Кру-у-унг!
Лицо гиганта исказила мерзкая, уродливая ухмылка. От оглушительного треска и брызг крови, которые должны были разлететься от беззащитной щеки Майи при прямом попадании его кулака, он испытал низменное, садистское упоение.
Но уже в следующее мгновение его физиономия перекосилась от ужаса.
И дело было не только в том, что лицо Майи оставалось совершенно невредимым, несмотря на сокрушительный удар.
Звук рвущейся плоти.
Кровь, хлещущая во все стороны.
Он слишком поздно осознал, что всё это исходило из его собственного кулака.
Кру-у-у-унг!
Бах! Бум! Грохот!
Словно не в силах поверить в реальность происходящего, гигант осыпал Майю градом ударов один за другим.
Однако ничего не изменилось. Сколько бы он ни молотил и ни крушил её со всей своей звериной яростью, ему не удалось оставить на ней даже царапины. Тем временем его собственные конечности превращались в сплошное кровавое месиво.
Это противоестественное зрелище — когда жертва нападения не получала ни единого повреждения, в то время как атакующий калечил сам себя — прекратилось лишь много позже. Что бы гигант ни вытворял, Майя оставалась целиком сосредоточена на спасении Арвелы, укрывая ту собственным телом. И лишь когда она наконец неторопливо вытянула одну руку, всё закончилось.
Тонкий, изящный кулачок встретил огромный, размером с человеческую голову кулачище гиганта лоб в лоб.
Со стороны это казалось безумием — всё равно что бросить хрупкое яйцо в массивный гранитный валун. Любому исход виделся очевидным.
Хрясь!
Но после столкновения двух кулаков произошло невероятное.
Мало того что кулак чудовища разлетелся вдребезги, а все кости в его руке и плече обратились в пыль, так его еще и снесло чудовищной ударной волной, подобной урагану.
Сила встречного импульса оказалась сокрушительной.
К тому моменту, когда гигант, глубоко впечатанный в противоположную стену лаборатории, начал судорожно дергаться в паутине трещин, Майя неторопливо поднялась на ноги и холодно произнесла:
— Твои физические показатели после трансформации определенно превосходят силу большинства высокоуровневых игроков, однако платой за это стало катастрофическое падение интеллекта.
Спокойно.
Абсолютно невозмутимо.
Ее тон оставался бесстрастным тоном исследователя, анализирующего поведение подопытного образца, будто она уже выкинула из головы все произошедшее мгновением ранее.
Но гигант оцепенел.
Майя смотрела прямо на него.
Он отчетливо почувствовал, как в глубине ее изумрудных глаз зашевелилось нечто первобытное, свирепое и дикое — нечто настолько жуткое, что его кожа мгновенно покрылась ледяными мурашками.
Глядя, как чудовище содрогается от инстинктивного ужаса, Майя скривила губы в ледяной усмешке:
— Разве тот, кто послал тебя сюда, не предупредил? Никогда не прикасайся ко мне голыми руками.
Кру... кру-унг?
На мгновение гигант застыл в оцепенении, не понимая смысла ее слов.
А затем его глаза вылезли из орбит.
Дело было вовсе не в раздробленной руке, которой он наносил удары, а во второй ладони — той самой, что посмела коснуться щеки Майи. С ней происходило нечто чудовищное.
Ш-ш-ш...
Кровь под кожей стремительно чернела.
Ткани вздувались уродливыми буграми и нарывами.
Мышцы скручивались в чудовищных судорогах.
Кожу охватило разъедающее разложение, словно ее облили смесью из десятков смертоносных ядов. И вместе с этими метаморфозами пришла неописуемая агония, выжигающая мозг, несмотря на полностью утраченную чувствительность нервных окончаний.
— А-а-а-а-а-а!
От кисти к предплечью, от предплечья к плечу.
Словно чернила, стремительно расползающиеся по чистой бумаге.
По мере того как мутация пожирала плоть, вопли гиганта становились всё истошнее от невыносимой боли.
— Впрочем, если подумать, тебе могли ничего и не сказать. Для них такой расходный материал, как ты, не имеет никакой ценности, — бесстрастно наблюдала за его мучениями Майя, словно это зрелище было для нее привычнее смены дня и ночи.
Она медленно отошла от Арвелы, чтобы увеличить дистанцию, приблизилась к прикованному к стене гиганту и ухватилась за край своей перчатки.
Шурх...
Словно змея, сбрасывающая старую кожу.
Перчатка, закрывавшая руку выше локтя, плавно сползла вниз.
Взору предстала рука настолько бледная, будто она никогда в жизни не знала солнечного тепла — безупречная, хрупкая и прекрасная, точно выточенная из чистейшего белого нефрита.
Обнажив эту полупрозрачную, мертвенно-белую ладонь, Майя продолжила:
— Раз уж ты не знал этого раньше, так узнай хотя бы сейчас.
Шаг.
Еще шаг.
Она неторопливо протянула обнаженную руку к распятому на стене чудовищу.
— Почему ко мне ни в коем случае нельзя прикасаться.
И под этот леденящий душу шепот, в тот самый миг, когда ее бледные пальцы коснулись тела гиганта...
Начался взрыв.
Хруст! Треск!
Кру... хы-ы... кх-х-х...
Это не походило на взрывы рядовых подопытных, которые просто разлетались кровавыми ошметками во все стороны. И тем не менее мутация, охватившая гиганта, была настолько омерзительной и стремительной, что ее невозможно было назвать иначе как взрывом.
Его и без того раздувшееся тело в одно мгновение увеличилось в несколько раз.
Вот только наполняли его не могучие мускулы — изнутри пузырились и лопались иссиня-черные опухоли, сочащиеся едким ядом. Кости прорастали шипами наружу, с хрустом вспарывая плоть. Внутренние органы приобретали зеленоватый оттенок растений, стремительно пуская корни прямо сквозь ткани.
Когда чудовищная метаморфоза наконец завершилась, от человеческого облика не осталось и следа.
Это существо походило одновременно на растение, на мертвого зверя, на живую гниль.
Оно превратилось в бесформенное «нечто» — пульсирующий комок опухолей, оплетенный древесными побегами из костей и ядовитыми лозами, из пор которого густо сочилась желчь вместо крови.
Оно корчилось, не в силах вынести собственный яд.
Существо буквально заживо растворялось в слизи, и Майя, окинув его полным презрения взглядом, отвернулась.
Она подошла к Арвеле, чтобы проверить пульс, но, заметив собственную обнаженную бледную руку, вздрогнула и резко отдернула пальцы.
Некоторое время она молча и мрачно разглядывала свою ладонь.
Затем снова натянула перчатку и обратилась к исследователям, которые в ужасе жались в дальнем углу полуразрушенной лаборатории:
— Заберите Арвелу и завершите оказание помощи.
— С-слушаемся, госпожа...
Исследователи, глядя на Майю со смесью благоговейного трепета и животного ужаса, наконец осмелились приблизиться. Они предельно осторожно переложили Арвелу на носилки и поспешили вынести ее наружу.
Стараясь держаться от принцессы как можно дальше.
Майя восприняла их поведение как нечто само собой разумеющееся.
Она была Принцессой Зеленого Дракона.
Наследницей Ядовитого Зеленого Дракона, Владыки Лекарств.
Молча проследив взглядом за удаляющимися носилками с Арвелой, она приказала срочно вызвать Барбару.
Игнорируя нарастающую боль в груди, которая с каждой секундой становилась всё острее...
Устранение последствий катастрофы потребовало немало времени. Частичное обрушение лаборатории было меньшей из зол: останки гиганта в конечном итоге растеклись токсичной жижей, загрязнив весь испытательный комплекс.
Из-за этого Майе пришлось лично нейтрализовать ядовитые испарения. Лишь поручив оставшуюся работу подоспевшей Барбаре, она наконец смогла вернуться в искусственный сад.
Она направилась через цветник к нефритовому трону.
Или, по крайней мере, попыталась дойти до него.
Не успела она сделать и пары шагов, как жестокий, удушающий приступ кашля сбил ее с ног, заставив рухнуть на колени.
— Кхе! Кхе-кхе-кхе!..
То ли оттого, что утренний приступ не прошел до конца, то ли из-за перенапряжения сил во время экстренного лечения Арвелы, спазмы накатили с удвоенной силой.
С каждым судорожным выдохом изо рта выплескивалась темная кровь. Боль в груди была такой, словно легкие раздирали тупыми крючьями, и с ее без того мертвенно-бледного лица сошли последние остатки красок.
Чтобы подавить бурю, Майя отчаянно попыталась взять под контроль взбунтовавшуюся псионику и потянулась к спрятанному флакону с лекарством.
Но тщетно.
Вопреки всем ее усилиям, кашель лишь усиливался, а дрожащие, онемевшие пальцы не могли даже открыть крышку.
— Кхе-е!..
Звяк...
Беда не приходит одна.
Окончательно повалившись на землю, Майя стиснула зубы, беспомощно наблюдая, как выскользнувший из ослабевших пальцев флакон покатился по траве и скрылся среди цветов.
Она снова потянулась к нему.
Сантиметр за сантиметром.
Заставляя свое бьющееся в конвульсиях тело ползти вперед.
В тот самый момент, когда дрожащие кончики пальцев наконец коснулись заветного стекла...
— Кхе-кхе-кхе!..
Очередной приступ сотряс все тело, и непроизвольный спазм руки отшвырнул флакон еще дальше. Майя до крови прикусила губу.
В обычный день это не составило бы труда.
Но сейчас, когда даже просто пошевелить пальцем стоило нечеловеческих усилий, расстояние до этого флакона казалось непреодолимой пропастью.
И Майю захлестнуло горькое раскаяние.
«Какая глупая ошибка...»
Какой бы странный сон ни потревожил ее утром, нужно было принять пилюлю сразу, как только она почувствовала недомогание.
Тогда этот приступ не скрутил бы ее посреди схватки, и Арвеле не пришлось бы совершать эту безумную глупость, закрывая ее собой.
Но раскаяние всегда приходит слишком поздно.
Едва способная пошевелиться из-за жесточайшего спазма, Майя могла лишь беспомощно терпеть, пожиная плоды собственной беспечности.
Боль, разрывающую грудную клетку на куски.
Прекрасные цветы, которые на глазах чернели и гнили вокруг нее от ядовитой ауры, вырывающейся из ее тела.
И собственное состояние, ухудшающееся куда быстрее, чем вяли эти лепестки.
Ничего нельзя было изменить.
В этот искусственный сад разрешалось входить лишь двум ее доверенным помощницам.
Арвела едва выжила и находилась в реанимации, а Барбара была по уши занята дезактивацией лаборатории.
Ни одна живая душа из Клана Зеленого Дракона не придет к ней на помощь.
— Тц... Чутье подсказало, что дело неладно, вот я и примчался.
Но сразу после этого Майя внезапно вспомнила.
Единственное исключение во всем Клане Зеленого Дракона, кому было позволено ступать в этот сад.
Тот самый неслыханно наглый временный раб, которому хватило безумия перекроить этот цветник без спроса.
— Вы в порядке, госпожа?
С интонацией самого преданного раба, искренне пекущегося о благополучии госпожи, к ней неторопливо приблизился черноволосый юноша.
Увидев, как он буднично шагает прямо по границе стремительно чернеющих цветов, Майя невольно закричала:
— С-стой!..
Оттого, что крик пришлось выдавливать из перехваченного горла, боль в груди вспыхнула с новой силой, и изо рта хлынул густой сгусток крови.
И все же сквозь мучительные спазмы Майя отчаянно выдавила:
— Кхе... кхе-кхе! Не смей... не приближайся ко мне. Нет... убирайся отсюда немедленно!
— Это приказ?
— Да... это приказ!
На его лице отразилось искреннее удивление.
И все же, глядя в это нечитаемое лицо Римона, Майя не взяла своих слов назад.
Приближаться к ней в момент такого приступа было самоубийством, на которое не решился бы даже грандмастер-фармацевт Клана Зеленого Дракона.
Лучше остаться одной.
Здесь, в саду, насыщенная ядами земля и травы со временем хотя бы немного стабилизируют ее тело. Пусть на это уйдут часы, пусть всё это время ей придется корчиться в агонии — не имеет значения.
Лучше перетерпеть невыносимую боль, чем снова видеть, как кто-то умирает в муках из-за прикосновения к ней.
— Ну, раз это приказ, у покорного раба нет иного выбора, кроме как повиноваться. Тогда я удаляюсь.
— Уходи! Быстрее!
— Да-да, ухожу.
Майя видела, как Римон задумчиво окинул ее взглядом, пожал плечами и послушно развернулся.
И только в ее груди шевельнулось облегчение, как прямо в следующий миг...
Ее глаза распахнулись от шока.
— Ой, поскользнулся!
«...?!»
Сделав вид, будто неловко оступился, юноша кувыркнулся назад — а затем крутанул в воздухе идеальное тройное сальто, играючи перемахнул через полосу смертоносных почерневших цветов и приземлился точно перед распростертой Майей, словно гимнаст, заслуживший высший балл.
После чего с невинным видом почесал щеку:
— Прошу прощения. Я искренне пытался выполнить ваш приказ и уйти, но это неуклюжее тело совсем отбилось от рук и оплошало.
— Ты... безумец!..
Это было за гранью всякого понимания.
Ошеломленно уставившись на Римона, Майя не сдержала яростного крика:
— Что ты, черт возьми, творишь— кхе! Кхе-кхе!..
«Ты хоть понимаешь, насколько безумно приближаться ко мне сейчас?!»
Она хотела обрушить на него весь свой гнев и потребовать ответа, но не успела закончить даже фразу — новый судорожный спазм вывернул ее наизнанку.
И ее лицо побелело от ужаса.
Она увидела, как выкашлянная темная кровь брызнула Римону прямо на щеку.
«Это конец...»
Майя зажмурилась.
С той секунды, как на него попала ее кровь, его судьба была предрешена.
Именно поэтому она гнала его прочь.
Оплакивая глупость юноши, накликавшего на себя погибель, и свою собственную проклятую природу, Майя приготовилась услышать предсмертные вопли.
Но прошло несколько секунд.
И вместо крика раздался странный шорох, будто кто-то рылся в траве.
Медленно открыв глаза, Майя замерла.
— Сколько пилюль?
— ...Что?
— Я про лекарство. Сколько штук вам нужно принять?
К этому моменту его плоть должна была заживо плавиться и отваливаться от костей, а тело — биться в параличе.
Но Римон стоял перед ней совершенно невредимый, с безмятежным лицом потряхивая найденным флаконом, словно пятна смертоносного яда на его щеке были обычной грязью.
Майя могла лишь судорожно сглотнуть.