.
— Меньше десяти дней...
Глаза Майи опасно потемнели.
Амброзия появилась совсем недавно, и её оборот на улицах был ограничен, поэтому до сих пор проявлялись лишь относительно лёгкие симптомы.
Она полагала, что это обычная попытка скопировать Нектар.
Топорная имитация, слепленная без подлинного рецепта, вызывающая незначительные побочные эффекты.
«Это вовсе не наркотик».
Но прямо сейчас.
Глядя на изувеченное состояние этого накачанного отравой бандита, Майя обрела непреложную уверенность:
«Его создавали с совершенно иной целью».