[...Чего-о-о?]
Клан Белого Дракона, некогда бывший слабейшим среди Семи Драконов.
Клан Лазурного Дракона, растративший свою мощь на благотворительность.
По правде говоря, внутри Ассоциации Семи Драконов они являлись скорее редкими исключениями, и было бы глубоким заблуждением полагать, что остальные кланы устроены точно так же.
Ю На-гён ошарашенно захлопала глазами, слушая столь мягкие и терпеливые разъяснения Ли Цинвэй.
[Э-э... То есть вы хотите сказать, что все принцессы, которых я встречала до сих пор, были слабейшими в Ассоциации? Прямо как в каком-то заезженном шаблоне из комиксов?]
— Всё не так просто, — цокнул языком Римон.
Разумеется, в силе и влиянии между кланами Ассоциации Семи Драконов существовала разница. Если оставить в стороне Клан Лазурного Дракона, то Клан Чёрного Дракона и Клан Белого Дракона действительно вели борьбу за последнее место с конца.
Однако они с Ли Цинвэй имели в виду вовсе не это. Дело было не в банальном разрыве в боевой мощи.
— Разница в силе — это одно, но куда важнее их нрав.
[Неужели это настолько важно?]
Ю На-гён выглядела совершенно сбитой с толку.
Склонность Клана Чёрного Дракона к интригам, причудливое мышление Клана Белого Дракона или прямодушие и сострадание Клана Лазурного Дракона... Она испытала характерные черты каждого клана на собственной шкуре, но никогда не считала это чем-то из ряда вон выходящим.
— Раз ты говоришь подобное, значит, совершенно ничего не знаешь об Ассоциации Семи Драконов.
[А мне казалось, я знаю о них довольно много?]
— Если так уверена в себе, просто сиди и молча смотри.
Римон усмехнулся. По её ответу он сразу понял: словами тут ничего не втолкуешь.
Вместо дальнейших объяснений он глубже откинулся на спинку кресла и повернул голову к иллюминатору.
За стеклом простирался Атлантический океан.
Если быть точным, его мысли устремились к клану, безраздельно правившему континентом на том берегу, скрытому в непроходимых джунглях. И Римон холодно подытожил:
— Когда мы прибудем в Бразилию, ты наконец поймёшь, каково истинное лицо Ассоциации Семи Драконов.
Она открыла глаза.
То ли виной тому была остаточная сонливость, то ли пробирающий до костей холод, впившийся в кожу.
Она долго и пусто взирала на знакомый потолок, прежде чем неторопливо подняться.
Плеск.
Из полупрозрачной жидкости показалось обнажённое тело, на котором не было ни ниточки.
Капли с распущенных длинных волос стекали по молочно-белой коже, очерчивая тонкий, изящный силуэт.
Шорох.
Взяв полотенце, она насухо стёрла влагу.
С головы до пят, не пропуская ни единой капли, она методично вытирала себя около десяти минут, прежде чем убрать влажное третье полотенце в зелёный контейнер.
Лишь после этого она потянулась к одежде, приготовленной отдельно.
Поверх тонкого нижнего белья, едва прикрывавшего необходимое, легли пять слоёв верхних одеяний. Она туго затянула тканевый пояс, плотно охвативший фигуру, и привела в порядок волосы.
Завершив привычный ритуал отточенными движениями, она наконец натянула гладкие перчатки, доходившие до самых локтей.
Покончив с приготовлениями, девушка покинула покои.
В конце строгого, лишённого людей, украшений и даже картин коридора раскинулся пленительный сад.
Огромная, захватывающая дух оранжерея, раскинувшаяся вокруг канала с кристально чистой водой, благоухала яркими цветами — невозможно было поверить, что всё это находится в помещении.
Хруст.
Стоило ей ступить внутрь, как развернулось жуткое зрелище.
Цветы, ещё мгновение назад источавшие живую красоту, принялись видоизменяться прямо под её ногами.
Одни увядали так стремительно, словно за секунду пролетели десятилетия, — и это был самый безобидный исход.
Другие теряли белизну, вспыхивали радужными переливами и мгновенно чернели.
Стебли третьих расщеплялись и извивались, превращаясь в щупальца.
Некоторые таяли, будто снег, а иные твердели, обращаясь в металл.
Десятки разновидностей растений претерпевали потусторонние, сюрреалистичные метаморфозы.
Но самое невероятное происходило следом.
Цветы, уродливо исказившиеся от одного её присутствия, возвращались в первозданный вид, стоило ей пройти мимо.
Даже те, что расплавились заживо, выпускали свежие бутоны и восставали из праха за считанные секунды.
Это походило на морок.
Хруст, хруст.
Однако она не обращала на аномалии сада ни малейшего внимания, не удостаивая их даже беглым взглядом.
Пройдя прямо через оранжерею, она опустилась на нефритовый трон, возвышавшийся на центральном помосте.
— Войдите.
Скрип.
Едва с её губ слетело тихое повеление, массивные двери распахнулись, впуская двоих.
Одинаковые лица, одинаковый рост.
Единственное различие: у одной — короткие зелёные волосы и белые одежды, у второй — длинные локоны и алое одеяние, рискованно подчёркивающее изгибы тела.
Сёстры-близнецы опустились на колени на почтительном расстоянии от трона.
— Ваша слуга Арвела приветствует Принцессу и молит о здравии вашего священного тела.
— Ваша слуга Барбара приветствует Принцессу и желает вам вечной славы.
— Хм, здравие и слава...
Словно её что-то позабавило.
Бледные, синеватые губы скривились в саркастичной усмешке, но она быстро оборвала её пренебрежительным фырканьем:
— Докладывайте.
— Ваша слуга...
— Ваша слуга Барбара доложит первой!
Облачённая в алое женщина с парными клинками за спиной бесцеремонно перебила Арвелу.
Игнорируя испепеляющий взгляд сестры, Барбара склонила голову и заговорила:
— Поступили сведения, что Чёрная Драконья Принцесса вылетела строго по расписанию. Она прибудет на частном самолёте сегодня к полудню.
— Все приготовления к встрече гостьи завершены?
— Да, протокол соблюдён безукоризненно.
Барбара сияла от гордости. Будь у неё больше времени, это считалось бы нормой, но организовать полноценный приём такого уровня всего за сутки было выдающимся достижением даже по её меркам.
Однако похвалы не последовало.
Вместо этого хозяйка резко спросила:
— Выяснили, зачем Ли Цинвэй запросила аудиенцию?
— Э-э-э...
— Что с расследованием, которое я поручала ранее?
— ...
Всё изменилось в единый миг.
С уверенного лица Барбары схлынули все краски, на лбу выступила испарина, а голова безвольно поникла.
Одарив её насмешливым взглядом, хозяйка произнесла:
— Достаточно того, что ты встретишь Ли Цинвэй. Продолжай выяснять остальное.
— ...Слушаюсь.
Барбара угрюмо поклонилась в ответ.
Арвела в белом халате с неприкрытым злорадством наблюдала за её фиаско и поспешила вмешаться:
— Позволено ли вашей слуге Арвеле сделать доклад?
— Есть что-то важное?
— Мы обнаружили следы «Амброзии».
— Где?
В отличие от разговора с Барбарой, в голосе хозяйки вспыхнул неподдельный интерес. Глаза Арвелы загорелись от восторга, и она выпалила:
— В дело замешан игрок по имени Антонио. Главарь мерзкой банды из трущоб. Мы уже выслеживаем его.
Арвела заявила об этом с абсолютной уверенностью.
Она победоносно усмехнулась в ответ на разъярённый взгляд сестры.
Однако в следующее мгновение застыла.
— И это всё?
— Прошу прощения?..
— Ты с такой гордостью докладываешь мне о том, что до сих пор не смогла схватить какую-то жалкую шваль?
Под этим взглядом — смесью разочарования и раздражения — Арвела побледнела и заикаясь пролепетала:
— П-простите! Я лично отправлюсь за ним прямо сейчас!
Барбара мгновенно вставила своё слово:
— Принцесса, доверьте это мне! Я поймаю его куда быстрее Арвелы!
— Барбара! Ты крадёшь моё задание?!
— Пф, всего лишь покрываю твою некомпетентность.
— Ах ты, длинный язык!..
Барбара увидела шанс реабилитироваться за счёт провала сестры, в то время как Арвела не желала уступать заслугу.
Они с яростью уставились друг на друга, начав разгонять псионическую энергию.
Или попытались это сделать.
— Арвела. Барбара.
Обе оцепенели.
И дело было не только в леденящей резкости её голоса.
От трона разошлась чудовищная псионическая волна, от которой цветы в оранжерее принялись увядать концентрическими кругами.
Густой, приторно-сладкий аромат — куда более плотный, чем благоухание всех растений вместе взятых, — ударил им в ноздри.
Конечности сестёр одеревенели, сознание захлестнуло головокружение.
Они мгновенно вспомнили, перед кем посмели устроить склоку.
Глядя на замерших изваяниями сестёр, владычица тихо спросила:
— Вы хотите умереть?
Банальная фраза, которую мог бросить любой человек в порыве гнева.
Но Барбара и Арвела помертвели от ужаса.
Будучи её ближайшими доверенными лицами, они прекрасно знали: хозяйка никогда не шутит подобными вещами.
Любой понял бы это, лишь взглянув в её глаза.
Стянув одну из перчаток, она впилась в них и без того острым взглядом, ставшим ещё мрачнее и тяжелее.
— Э-эта слуга заслуживает смерти!
— Молим вас, накажите своих неразумных слуг!
Бух!
Превозмогая онемение в мышцах, обе со всего маху ударились лбами о каменный пол.
Одарив их циничным взглядом, девушка холодно произнесла:
— Мне плевать, насколько вы близки, раз готовы сдохнуть вместе. Но больше не смейте разочаровывать меня. Ясно?
— Да, Принцесса!
— Мы запомним это навсегда!
Только услышав их клятвы, она легонько постучала пальцем по подлокотнику трона.
Шурх.
Словно время повернуло вспять: увядшие цветы вновь налились жизненной силой, а сковавший сестёр паралич отступил.
Убедившись в этом, хозяйка откинулась на спинку.
— Если всё поняли — прочь с глаз моих.
— Но...
— Госпожа...
— Вы собираетесь встречать Чёрную Драконью Принцессу в таком жалком виде?
Что бы ни тревожило их в этот момент...
Они бросили встревоженный взгляд на её обнажённую молочно-белую кисть и мертвенно-бледное лицо, но после её язвительных слов были вынуждены низко поклониться и удалиться.
Их движения, ещё не до конца освободившиеся от оцепенения, сопровождал её тяжёлый безмолвный взор.
И лишь спустя долгое время тишину разорвал звук.
— Кха! Кха-кха-кха!
Бледные синеватые губы разомкнулись в приступе надсадного кашля.
Прижимать ладонь ко рту было бесполезно: спазмы сотрясали всё её тело, пока дыхание наконец с трудом не выровнялось.
Лицо её побелело ещё сильнее. Она разжала пальцы.
Опустив взгляд на чёрную кровь, запятнавшую ладонь, она тихо...
— ...Хм.
Словно не произошло ничего нового.
Она сухо усмехнулась, промокнула кровь платком.
Натянула перчатку, пряча кожу, и отбросила испачканную ткань в сторону.
Ш-ш-ш.
Коснувшись земли, платок задымился и начал растворяться; ближайшие цветы вновь уродливо скрутились.
Она не обратила на это внимания.
Достав из маленького фиала пилюлю размером с ноготь большого пальца, девушка проглотила её и томно пробормотала:
— Если бы только эти сёстры ладили лучше... Карра, твоим дочерям ещё расти и расти.
Девушка с зелёными волосами, бледная, словно неизлечимо больная, и столь хрупкая, будто малейший порыв ветра мог переломить её пополам.
Майя откинулась на спинку нефритового трона и закрыла глаза.
Словно одиночество было для неё предпочтительнее всего.
Или же она просто отвергала весь окружающий мир.
В самом сердце благоухающего сада, где не было ни единой живой души, кроме неё, Зелёная Драконья Принцесса погрузилась в тишину, что была глубже самой смерти и бездоннее любого одиночества.